Пятая петля: Хроники Сторибрука.

      Агни стояла в объятиях Румпеля, прижавшись щекой к его груди. Она слышала, как бьётся его сердце. Моррис тёрся об их ноги громко мурлыча, и это было единственное живое в этом умирающем мире.       Фиолетовый туман подступал ближе, полз по земле, поглощая траву, камни, корни деревьев. Там, где он касался земли, жизнь исчезала. Не умирала, а просто переставала быть. Будто её никогда не существовало.       Агни чувствовала, как внутри её пульсирует ребёнок. Янтарь и Серебро, переплетённый с Золотом и Пурпуром. Она знала, когда туман коснётся их, всё исчезнет. И тогда в голове возникла мысль:       «Если они исчезнут, а я останусь… За кем мне наблюдать? Как мне выполнять роль Хранительницы, если никого нет?»       Она снова повернула голову в сторону горизонта. Туман уже жадно поглощал края её юбки, поднимаясь выше, обвивал щиколотки, как прощальные объятия. Пахло гарью и сыростью. Так пахла смерть мира.       И вдруг Агни услышала знакомое до боли тиканье.       Тик-так.       Тик-так.       Её настоящие часы. Те самые, что Румпель забрал себе в день их сделки, когда она перестала быть Вечной и стала просто женщиной. Они были спрятаны под его рубашкой, прижаты к груди. Он носил их как единственную опору. Как напоминание о том, что она настоящая.       - Мои часы, - возмутилась Агни. – Ты носишь их с собой?       Румпель оторопел. Он не ожидал, что она услышит их тиканье сквозь шум Проклятия, сквозь вой Леса, сквозь собственный страх.       - Я… ношу в качестве сохранности, - он тут же расстегнул ворот, достал часы и протянул ей. Цепочка звякнула, коснувшись его дрожащих пальцев. – Возьми… Мне они больше ни к чему.       Агни взяла часы. Пальцы её дрожали. Металл ещё хранил тепло его тела. Серебристый свет возник из циферблата мягко, как напоминание о том, кто она есть на самом деле. О том, кем она была до того, как стала Агни.       Девушка посмотрела на Румпеля, на его золотые глаза, полные страха и надежды. На его руки, которые всё ещё тянулись к ней, будто боялись, что она исчезнет. И приняла решение.       - Я не хочу, чтобы этот лес исчез… - Она развернулась в сторону горизонта, где фиолетовая тьма уже улеглась плотным слоем, поглотив всё, что ей было дорого. – Я верну Бэя. Поверну время вспять.       На миг в глазах мага возникла надежда. Отчаянная. Почти детская.       - Вернёшь? Но ты же… - пальцы задрожали. Он сжал их в кулак, пытаясь успокоиться. – Ты уверена? Ты ведь можешь…       Он осёкся. Потому что уже знал ответ. С того самого момента, как увидел серебристый свет. Агни посмотрела на него и улыбнулась той самой мягкой улыбкой, от которой у Румпеля сжималось сердце.       - Уверена. Ты заслуживаешь счастья. Я поверну время вспять, и мы станем одной семьёй.       - Станем одной семьёй… - повторил маг.       Румпель отошёл назад, стараясь не мешать ей. Ноги слушались плохо. Словно их прибили гвоздями к земле. Моррис уселся рядом с ним, прижался к ноге.       Агни сжала часы в ладони. Серебристый свет стал ярче. Сначала мягкий, как лунная дорожка на воде, потом ослепительный, как тысячи звёзд, взорвавшихся одновременно. Залил её лицо, волосы, одежду. Она подняла руки к небу, и воздух вокруг них задрожал от пробуждающейся силы. Её смертное тело начало гореть изнутри. Янтарь и Серебро боролись за её плоть, разрывая на части. Кожа трескалась, из трещин лился свет. Кровь в жилах закипала, превращаясь в жидкое серебро.       Время стало поворачиваться назад.       Проклятие остановилось. Замерло, как зверь, почуявший сильного хищника. А потом медленно, сопротивляясь каждой секундой, начало возвращаться. Фиолетовый дым пополз обратно, втягиваясь в воронку над замком Реджины, сворачиваясь в тугой, дрожащий узел.       Реджина, стоящая на вершине своей башни, не могла поверить своим глазам. Ветер трепал её волосы, но она не чувствовала холода. Она вообще ничего не чувствовала, кроме нарастающего, всепоглощающего ужаса.       - Что? – выдохнула Реджина. – Нет… Этого не может быть! Только не снова! - Голос сорвался на крик. - Нет! Я всё сделала правильно! Я отдала всё!       Свиток с Тёмным Проклятием истлел. Превратился в пыль. В ничто. Проклятие было уничтожено. Время обернулось.       Она посмотрела на свои руки, которые несколько минут назад держали сердце Генри. Теперь они были пусты. Только тёмные разводы на пальцах. Кровь любимого отца, которая уже никогда не смоется. Всё, что она сделала ради собственного счастья снова исчезло. Королева упала на колени посреди ритуального круга и заплакала. Её плечи тряслись от рыданий. Она снова проиграла.       