Цветоноша

***

      Полутёмная захламлённая большая комната. Углы теряются в сумраке. На полу тряпьё, жестянки, шприцы…       Хруст под подошвой, хотя детектив и старается обходить.       Загаженная мухами лампочка мерзко звенит с потолка и чуть раскачивается. Детективу на мгновение кажется, что его сейчас накроет приступ морской болезни.       Двое полицейских терпеливо ждут его возле двери: шеф дал приказ оставаться на месте, иначе можно затоптать возможные улики. Он достаёт из внутреннего кармана пиджака носовой платок, который держит в зип-пакетике специально для таких случаев. Ткань пропитана его любимым парфюмом и эфирным маслом мяты — такой букет перебьёт любую вонь. Джаспер Нокс, детектив криминального отдела, прикрывает нос белоснежным платком и цепким взглядом осматривает место возможного преступления. У него на лице каждый смог бы прочитать: мужчина уверен в том, что сейчас найдёт именно то, что даст ему зацепку. Что-то привлекло внимание: Нокс включает фонарик и направляет его луч в угол. Светлый круг скользит по стене, где нечто странное отбрасывает причудливую тень. Будто притаившаяся летучая мышь с длинными усиками…       Детектив замирает, словно боясь испугать неизвестное животное:       — Кто-нибудь знает, что это за дерьмо? — спрашивает он у подчинённых.       Оба полицейских какое-то время молчат, но потом один из них, негромко откашлявшись, говорит:       — Я помню, что в Бойл-Хайтс у местной колдуньи стоял такой на окне. Мы боялись ходить мимо, тамошние мамки пугали детей этим цветочком.       — Та-ак, спасибо, Санчос, — в голосе детектива слышно облегчение. — То есть оно на меня не бросится, так?       — Не должно, — с сомнением отвечает коп. — Но, сэр… Может, это бабушкины сказки, однако этот цветок используют для ритуалов.       — Каких? — оборачивается Нокс, вздёрнув бровь.       — С жертвоприношениями, — с лёгкой паникой в голосе продолжает Санчос.       — Чьими? — давит детектив, медленно убирая платок от носа.       — Человеческими…       Несколько секунд трое мужчин молчат, затем детектив громко щёлкает кнопкой выключения фонарика.       — А он может так вонять? — спрашивает Нокс уже спокойно.       — Нет, сэр, у него запах слабый, а тут, простите…       — Ладно. Ищем дальше.       И он продолжает аккуратно двигаться вглубь помещения.              — Что за чёрт, — шипит он и снова закрывает нос. — Санчос! А этот цветочек может расти в… эм…       — Где, сэр? — с готовностью отзывается коп.       — В животе у трупа.       — О нет…       — Да, брат. Это именно труп, и из его живота торчит твоя летучая мышь на палке.       — Да не на палке, а на стебле! И не летучая мышь, а Такка Шантрье! — неожиданно воскликнул низкий мужской голос с той стороны, где детектива и копов, а также всю антуражную комнату освещали мастерски выставленные софиты.       — Стоп-стоп-стоп! Снято! — вскочил со своего места режиссёр Пак и, почти не сдерживая раздражения, стал ругаться с мужчиной, который это выкрикнул. — Господин Ким, вы можете не мешать процессу? — Он подбежал к человеку в толстых очках, который тоже встал в полный рост и нервозно смотрел сверху на невысокого режиссёра. — Это была прекрасная сцена, а из-за вашего вопля всей группе придётся переснимать! Я вас, уважаемый, в следующий раз не пущу на съёмочную площадку!       — А вот этому не бывать! — басом протрубил очкарик. — Это редчайшие цветы! Они должны быть под моим присмотром!       — Вот только это вас и спасает! — продолжал бурлить режиссёр.       Чон Чонгук, исполнитель главной роли, помахал перед носом своим надушенным платочком и сел рядом с «трупом» на топчан, заваленный реквизитными тряпками.       — Идите сюда, ребята. Там, скорее всего, надолго волынки завели, — позвал он своих партнёров по сегодняшней съёмке. Мужчины расслабленно подошли и тоже присели на топчан. Чонгук показал на тело с цветком в животе и сказал: — Всё-таки классно, что эти штуки на самом деле куклы. У нас на актёрском был один клоун, так он рассказывал, что в малобюджетных фильмах дешевле взять безымянный труп, чем платить реквизиторам и гримёрам. Ох я тогда и пугался!       Парни солидарно похохатывали — ведь у них и студия столичная, и бюджет у фильма очень неплохой. Вон даже настоящего консультанта по экзотическим цветам пригласили.       — Мы пока сходим покурить, не скучай, — сказал один из копов.       Чонгук кивнул. Он бросил курить, так и не начав. В его жизни было от силы три сигареты. Ну может, четыре. И всё — после этого бросил, не понравилось.       Он прислушался: консультант и режиссёр уже утратили пыл, переругивались вяло и неубедительно. Чон прислонился к стене и стал рассматривать цветок. Действительно ведь похоже на летучую мышь… Только усатую, как тигр. Чёрно-фиолетовый цвет завораживал. А вот запах точно напоминал слабый запашок падали. Чонгук протянул палец к странному цветку. И в тот же миг подобно пожарной сирене раздалось:       — Не прикасайтесь! Я же просил! Нет, я требовал! — И к нему подлетел очкарик, сразу бросив выдохшегося режиссёра.       — Да я его не трогал, мыша вашего, — начал Чонгук.       — Как вы вообще тексты учите, если не можете запомнить название одного-единственного цветка?! — истерил консультант.       — И какое же?       — Такка Шантрье! — провозгласил мужчина.       — Окей, Такка Шантрье, — огрызнулся Чонгук. — Надеюсь, теперь он не обижается?       — Не паясничайте!       — Господин режиссёр, а господин режиссёр, — наклонился к Паку его друг — главный оператор, Чон Хосок. — А ты бы мог с галереей ещё одни переговоры провести? Нам же этот ботаник всю атмосферу портит, вонючка эдакая. Глянь, сейчас вон на Гука напал. — Он мотнул подбородком в сторону топчана с трупом, цветком и Чонгуком, над которыми теперь нависал консультант. — Он же нас всех тут переоскорбляет и поперессорит. И ещё вспомни, что он второй раз срывает съёмку.       Пак нервно закусил губу и энергично барабанил по подлокотнику.       — А если следующий ещё хуже будет? — усомнился он.       — Хуже не бывает, я тебя уверяю, — Хос приложил руку к груди. — У нас даже учитель химии был не такой реагент. Ну невыносимо же!       — Всё! — завопил в этот момент консультант. — Цветку нужно естественное освещение! Он уже несколько часов в этом полумраке! Он может заболеть!       — А может, пластмассовый муляж купим? — негромко предложил выход Хосок, развращая режиссёрский ум и слух.       — И что вы предлагаете? — с энтузиазмом взвился на консультанта Чимин, не ответив другу про пластмассовый муляж. — Прервать съёмки? Вы заплатите нам неустойку!       — Это почему ещё? — И спорщики зашли на новый круг.       Вернувшиеся с перекура копы вопросительно подняли брови в сторону оператора, но Хосок показал, что можно, пожалуй, и пообедать сходить — ещё не скоро начнут снимать.       — Ладно, — неожиданно сдался Пак Чимин. — На сегодня можете забирать ваше сокровище. У нас есть оно пару раз в кадре? — спросил он у Хосока.       — Само собой, — отозвался оператор.       — Тогда нарежем в нужных местах.       — Так-то и из Пинтереста картинки можно было натырить, — негромко сказал Чонгук. Но режиссёр услышал и тут же развернулся к нему.       — Гук! Ты вообще на чьей стороне? Тебя послушать, так мы допрыгаемся до фильмов, сгенерированных искусственным интеллектом! И вы, актёры, первым делом накроетесь!       — Да ла-а-адно! — окрысился Чонгук. — Почему это сразу мы? Может, как раз…

