Обреченное счастье.

- Алла Борисовна, я прошу Вас, - седовласый доктор, что пришел на утренний обход к Пугачевой, все-таки позволил ей пройти в соседнее отделении, где в прозрачном боксе лежал новорожденный малыш. Зайти в палату Алле не позволили, и она прильнула к прозрачному окну, наблюдая, как за ее маленьким, обернутым в трубки, ребенком, ухаживают несколько докторов, - не надо сидеть здесь так долго, Вы уже полчаса смотрите на бокс с Вашим сыном, - но Алла не могла отлынуть от этого прозрачного окошка - единственной, на данный момент, возможности, присутствовать рядом с маленьким. Понимая, что все слова и просьбы отойти Пугачева не воспринимает вообще, врач посмотрел на Киркорова - из двух супругов он один казался наиболее адекватным в данной непростой ситуации. - Аллуня... - тихо произнес Филипп, взяв жену под руку, - Аллочка, пойдем в палату, - но Пугачева лишь молча смотрела на стеклянный кувез, где на спинке с кучей датчиков лежал ее кроха. Чувство вины столь сильно разгорелось в душе женщины, что она искренне ненавидела себя в тот момент, ей хотелось быть рядом с сыном сутки напролет, хотелось, чтобы ребенок как можно скорее пришел для новорожденного в норму и чтобы ей дали подержать его на руках, - Алл, мы еще придем сюда, я обещаю, - более настойчиво произнес Фил, все-таки сумев развернуть жену лицом к себе. Пугачева уткнулась заплаканными глазами мужу в плечо и, еле сдерживая подступивший рев, крепко обняла его, пытаясь в нем найти недостающую опору в любом смысле этого слова. Пожалуй, ее держала в этом мире только любовь Филиппа, иначе трудно представить, что могла сделать несчастная женщина под гнетущим чувством вины, в первую очередь, перед собственным ребенком. - Филипп... - еле слышно прошептала она, чувствуя, как с каждой секундой любящий муж прижимает ее к себе все ближе, - я хочу, чтобы он жил... - подняла на Киркорова заплаканный взгляд и, будто просматривая в его глазах хотя бы тень надежды, сказала то, что заставило Филиппа вздрогнуть, - Пожалуйста... давай назовем его Мишей... - Аллуня... - Киркоров, будучи за какие-то сутки истощенным морально, прикрыл глаза и нежно чмокнул Аллу в лоб, - за нашим малышом присматривают. Пойдем. Мы еще придем, я обещаю тебе. - Обещаешь... Даже если врачи не будут пускать, ты обещаешь? - не обращая никакого внимания на удивленного этими словами доктора, Пугачева словно требовала, и Филипп отчетливо кивнул. - Обещаю. - кажется, только эта фраза сработала, и Алла, еще раз бросив взгляд на прозрачный бокс с ее ребенком, словно пообещав самой себе, что придет снова во что бы то ни стало, зацепила за руку Филиппа и медленным шагом поплелась по коридору. - Вам нужно обязательно пройти в палату, - напомнил врач, - скоро придет хирург, осмотрит Ваш шов. - на это Пугачева лишь кратко, еле заметно, кивнула, будто бы послушавшись наставления доктора. Несмотря на сам успех операции - что кесарево прошло без осложнений - ходить Алле все еще было сложновато. Требовалось время для полного и окончательного восстановления организма, кроме того, уже появившееся после молоко в груди нужно обязательно сцеживать, и прима, будто бы вспомнив об этом в палате, уточнила у врача этот деликатный вопрос. - Можно мне хотя бы ребенка кормить? - особо не надеясь, что позволят, все-таки спросила Алла. - Нет. Еще раз - он под нашим наблюдением. У него даже сосательного рефлекса нет, он не сможет самостоятельно кушать. Сейчас он питается энтерально. Когда окрепнет, то принесем. Но молоко надо сцеживать. Если... - все-таки произнес врач, сбавив тон на более тихий и неуверенный, - вообще выживет...