«Ты мой маленький-большой секрет»

Тэхён сидел в своём просторном офисе у панорамного окна, но вместо привычной сосредоточенности на делах его мысли были далеко. Ночные покатушки с Чонгуком стали чем-то большим, чем просто развлечением — в них было тепло, свобода, но всё же не хватало настоящей близости. Он хотел большего: не спешить, не бояться, а просто проводить время рядом. И тогда в голове мелькнула мысль: нужен дом. Не роскошная вилла, не помпезное убежище, а маленькое, неприметное место, где никто не будет искать и где они смогут быть самими собой. Он взял телефон и набрал номер Юнги. — Привет, дружище, — голос Тэхёна прозвучал тихо, но твёрдо. — Мне нужна твоя помощь. Хочу купить домик за городом. Такой, чтобы он был в стороне от всех, без лишнего внимания. Главное — чтобы там было всё необходимое: мебель, спальня, кухня. Всё остальное мелочи, разберёшься. На том конце провода повисла короткая пауза. Потом Юнги спросил: — А кто будет хозяином? Тэхён с лёгкой усмешкой, но совершенно серьёзно ответил: — Оформи на имя Чон Чонгука. — Чонгук?.. — переспросил Юнги с прищуром, в голосе скользнул намёк на подозрение. — Это ещё кто? Тэхён, не теряя ни капли самообладания, спокойно сказал: — Это благотворительная акция. Юнги тихо хмыкнул, но вопросов больше не задал. — Понял. Ладно. Когда всё оформлю, кому передавать документы? — Сообщишь мне, — отрезал Тэхён. — Я скажу, где и кому. Только, Юнги… сделай это максимально конфиденциально. — Ты меня обижаешь, — усмехнулся тот. — Всё будет как всегда. Тэхён отключил звонок, но ещё долго сидел в кресле, глядя в никуда. Он впервые позволил себе шаг, который был не просто о чувствах, а о будущем. Через несколько дней, когда все было устроено, Тэхён набрал номер Чонгука. — Слушай внимательно, — начал он мягко, но деловым тоном. — К тебе скоро подъедет человек. Передаст ключи, адрес и документы на дом. В субботу ты поезжай туда. Жди меня, я тоже приеду. Чонгук слушал спокойно, как всегда. Ни тени удивления в голосе: — Всё хорошо. Будет сделано. На секунду повисла тишина, и вдруг в трубке прозвучало тихое, почти неуверенное: — Я скучаю по тебе, Тэ. У Тэхёна уголки губ дрогнули, на лице появилась тёплая улыбка. — Я тоже, малыш, — шепнул он так, словно это признание было только для них двоих. — Скучаю по тебе. И только отключив звонок, Тэхён позволил себе чуть дольше задержать руку на телефоне, ощущая странную дрожь — как будто всё это переставало быть игрой в тайну и становилось чем-то настоящим. Юнги, как и обещал, всё сделал быстро. И вот в условленное время он подъехал к месту, где Чонгук его уже ждал. Он вышел из машины, в руках тонкая кожаная папка и небольшой конверт с ключами. Подошёл, протянул Чонгуку. — Адрес, документы, ключи. Всё оформлено на твоё имя, — сказал Юнги спокойно, но взгляд его задержался. Он долго смотрел на парня, словно хотел что-то прочитать в его лице. Чонгук взял папку, почувствовав её вес и холод металла ключей в ладони. Поднял глаза и встретился с внимательным взглядом Юнги. — Ты… даже не спросишь, что это? — вдруг спросил Юнги, чуть сузив глаза. Чонгук пожал плечами, не опуская взгляд: — Если доверяешь, то зачем спрашивать? В уголках губ Юнги мелькнула едва заметная усмешка. Но глаза оставались серьёзными. Он будто пытался понять, что скрывается за спокойствием Чонгука: простая доверчивость или нечто большее. — Ты странный парень, — тихо сказал он, — обычно люди задают вопросы, особенно когда им внезапно дарят целый дом. Чонгук только крепче сжал в руках конверт и ответил: — Может, просто я умею хранить чужие тайны. Юнги посмотрел на него ещё несколько секунд, потом коротко кивнул и вернулся к машине. Юнги вошёл в кабинет Тэхёна без стука — слишком много лет они знали друг друга, чтобы соблюдать лишние формальности. Тихо закрыл за собой дверь, сел напротив и какое-то время просто молча смотрел на него. — Знаешь, Тэхён… я