***

      Во время обеда все согласились, что атмосфера на площадке сегодня была словно отравлена: и цветком этим («Такка Шантрье!» — вставил в нужный момент Чонгук), и вредным цветочником.       — А всё почему? — режиссёр глубокомысленно поднял палец. — Отчего люди такие злые? Они ведь с красотой работают, с цветами.       — Ну да, — сказал Хосок, — которые похожи на летучую мышь и воняют падалью. Ха, та ещё красота!       — Это частности, — махнул рукой Пак Чимин. — По большому счёту цветы — это красиво.       — А я бы консультанта поменял, — настаивал на своей идее Хос.       — Нас спонсоры не поймут. Не утвердят. Этот уже получил гонорар. Надо его… Хм… — Внезапно глаза Чимина загорелись и прищурились: этим лазерным лучом он осмотрел сидящую съёмочную группу и выдал: — Надо его влюбить в наше общее дело!       — Как? — хмыкнул Чонгук. — Он сам как эта Такка Шантрье — красивый, странный и вредный.       — Что ты сказал, Гуки? — ещё пронзительнее прищурился Пак Чимин.       — Вредный, говорю, как…       — Нет-нет! Первое что ты сказал?       Гук вспомнил:       — Красивый?       — Вот! Ты его и сделаешь, — как нечто не подлежащее обсуждению, утвердил Пак новую роль.       — Не, ну вы, конечно, знаменитый режиссёр и всё такое, я вас очень уважаю, но… Я не смогу, — актёр попытался взять самоотвод.       — Как не сможешь? У нас тут не школьный драмкружок, а всё серьёзно. Завтра подрихтуем сценарий и ты выучишь роль. Я в тебя верю! — Знаменитый Пак Чимин и-всё-такое похлопал Чонгука по плечу и воскликнул совершенно воодушевлённый: — Стартуем, ребята! Давайте сегодня закончим с трупом! Все на площадку!       …Такка Шантрье в кадре смотрелась прекрасно: Хосок с монтажниками так нарезали, что никто не заметил склейку.       

