Лепестки на твоих губах...

Мун Джо не знает, как подцепил эту дрянь. Он всегда считал рассказы про эту болезнь глупой сказкой для малолетних девиц, живущих в грёзах о вечной любви. За что жестоко поплатился. Мужчина кашляет. Долго, выворачивая наизнанку лёгкие. Шумно дышит, пытаясь привести в порядок сбитое изнуряющим приступом дыхание. С сумасшедшей ухмылкой подцепляет пальцами лежащий на ладони бледно-розовый лепесток. И пристально разглядывает его, любуясь каплями крови на нём. Его любимый не любит цветы. Но обожает чай с вишнёвым цветом. Смешивает его с топлёным молоком и пьёт, прикрыв глаза в блаженстве. Прихлёбывает маленькими глотками, смакуя каждую ноту изысканного вкуса. Наслаждается, похрустывая солёной карамелькой. И лыбится, счастливо жмурясь от лучика просочившегося в маленькое окошко Солнца. С недавних пор Мун Джо любит пить чай вместо кофе по утрам. Неважно, что после всего одного глотка горло сковывает спазм, и в следующий миг мужчина давится кровью и лепестками, остающимися солёно-сладким послевкусием на губах. Плевать… Главное, что в этот момент он чувствует себя чуточку ближе к любимому. Днём Мун Джо не позволяет себе думать о чём-либо. Работает, не глядя на часы, спасая чужие драгоценные зубы. А если выпадает выходной, занимается своим любимым хобби — творит людские Судьбы в один взмах руки. Старается не подпускать к себе чуждые мечты, что заставляют сердце стыдливо запинаться и стучать так громко, что, кажется, его удары слышит весь мир. Ночью — от себя не убежишь. В мёртвой тишине мужчина предаётся несбыточным грёзам, задыхаясь в терпко-сладком дурмане. Слушая собственный сдавленный хрип, заглушающий родное сопение за картонной стеной. Сглатывая густую кровавую слюну, ощущая вишнёвый флёр на языке. Представляя, как красиво будут смотреться нежные лепестки на тонких, приоткрытых в прошении, губах Лапули, смятых жадным поцелуем. И позорно выгибаясь в кресле, выстанывая замершее в сердце имя. Сжимая в ладони окровавленный лепесток. В одну из бессонных ночей Мун Джо слышит стон за стеной. Мужчина колеблется, несколько минут вслушиваясь в звуки, глубоко и красиво теребящие навострённый слух страхом и каким-то животным… предвкушением. Что-то заставляет его выйти в коридор. И толкнуть незапертую дверь… *** Чон У спит. В полутьме комнатушки чудится, что на лице парня застыла гримаса тоски и гнева. На деле же тени искажают точённые черты, наделяя их излишней мрачностью. Ресницы, касающиеся смуглых щёк, легонько подрагивают, отбрасывая на кожу причудливые узоры. Рот слегка приоткрыт, и губы буквально требуют несдержанных поцелуев, настолько сильно манит их сухая мягкость. Он лежит, скрестив руки над головой. Одеяло потихоньку сползает, раскрывая чужому взору узкую грудь и острые коленки, кокетливо вздёрнутые вверх. Мун Джо не смеет дышать. Бесшумно подходит к кровати, опускаясь на колени. Смотрит неотрывно, с жадным откровением любуясь мимолётным подрагиванием век, размеренным подъёмом грудной клетки и плавным расслаблением мышц при мягком выдохе. Склоняется к губам, желая всего лишь ощутить чужое дыхание на своей коже. И слышит тихое: — Поцелуй меня… Мун Джо бросает испуганный взгляд на парня. Чон У по-прежнему безмятежно спит…

«Что я теряю…»