ведь давно тебя знаю. Ты никогда не был таким безрассудным, — начал он спокойно, но голос звучал сдержанно-жёстко. — Твои поступки в последнее время для меня абсолютно непонятны. Объясни мне, зачем ты купил тому мальчишке дом? Тэхён, не отрываясь от бумаг на столе, едва заметно усмехнулся. Но Юнги не дал ему уйти в молчание. — Я понимаю, он красивый, харизматичный… не из тех, кто много болтает. Пока я общался с ним, я это сразу понял. Но, Тэхён, — Юнги наклонился вперёд, — ты заключил с ним хотя бы контракт о молчании? Тэхён поднял взгляд и спокойно произнёс: — Юнги, мне кажется, моя личная жизнь — это моя личная жизнь. И уж точно не тема для обсуждения. — Ну да, твоя личная жизнь — это твоя… — кивнул Юнги, — только вот мы живём в таком обществе, где тебе не позволено показывать именно эту сторону. Ты это лучше меня понимаешь. Тэхён откинулся в кресле, сложив руки на груди. — Я всё прекрасно понимаю. Поэтому и купил этот дом. Чтобы никто не видел. Чтобы моя другая жизнь оставалась только моей. Юнги тяжело выдохнул и покачал головой: — А если он аферист? Если просто использует тебя? Тэхён посмотрел прямо ему в глаза. Его взгляд был спокойным, твёрдым: — Нет. Я в нём абсолютно уверен. — Где ты вообще его подцепил? — скептически спросил Юнги. На губах Тэхёна появилась лёгкая улыбка: — На мосту. — Что? На каком ещё мосту? — удивился Юнги. — На обычном. Просто проезжал мимо и увидел его, — ответил Тэхён, будто это было самым естественным в мире. Юнги откинулся на спинку стула и рассмеялся безрадостно: — Странный ты стал в последнее время, Тэхён. Честно, я тебя не понимаю. — Знаешь, меня многие не понимают, — мягко сказал Тэхён. — Но всё равно я люблю тебя как друга. Спасибо, что помогаешь. — Да ладно тебе, — махнул рукой Юнги. — Не за что. Он поднялся, поправил пиджак и бросил напоследок: — Ладно, у меня дел много. Поехал работать. И, не дожидаясь ответа, вышел, оставив Тэхёна одного в кабинете — с его мыслями и теми тайнами, что теперь прятались за стенами купленного дома. Чонгук ехал на мотоцикле по загородной дороге, ветер хлестал по щекам, а в голове то и дело всплывали слова Тэхёна: «в субботу жди меня там». Он не знал, чего ожидать от этого места, но в груди уже давно поселилось странное предвкушение, будто открывается дверь в новую часть его жизни. Он остановился у невысокого деревянного забора. Домик был совсем неприметный, будто специально спрятанный от чужих глаз. Ничего лишнего — просто аккуратный одноэтажный дом с крыльцом и светлыми занавесками на окнах. Чонгук заглушил двигатель, снял шлем и несколько секунд просто стоял, глядя на дом. В груди защемило — неожиданно тепло, почти домашне. Он поднялся на крыльцо, вставил ключ в замок, и щёлчок двери показался особенно значимым. Внутри пахло свежей краской и деревом. Просторная гостиная плавно переходила в кухню, где уже стоял аккуратный стол и пара стульев. Солнце пробивалось сквозь занавески, и свет ложился на пол мягким золотым пятном. Чонгук прошёл дальше — спальня. Светлая, с большой кроватью и дверью, ведущей прямо в ванную. Всё было предельно просто, но в этой простоте ощущалось что-то большее. Он сел на край кровати, провёл ладонью по покрывалу и невольно улыбнулся. Здесь им не придётся прятаться. Здесь они смогут быть собой. Их маленький мир, где не нужно играть роли, где не нужно бояться чужих глаз. Он откинулся назад, лег на кровать и закрыл глаза. Перед ним сразу всплыло лицо Тэхёна — его глаза, его улыбка, его голос. Чонгук вдохнул глубже, чувствуя, как в груди становится легче. Да, это место будет их. Только их. Дверь щёлкнула, и Чонгук сразу поднялся с кровати. Сердце забилось быстрее, когда он увидел, как в прихожей появляется Тэхён. Он вошёл почти стремительно, будто боялся, что его кто-то увидит, и так же быстро захлопнул дверь за собой. — Боже, — выдохнул он, откидывая пальто на спинку стула и почти бегом направляясь к