***

      Чонгук должен был признать, что Пак Чимин действительно гениальный киношник. Так вписать в уже готовый сценарий буквально несколько фраз, которые сценарист бы и не заметил! Вообще-то небольшой процент изменений и импровизаций на съёмочной площадке допускается. Автор сценария не станет вцепляться в глотку актёру, если тот скажет в кадре «Дездемона, а ты не забыла помолиться на ночь?» вместо «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?».       Весь их детективно-мистический сериал строился на поиске некоего маньяка, который свои убийства творит с привязкой ко всяким цветочным легендам и символам. Язык цветов! Так, кстати, вначале хотели назвать сериал. Но потом отказались. Теперь рабочим вариантом стоит «Цветоноша». В финале, когда уже талантливый детектив Джаспер Нокс почти ухватит маньяка за хвост, окажется, что тот — курьер в цветочном бутике, где богатеи заказывают всякие экзотические цветы и букеты. Ну, дальше там всё хитро происходит. Первые несколько серий — по бестселлеру «Не забудь (не) проснуться» Хан Кайры, а потом закручивается и заворачивается — фиг разберёшься без консультанта. И вот в этот момент Пак Чимин и введёт камео! Цветочник сыграет сам себя. Вещь? Гениальный ход! Так что, господин очкастый ботаник, добро пожаловать в киносемью!       Чонгуку понравилась его маленькая добавка к роли. Он так ярко представил себе, как разыграет всё на съёмочной площадке — ах, скорее бы услышать «Камера, мотор!» А у консультанта роль почти без слов. Так и надо, он ведь не актёр. Ну, буквально несколько реплик, чтобы не выглядеть немым: имя там, пару ответов на «цветочные» вопросы. Словом, то же самое он и в жизни говорит, когда его спрашивают. А вот Чонгук будет вести и зажигать в этой сцене! Он буквально пританцовывал, пока брился и сушил волосы.       Когда вредный красивый консультант со своей Таккой появился на площадке, он уже был категорически против своего появления в кадре. Накрученный и уверенный в неправоте Пака, он сразу взял высокую ноту.       — Добрый день! — изменив своему баритону, начал он. — Я решительно заявляю, что ни в каком кино я сниматься не стану! Это не оговорено в нашем соглашении. Где вы видели, чтобы консультант по редким видам цветочных…       — Добрый! — радостно прервал его тираду Пак Чимин. — А что вас останавливает, уважаемый?       — Я никогда не снимался, у меня нефотогеничная внешность, мой голос звучит как неизвестно что, и… И… — Ботаник и сам понял, что эти доводы ни капли не убеждают режиссёра. Ему самому сейчас они показались вялыми. — Что? — спросил он мягче.       Чимин промолчал, но подмигнул, чем ввёл цветочника в ступор. А потом достал из папочки на столе одинокий листок и подал актёру-камео.       — Ого, — выдохнул тот, пробежавшись глазами по тексту. — Это кроме моего гонорара?       — Само собой, — щедро покивал Чимин. И увидев явно потеплевший взгляд цветочника, закончил: — Послезавтра и начнём. Вы пока роль выучите, хорошо, господин Ким?       Очкарик кивнул, ласково обнимая горшок с цветком летучей мыши.       Чонгук уже с партнёрской позиции рассматривал ботаника: представлял себе мизансцену, свои движения, свой взгляд, как камера «наедет» на его глаза (гордость актёра, даже не скрывает!)… Хорошо бы, конечно, порепетировать. У Чонгука никогда ещё не было таких партнёров — ни по съёмке, ни по постели. А ведь ему нужно влюбить мужика! Пак Чимин назвал это «в наше общее дело», но на самом деле у Чона и Кима должен закрутиться некий служебный роман. Хотя бы самый лёгкий. Очень интересная задача! Послезавтра снимаем? Да будет так!       Чонгук хлопнул себя по коленям и пошёл искать улики на Цветоношу, который в сегодняшнем эпизоде зверски зарежет девушку-модель, накануне вставив в её букет трупный цветок Такки.       Господин Ким, конечно, не позволил свою драгоценную усатую мышь срезать, поэтому девушка-реквизитор умело пересоставляла букет так, чтобы спрятать под бумажной упаковкой кашпо с Таккой. Цветочник присел рядом с ней и активно помогал — больше словами и мурлыкающим хохотком. И тут Чонгуку неожиданно выстрелило в его сценарий: а если этот ботаник ничего не понимает в красивых молодых мужиках с потрясающими глазами? И с шикарными задницами. И с чуть заячьими, но совершенно обворожительными улыбками, а? Тогда план с камео может и накрыться…       — Да что ж вы делаете?! — включилась пожарная сирена. Ботаник остался верен своим идеалам: цветы прежде всего, ну а девушки — потом.       Чонгук смотрел, как энергично двигаются плечи и мышцы на широкой спине цветочника, всё больше утверждаясь в мысли, что репетиция сцены не просто нужна, а необходима.

***