Тёплое дыхание любимого обволакивает губы ненавязчивым ароматом вишни. В груди Мун Джо пылает огонь, норовящий вырваться наружу вместе с сгустками крови и разорванных лепестков. Но он наслаждается этой саднящей болью, дотрагиваясь до желанных уст нежным поцелуем. Чувствует бархатистость вишнёвых цветков, когда с трепетным благоговением проводит языком по коже. Ловит ласковым касанием томный выдох, чуть настойчивее размыкая и осторожно вторгаясь языком в рот, теперь целуя глубоко и исступлённо. Ощутив мягкое ответное движение, подстраивается под ленивый ритм, не разрушая сладкий сон Лапули. Упивается мурлыкающими стонами и сладким вкусом пробуждающегося чужого желания, не имея сил прекратить эту страшную пытку. Кончиками губ скользит по длинной шее, слабо прикусывая зубами пульсирующую венку. Аккуратно откидывает одеяло, стараясь лишний раз не задевать разнеженное сном тело. Мягко дует на чувствительную кожу, покрывая её мурашками. А затем плавно облизывает языком ореолы тёмных сосков, еле касаясь их. Слышит тихий всхлип. Кидает встревоженный взгляд на любимого, на мгновение замирая, наполняясь умиротворением и ноткой возбуждения, отражающимися на спящем лице. И опять дразнит губами и языком горошины, чувствуя медленный рывок тонкого тела навстречу ласкам. Спускается ниже, с затаённым восторгом покрывая поцелуями впалый живот, языком обрисовывая выпирающие рёбра. — Не просыпайся, любимый! Позволь сделать этот сон самым сладким в твоей жизни! — безумно шепчет Мун Джо, ловким, но плавным движением снимая с парня пижамные штаны. Член Чон У красивый. Небольшой, увитый элегантными ниточками вен, он идеально помещается в широкой ладони, дёргаясь от прикосновений. Мун Джо невесомо, почти не дыша, прикасается пальцем к маленькой выступившей капельке предзякулята, нежно размазывая по головке, слегка надавливая. Сверху судорожно выдыхают, член твердеет ещё больше. Мужчина блаженно закрывает глаза, проводя языком по всей длине. Вбирает головку, наслаждаясь запахом, вкусом кожи, сводящей с ума идеальной тяжестью на языке. Любимый едва слышно стонет, слегка разводя ноги. Не просыпаясь. Мун Джо начинает неторопливо посасывать, вбирать за щёку, обводить кончиком языка венки. Лапуля расслабленно, сладко мычит, изящно прогибаясь в пояснице. Мун Джо хочется подольше смаковать момент. Он ласкает умелыми пальцами нежный пах, играет с яичками, проводит по внутренней стороне бедра, по утонченному прессу. Слушает мелодичные вскрики, постепенно становящиеся всё громче. Насаживается глубже, вибрирующими стонами раздражая мягкую кожу. Дразнит кончиком напряжённого языка расслабленную дырочку, но не проникает, даря сонному сознанию щепотку стыдливого смущения. На короткий миг выпускает член изо рта, протянув тонкую ниточку слюны. Лижет нежные складочки паха, голодно вылизывает тяжёлые, поджавшиеся яички, ощущая слабые толчки. А потом снова опускается ртом на ствол, слушая сиплый вскрик. Пальцем бережно оглаживает краешки сжимающего входа, неспешно проникая на три фаланги. Толкается им в такт собственным наклонам головы, разминая тугие стенки. Не прекращая обнимать губами головку, добавляет второй палец, теперь толкаясь интенсивнее, кончиками доставая до заветного клочка нервов. Задыхающийся крик любимого будоражит. Мун Джо смотрит. Следит за подрагиванием стройных бёдер. Наслаждается капельками слёз на покрытых румянцем щеках. Трепещет от цепких пальцев, сжавших в кулаке его волосы. И умирает от страстного шёпота, с придыханием произнёсшего: — Мун Джо... В груди будто взрывается сверхновая. Горло опаляет жаркая волна. Мун Джо судорожно сглатывает вязкое семя, смешанное с кровью. Завороженно глядит на обмякший член Лапули, покрытый нежно-розовыми лепестками. Мун Джо мягко обхватывают за подбородок тонкие пальцы, приподнимая голову. На него смотрит искрящаяся тьма. Она танцует, играет бликами слёз. — Теперь я знаю, кто мой воздыхатель! — нежно смеётся Чон У, ласково поглаживая по бледной щеке. Не обращает внимания на расплывшееся пятно на чужих штанах. Внимает только потемневшим глазам, что выражают смятение. — Знай! Ты любим, Мун Джо… И растворяются в мягком поцелуе сладкие лепестки на их губах...