Чонгуку. Чонгук не успел и слова сказать, как Тэхён уже обнял его крепко, так, что воздух вырвался из груди. Его губы сразу нашли губы Чонгука — жадные, быстрые, будто всё это время он жил только ожиданием этого момента. — Я так скучал, малыш, — шептал Тэхён между поцелуями, прижимая его всё ближе. — Я считал дни до этой субботы, считал часы. Я устал ждать. Ты даже не представляешь, как я устал. Сегодня я тебя не отпущу. Сутки… сутки я не выпущу тебя из своих рук. Чонгук засмеялся, обняв его за шею и прижавшись так же крепко. — Ты сумасшедший, Тэхён, — его голос был мягким, полным нежности. — Но я тоже скучал. Очень. Он посмотрел ему прямо в глаза и добавил тихо, почти шёпотом: — Я рад, что теперь у нас есть это место. Наш маленький мир. Где никто не видит и никто не отнимет. Тэхён улыбнулся, в его взгляде было что-то одновременно хищное и трепетное. Он снова притянул Чонгука к себе, целуя уже медленнее, глубже, будто желая прожить каждую секунду. — Наш мир, — повторил он и крепче прижал его к себе. — И никто нам его не разрушит. Они сидели рядом за маленьким кухонным столиком. Вино мягко отливало в бокалах, свет лампы делал его почти рубиновым. Тэхён смотрел на Чонгука так внимательно, будто пытался запомнить каждую черту, каждый изгиб его улыбки. — Знаешь, — тихо сказал он, прокручивая бокал в руках, — иногда мне кажется, что я сошёл с ума. Всё это… все эти риски. Но потом я смотрю на тебя — и понимаю, что ничего страшнее, чем потерять тебя, в моей жизни не будет. Чонгук чуть смутился, опустил глаза, но уголки губ дрогнули в улыбке. Он сделал глоток вина и ответил: — Тэхён, мне хватает того, что ты рядом. Пусть даже так, пусть даже тайно. Это всё равно дороже любой правды, которую могут у нас отнять. Тэхён потянулся через стол, коснулся его руки, переплёл пальцы. — Ты даже не представляешь, насколько я благодарен тебе за то, что ты не отступил, — прошептал он. — Я устал быть один. Устал носить маску и делать вид, что мне ничего не нужно. Чонгук посмотрел на него уже смелее, чуть хрипло сказал: — Тогда перестань сейчас думать о масках. Давай просто будем. Только ты и я. Здесь. В нашем доме. Тэхён кивнул, приподнял их сцепленные руки и коснулся губами его пальцев, а потом улыбнулся и сказал: — За нас и за то, что мы — есть. Они снова чокнулись бокалами, вино тихо звякнуло, а в комнате стало так спокойно, будто мир за окнами и вправду перестал существовать. Чонгук поднялся. Несколько мгновений он просто стоял рядом, глядя на него, а потом решительно потянул Тэхёна за руку. — Пойдём, — сказал он тихо, но в его голосе звенела твёрдость, которую Тэхён давно ждал услышать. Тэхён улыбнулся и, вставая, спросил: — Что ты хочешь, малыш? — Тебя, — ответил Чонгук, и в этих словах было всё. Они прошли в спальню. Тишина нового дома встретила их нежным эхо шагов. Всё здесь было чужим и одновременно таким своим — стены, которые впервые услышали их смех, воздух, наполненный винным теплом и нетерпением. Чонгук остановился у кровати, обнял его крепче, прижался губами к губам и прошептал: — Я так давно этого хотел. Так долго ждал. Возьми меня, пожалуйста, Тэхён. И тот не раздумывал ни секунды. Его поцелуи стали жаднее, прикосновения — горячее. Они упали на простыни, и весь мир снаружи исчез, растворился, оставив их в этом доме, в этой комнате, друг в друге. Тэхен начал с губ — медленный поцелуй, в котором чувствовался вкус недавнего вина и чего-то неуловимо сладкого. Его язык скользнул вдоль нижней губы Чонгука, прежде чем опуститься ниже, оставляя влажный след на подбородке, потом на пульсирующей вене на шее. — Ты весь... — он прикусил ключицу, чувствуя, как тело под ним вздрагивает, — ...