Вдалеке за стенами замка, деревья, начавшие чернеть, замерли на полусмерти. Листья, сорванные ветром, повисли в воздухе. Тени, метавшиеся у корней, остановились и повернули свои безликие головы в сторону поляны, где стояла женщина, вершившая судьбу мира.       Свет, исходящий от часов, становился ярче. Обволакивал фигуру, проникал в кожу, растворял человеческую плоть.       Румпель стоял, не в силах отвести взгляд. Его глаза сейчас были полны ужаса. Он видел, как её человеческая одежда, которую сам выбрал для неё когда-то истлевает, и на его месте возникает серебристое одеяние, струящееся, как лунный свет. Как её волосы становились легче, словно парили над землёй, не подчиняясь больше законам тяжести. Как кожа теряет человеческий оттенок, становясь бледной.       - Нет… - прошептал маг. - Агни! Остановись! Пожалуйста!       Румпельштильцхен шагнул вперёд, протянул руку, но невидимая сила отбросила его назад. Аура окружила Агни как кокон. Моррис, сидевший у его ног, шарахнулся в сторону, спрятался под кустом, прижал голову к земле. Он смотрел на то, что происходило с его хозяйкой.       Проклятие сжималось всё быстрее. Дым втягивался в воронку над замком, тучи расходились, и сквозь них пробивались первые робкие лучи солнца. Лес задышал. Где-то на горизонте, неуверенно, запела первая птица. Наконец, серебристый свет стал настолько яркий, что залил всё живое вокруг. Он был холодный и прекрасный, как свет далёкой звезды, которая умерла много лет назад, но чьё сияние ещё достигает земли.       В замке Прекрасных всё возвращалось к жизни. Белоснежка открыла глаза. На мгновение ей показалось, что она продолжает находиться в своём страшном сне, где мир рушился. Но нет. Она сидела на полу, рядом со своим мужем. Огляделась по сторонам. Шкаф стоял в комнате, не тронутый. Дэвид лежал рядом, его голова покоилась у жены на коленях, но рана… рана закрылась. Остался шрам. Кровь больше не текла. Принц сделал глубокий вздох и открыл глаза.       - Белоснежка? – прохрипел он. – Ты цела?       - Мы живы! – воскликнула принцесса, и по щекам потекли слёзы облегчения. Она склонилась и поцеловала мужа. – Мы живы!       Вокруг них зашевелились остальные. Гномы поднимались на ноги, потягиваясь после изнурительной битвы, оглядывались в недоумении. Ворчун сжимал свою кирку, покрытую кровью стражника. Само тело валялось небрежно неподалёку от гнома. Тёмное пятно напоминало, что здесь произошло. Повитухи переглядывались. Феи парили в воздухе, их свет снова разгорался мягким свечением.       Из шкафа послышался шорох. Джепетто бросился к нему, открывая дверцы. Щурясь от яркого света, выбрался Пиноккио. А рядом с ним, на мягкой подстилке, лежала маленькая Эмма. Белоснежка бросилась к дочери, подхватила на руки, прижала к груди, и рыдания сотрясли её тело. Эмма не плакала. Просто молча смотрела на мать, и её крошечные пальчики сжались вокруг своего маленького одеяльца.       - Что произошло? – спросила Белоснежка, не в силах оторвать взгляд от дочери. – Как это возможно? Проклятие отступило?       Голубая Фея подлетела ближе. Лицо, обычное безмятежное, сейчас было полно сложных противоречивых эмоций.       - Али вернулась, - ответила она.       За окном лес отозвался. Он протяжно глубоко вздохнул. Лес снова почувствовал своё сердце.       - Али? – переспросил Дэвид, морщась от боли в боку. Он попытался подняться, опираясь на плечо Ворчуна. – Значит она… Пожертвовала своей смертностью ради нас?       Белоснежка прижала Эмму крепче. Слезы текли по щекам.       - Всё закончилось?       Голубая Фея тяжело вздохнула:       - Боюсь, Ваше Высочество, всё только начинается.       На поляне, только что бывшей эпицентром конца света, теперь стояла тишина. Над верхушками деревьев вставало солнце. Первое солнце после долгой ночи. Оно было таким золотым, как Янтарь. Пробивалось сквозь расступающиеся тучи, и его лучи падали на жжённую траву, на уцелевшие деревья.       Румпельштильцхен стоял в нескольких шагах и не мог поверить. Агни, его любимая Агни, с тёплыми руками и тихим смехом, исчезла. Растворилась, как утренний туман. На её месте стояла она. Та, кого он впервые увидел на этой поляне несколько месяцев назад. Та, с которой всё началось.       - Агни?.. – робко позвал маг.       Сущность обернулась. Плавно, как стрелка часов. Её синие глаза встретились с его золотыми глазами. Румпель вздрогнул. В этих синих глазах больше не было жизни. Теперь они смотрели на него холодом вечности, которая больше не хотела быть смертной.       - Не Агни. – произнесла Вечность. - Али. Смертное тело не выдержало божественной силы. Оно распалось в прах.       Румпель застыл. В горле стоял ком, который он не мог проглотить. Он сделал шаг вперёд, но остановился. Аура, окружавшая её, не пускала.       - Но… ты помнишь меня? – голос сорвался, надломился. Он ненавидел себя за эту слабость, но ничего не мог поделать. – Помнишь нас?       Али смотрела на него холодно, без какой-либо эмоции. Абсолютно пустая.       - Я буду помнить всё, Коллекционер, - сказала она тихо. – Каждую секунду, когда была Агни. Каждое прикосновение. Каждое слово. Как ты целовал мои ладони. Как мы пекли булочки. Как узнал, что у нас… мог бы быть ребёнок. – Она сделала паузу. – Я помню всё. В этом моё проклятие. Я не могу забыть, но и не могу чувствовать.       Она снова повернулась к горизонту. Али вернулась к своему долгу – наблюдать, но не вмешиваться. Румпель вдруг осознал. Ребёнок, тот, кого они ждали, исчез. Бэя тоже нет. Маг огляделся по сторонам.       - Где Бэй? Ты обещала вернуть его!       - Бэй… слишком далеко… - произнесла она, оборачиваясь. - Дальше, чем моя сила может коснуться его.       Румпель побледнел. Краска отхлынула от его лица, оставив кожу серой, как пепел. Ноги подкосились, но он устоял. Вцепился дрожащими пальцами в ствол ближайшего дерева.       - Нет… - прошептал он. – Нет… Я сделал это ради него! Всё! Проклятие, сделка с Реджиной… Всё ради него! – Голос сорвался на крик, отразился по поляне. - Агни, вернись, прошу! Заключим сделку заново! Я не возьму твою силу, обещаю! Только вернись! Вернись ко мне! Найдём способ вернуть Бэя! Вернём всё, как было!       Али подошла к самому краю обрыва.       - Я достаточно поиграла в смертную, Коллекционер.       Серебристое платье заструилось, как вода. Она пошла прочь, шагнула в обрыв. Лес внизу зашумел, задышал. Он был жив. Деревья склонились перед ней, как перед королевой, вернувшейся на трон. Ветви тянулись к ней, листья зашелестели приветствие.       Румпель смотрел ей вслед. Плечи тряслись. Он не плакал. Тёмные не плачут, даже когда теряют всё. Но что-то внутри него разрывалось на части. Моррис, сидевший в кустах, все эти долгие минуты, вышел. Рыжая шерсть была взъерошена, уши прижаты. Посмотрел в пустоту, где была Али. Потом подошёл к магу, коснулся лапкой его сапога и жалобно мяукнул.       - Иди за ней, - ответил ему Румпель. – Ты ей нужен. Ты единственное, что у неё осталось от… нас.       Моррис прошелся чуть вперёд, остановился, обернулся и снова мякнул. Он вернётся к нему. Он дал обещание. Потом кот прыгнул на ветку и исчез в листве, побрёл за своей хозяйкой, туда, где теперь был её дом.       Румпельштильцхен остался один. Он стоял посреди пустой поляны, окружённый деревьями, которые только что были на грани смерти, а теперь снова жили. Птицы пели. Солнце светило. Мир продолжался. А он… он закричал. Громко, срываясь на хрип, на вой, на рыдание. Поднял руки и ближайшее дерево вспыхнуло, как свеча. Пламя взметнулось вверх, пожирая кору. Он сжигал всё, до чего мог дотянуться. Та, ради которой он жил, больше не существовала. Сын, которого он потерял, снова исчез, даже не появившись. Ребёнок, которого они ждали вместе, растворился в серебряном свете. Он потерял всё.       Маг исчез в клубах багрового дыма. Телепортировался в свой пустой замок. Больше не пахло свежей выпечкой, не было слышно мурлыканья пушистого засранца, который вечно путался под ногами. Её кресло у камина пустовало.       Он сел в своё кресло с высокой спинкой. Закрыл глаза. А потом горько усмехнулся.       - Так вот как бывает… - ответил Румпель в пустоту. Он истерически рассмеялся. – Я не смог вернуть сына… Тогда я уничтожу всё. Все сказки. Все миры. Всех, кто посмел быть счастливым, пока я терял.       Румпель поднялся, подошёл к окну. За стеклом расстилался Зачарованный лес. Живой, цветущий лес, ничего не знающий о его боли. Мир, который она спасла ценой себя. Мир, который отнял у него всё. Маг распахнул окно. Ветер ударил в лицо.       - Слышишь меня, Али?! – крикнул он. - Я уничтожу всё! Все истории, за которыми ты наблюдаешь. Я сотру их с лица земли! И ты будешь смотреть. Вечно! И не сможешь ничего сделать.       Тьма заклубилась внутри него. Чёрная, она обнимала, как старая подруга, как любовница, которая всегда ждала его возвращения. Она поглотила его полностью.       Где-то посреди деревьев, под сенью древнего дуба, стояла фигура в серебристом платье. Она смотрела в сторону замка Тёмного. Лицо было неподвижным, как мраморная маска:       - Прости меня, золотоглазый.