такой вкусный. Его путь пролегал через грудную клетку — Тэхен задержался на сосках, обводя их кончиком языка, пока они не стали твердыми. Чонгук застонал, когда зубы слегка сжали один из них, а пальцы тут же ущипнули второй, создавая двойную волну удовольствия. Тэхен провел языком по линии пресса, чувствуя, как мышцы напрягаются под его прикосновением. — Тэхён... — Чонгук попытался приподняться, но тот уже опустился ниже, к краю бедер, где кожа становилась особенно нежной. Его губы обхватили основание члена, но не спешили подниматься выше — вместо этого Тэхен принялся исследовать внутреннюю поверхность бедер, оставляя розовые отметины. Чонгук дёрнулся, когда влажный язык коснулся особенно чувствительного места рядом с яичками. — Чёрт! Ты... ты делаешь это специально? Тэхен поднял глаза, встречаясь с его взглядом: — Может быть. И только тогда, наконец, взял его член в рот целиком, чувствуя, как горячая плоть пульсирует на языке. Чонгук выгнулся, пальцы впились в простыни. — Давай уже... войди в меня, — его голос звучал хрипло, почти чужим. Тэхен замер над ним, предплечья напряжены, капли пота скатывались по вискам. — Ты уверен? — Я... хочу... тебя, — Чонгук резко потянул его за шею, чтобы их лбы соприкоснулись. — Не заставляй меня просить еще раз. Тэхен выдохнул смесь смеха и стона. Первые сантиметры дались тяжело — Чонгук зажмурился, ногти впились в его плечи. — Боже... ты очень тесный... — Тэхен нашел его губы, покачивая бедрами, позволяя мышцам адаптироваться. Чонгук резко выдохнул через нос, когда Тэхен вошел глубже. — Больно? — Немного... просто... непривычно, — он закинул голову назад, когда Тэхен наконец вошел полностью. Тэхен замер, дрожа от напряжения. — Малыш... прости... Чонгук ответил движением бедер — медленным, пробным. И этого было достаточно. Чонгук внезапно уперся ладонью в грудь Тэхена — резко, но не для того, чтобы оттолкнуть. — Подожди... — его голос звучал хрипло, но уверенно. В один момент он перевернул их, оказавшись сверху. Тэхен ахнул, чувствуя, как его член погружается еще глубже при смене позиции. — Так лучше? — Чонгук приподнялся на руках, смотря сверху вниз. Тэхен видел, как его спина выгибается, как мышцы живота напрягаются, когда он начинает двигаться — сначала осторожно, потом все увереннее. — Черт... да... — Тэхен схватил его за бедра, помогая найти ритм. Чонгук закинул голову, когда нашел нужный угол, его стоны стали громче, менее сдержанными. — Вот... вот здесь... Тэхен почувствовал, как его собственное тело напрягается — Чонгук, двигаясь сверху, контролировал глубину и скорость, доводя их обоих до края. Тэхен приподнялся, обхватив Чонгука за талию, и медленно уложил его обратно на спину. Их тела разъединились на мгновение — ровно настолько, чтобы Тэхен мог увидеть его лицо: раскрасневшиеся щеки, полуоткрытые губы, глаза, затянутые дымкой желания. — Дай мне... — прошептал он, целуя уголок его рта, — ...я хочу видеть тебя. Чонгук кивнул, обвивая ногами его поясницу, когда Тэхен снова вошел в него — медленно, как в первый раз, но уже без сопротивления. Их ритм был неспешным, почти ленивым. Тэхен погружался до конца, затем почти полностью выходил, заставляя Чонгука стонать от каждого движения. — Ты чувствуешь... — Тэхен прижал ладонь к его животу, — ...как глубоко? Чонгук мог только кивнуть, его пальцы вцепились в плечи Тэхена. Тот наклонился, чтобы поймать его губы в поцелуй — влажный, неторопливый, пока их языки переплетались в том же ритме, что и тела. Тэхён обхватил его член рукой, синхронизируя движения с толчками, и Чонгук застонал прямо ему в рот. — Хочу вместе... — прошептал он. Их оргазмы накрыли одновременно — волной тепла, дрожи, немых криков в поцелуе. Они лежали рядом, обессиленные и счастливые, сплетённые телами и дыханием. Тишина спальни прерывалась только размеренным биением сердец и негромким смехом Чонгука, когда он сильнее прижимался к груди Тэхёна, словно боялся потерять его даже на мгновение. Тэхён гладил его по волосам, целовал висок, щёку, губы — медленно, будто хотел оставить на коже память о каждом прикосновении. Его голос звучал тише шёпота, но в нём было больше тепла, чем во всём доме: — Ты такой нежный… такой ласковый. Совсем не похож на того Чонгука, которого все видят снаружи. Иногда мне кажется, что ты не настоящий. Чонгук рассмеялся, лениво приподняв голову: — Почему же? Тэхён улыбнулся, но его глаза оставались серьёзными. Он будто боялся, что если скажет лишнее, эта магия исчезнет. — Потому что я слишком долго ждал тебя. Знаешь, в тот день, когда я встретил тебя на мосту… это был худший день в моей жизни. — Он глубоко вдохнул, словно вновь возвращаясь туда. — Три сделки сорвались одна за другой. Я ехал, чувствуя, что всё рушится. А ещё — родители… их вечные разговоры о семье, о том, какой я должен быть. И я думал, что просто больше не выдержу. В личной жизни — пустота. Женщин я никогда не любил, и всё это казалось бессмысленной игрой, в которую меня пытались заставить играть. Он замолчал, провёл ладонью по щеке Чонгука и улыбнулся почти грустно: — А потом… я увидел тебя. Стоящего там, у моста. И будто весь мир решил подарить мне передышку. Ты показался мне нереальным, как сон. Как чудо, которое нельзя придумать, но которое всё-таки случилось. Чонгук прижался крепче, заглянул в его глаза и прошептал: — Тогда, может быть, я и правда послан тебе. Тэхён усмехнулся, поцеловал его в уголок губ и тихо ответил: — Тогда обещай… что не исчезнешь. Чонгук молчал какое-то время, просто вслушиваясь в ровное дыхание Тэхёна, в тепло его голоса, в прикосновения, от которых становилось спокойно. Потом он слегка пошевелился, перевернулся на бок и прижался крепче, будто хотел раствориться в нём. Его глаза блестели, в них была и детская просьба, и жгучая жажда продолжения. — Тэ… — он чуть улыбнулся, кончиками пальцев коснувшись лица Тэхёна, — поцелуй меня ещё. Тэхён замер на миг, будто сердце его дрогнуло, а потом наклонился и коснулся его губ — нежно, осторожно, так, словно целует не тело, а душу. Губы Тэхёна снова накрыли его, уже не осторожно, а жадно, будто каждая минута без Чонгука была пыткой. Поцелуй становился всё глубже, горячее, и их дыхание перемешивалось, превращаясь в единое. Чонгук отвечал так же страстно, обнимая, прижимая его к себе, его пальцы скользили по плечам, по груди, оставляя лёгкие дрожащие следы прикосновений. — Я не отпущу тебя, — прошептал Тэхён, прижимая его запястья к подушке и вглядываясь в его глаза. — Никогда. Даже если придётся терпеть, ждать, прятаться… всё равно останусь рядом. Чонгук застонал от смеси желания и нежности, выгибаясь навстречу его касаниям. Его руки нашли лицо Тэхёна, он обхватил его ладонями и тихо сказал сквозь поцелуи: — Я тоже… я выдержу всё. Лишь бы ты был рядом. И снова их губы слились в поцелуе — долгом, с хриплым дыханием, со стоном, рвущимся из груди. Пальцы путались в волосах, ласки становились всё откровеннее, жар сильнее. Казалось, стены этого дома вобрали их тайну и поклялись хранить её. В перерывах между поцелуями они шептали друг другу: «Обещай…», «Я обещаю…», «Навсегда…». Слова тонули в стонах и в их безумной близости, превращаясь в клятву, которую невозможно было нарушить. Руки Тэхёна скользнули по телу Чонгука, останавливаясь на каждом изгибе, словно он хотел запомнить его заново — каждый сантиметр кожи. Пальцы мягко провели по шее, спустились ниже к груди, к животу, заставляя Чонгука дрожать и выгибаться ему навстречу. Он задыхался от каждого нового прикосновения, и его губы сами тянулись к Тэхёну, ловили его поцелуи. Тэхён раз за разом накрывал его шею горячими поцелуями, оставляя следы, тихо целовал ключицу, плечо, заставляя Чонгука стонать всё громче. Чонгук вцепился пальцами в его спину, царапая кожу, прижимая его ближе. — Ты сводишь меня с ума… — хрипло прошептал он, обхватывая его ногами за талию и прижимая к себе ещё сильнее. Тэхён ответил долгим поцелуем, глубоко, с жадностью. Его ладони уверенно держали бёдра Чонгука, приподнимая, прижимая к себе, — и Чонгук застонал, выгибаясь, подаваясь навстречу. Каждое движение, каждое касание было одновременно и обещанием, и признанием. Они целовались, тяжело дыша, будто боялись потерять хоть секунду. Ласки становились всё откровеннее — скользящие пальцы, жаркие прикосновения, тела, сливающиеся воедино. И в этой страсти, в стонах и в жадных поцелуях звучали их клятвы — быть вместе, терпеть, ждать, но не отпускать друг друга никогда. Утро наступило слишком быстро — словно ночь, наполненная страстью и обещаниями, пролетела в одно мгновение. Солнечные лучи осторожно пробивались сквозь занавески, разливая по комнате мягкое тепло. На кухне стоял запах поджаривающихся яиц и свежесваренного кофе. Тэхён стоял у плиты, ловко переворачивая яичницу, и, не оборачиваясь, говорил: — Мы скоро опять увидимся… Но, Чонгук, пожалуйста, всегда отвечай на мои звонки, на мои сообщения. Для меня это очень важно. Чонгук сидел за столом, наблюдая за его движениями и чуть улыбаясь. — Ты как будто мой родитель, — с лёгкой усмешкой бросил он. Тэхён выключил плиту, поставил тарелку с завтраком на стол и посмотрел на него серьёзно: — Нет, малыш. Просто для меня это важно. Ты не забывай, кто я и в каком мире я живу. За нами могут следить, понимаешь? Я не уверен, что кто-то уже не знает о тебе. В нашем мире возможно всё. Улыбка сошла с лица Чонгука. Он нахмурился и тихо сказал: — Всё так сложно… Тэхён опустился рядом, положил ладонь на его руку и мягко сжал: — Да, ты даже не представляешь, насколько. Особенно среди олигархов. Там любая мелочь решает — чуть не так посмотрел, чуть не туда шагнул, и тебя затопчут. Нужно держать хватку всегда. А ты… — он глубоко вдохнул и выдохнул, — ты моё самое уязвимое место. Я боюсь тебя потерять. Особенно сейчас. Поэтому, пожалуйста, будь всегда на связи. Чонгук долго смотрел на него, потом кивнул: — Хорошо. Буду. Тэхён облегчённо выдохнул, но тут же добавил: — И ещё… Не мог бы ты сменить транспорт? Чонгук удивлённо поднял брови: — Чего? — Транспорт. С мотоцикла на машину. Чонгук засмеялся, качнув головой: — Ну нет. Тут ты меня не проси. Мотоцикл — это моя любовь. И её я не предам. Тэхён рассмеялся вместе с ним и покачал головой: — Ну ладно, ладно… Видимо, от этого тебя уже не оторвать. Они провели целый день, словно в отдельной вселенной. Валялись на диване, лениво болтали обо всём и ни о чём, смеялись, снова и снова тянулись друг к другу за поцелуями. Их прикосновения были то игривыми, то по-домашнему спокойными, то вдруг становились жадными, словно они заранее пытались наверстать то, что предстояло потерять на время разлуки. Ближе к вечеру Тэхён затих, посмотрел на часы и тяжело вздохнул: — Нам пора. У меня утром самолёт… Я лечу в Америку. Чонгук резко поднял взгляд, в глазах мелькнула грусть: — Я буду скучать по тебе. Очень сильно. Тэхён улыбнулся мягко, но в его глазах было то же самое сожаление: — Я тоже, малыш. Скучать буду до боли. Пожалуйста, будь осторожен. Он погладил его по щеке и добавил: — Уезжай первым. Я выйду через полчаса, хорошо? Чонгук нехотя кивнул. Поднялся, собрал свои вещи, натянул куртку. Шлем лежал в его руках тяжёлым напоминанием о возвращении в обычную жизнь. Он подошёл к Тэхёну. Обнял крепко, прижал к себе, и поцелуи стали бесконечными — в губы, в щёки, в нос, в закрытые глаза. Он жадно впитывал его тепло, словно пытался запомнить каждую черту, каждое движение. — Боже, — прошептал он, зарываясь губами в его губы и кожу. — Как же мне будет тяжело без тебя… ты даже не представляешь. Тэхён вздохнул, провёл ладонью по его волосам и ответил тихо: — Пока, малыш. Я всегда на связи. В любое время пиши, звони. Я отвечу, слышишь? Всегда. Чонгук кивнул, выдохнул «да» и ещё раз поцеловал его. Потом всё-таки отстранился, медленно вышел во двор. Шлем защёлкнулся на голове, мотор мотоцикла рыкнул в тишине. Он ещё раз оглянулся на дом, где оставался Тэхён, и, прикусив губу, уехал, растворяясь в вечернем воздухе.