Обреченное счастье.

Алина Рёдель, не желая омрачать радость супругов, и словом не обмолвилась о том, где взяла деньги - просто отдала Алле банковскую карту, и Филипп, сумев снять наличность, в тот же день рассчитался с Галкиным. Теперь их семье ничего не угрожало, а вопрос, как же все-таки Рёдель удалось наскрести такую сумму, хоть и был задан, но как будто ею же проигнорирован. Бизнес-вумен не желала открывать всех подробностей, однако, несвойственную ей молчаливость Алла и Филипп списали на усталость от дальней дороги. Когда после осмотра малыша консилиум врачей решил, что его не опасно выписывать домой, и он, набрав достаточный вес и показатели, запросто может обходиться без кувеза, Аллу отпустили. Ее возвращение с Филиппом и малышом на руках отмечали, как самый громкий праздник - с тем же размахом. Киркоров не скупился даже на салют, а новостные заголовки газет уже пестрили громкой сенсацией. Все, кому не лень, начиная с коллег-артистов, заканчивая давними знакомыми, звонили и поздравляли звездное семейство с прибавлением. Несмотря на то, что Алину пригласили на торжество в узком семейном кругу, она сидела неким особняком и, лишь изредка улыбаясь при взгляде на маленького Мишу, заметно грустила о чем-то своем. Когда под конец тихого и приятного вечера гости разошлись, а Люся, закончив уборку гостиной, перебралась на кухню, чтобы вымыть гору тарелок, Пугачева подошла к подруге и все-таки полюбопытствовала о причине такого нетипичного для Рёдель поведения: - У тебя все нормально? Случилось что? - настаивала примадонна, видя, что подруга как будто что-то не договаривает, - Кстати, Алинушка, еще раз - спасибо тебе за денежку! - Да не за что, Алл, не за что, - неохотно ответила Рёдель, - главное, будь счастлива, - это, казалось, все, что она могла сказать сейчас. Нет, добавить еще что - было, просто момент не самый удачный, Пугачева как раз, выйдя в комнату, намеревалась покормить ребенка, и Алина тактично прикрыла за Аллой дверь в спальню. Пока Алла занималась малышом, Люся отмывала посуду, а Филипп принимал водные - перед сном - процедуры, Алина подождала в гостевой комнате. Наконец, Пугачева, еле-еле уложив малютку спать, подошла к подруге, но не успела присесть, как Рёдель с ходу ее ошарашила, - Аллунь, не обижайся на меня. Но я не буду крестной Миши. - она заметила, как Алла, опешив, просто уставилась на нее, во взгляде примадонны - искреннее удивление вкупе с недоумением. - Алин, ты... - старалась подбирать слова Пугачева, чтобы ненароком не обидеть, - ты хорошо подумала, ты уверена? Это точно? - Алла пыталась выяснить причины такого и поведения, и решения, и поступка, но пока не находила ответа. То, что творилось в душе Алины, понять ей было трудно и даже... некогда. Будучи занятой новорожденным сынишкой, Пугачева почти что разрывалась между необходимостью уделить то ему, то Алине внимание выяснением, и Алина это понимала. - Точно, Аллунь, точно! - заверила ее Рёдель, - Не волнуйся, это никак не связано с тобой. Просто... так получается. Скорее всего, меня не будет на ту дату, что Вы планируете. - Так давай другую выберем, делов-то! - все еще не сдавалась Пугачева, бегая, как заведенная, между спальней, где капризничал Миша, и гостевой. - Алл, да не надо, не в этом дело! - видя, что она разрывается, Рёдель сама пришла к подруге в спальню и, пока та укачивала сынишку, попыталась объяснить свою позицию, - Зачем тебе старая бабка? У малыша крестная должна быть нормального возраста! - Алина, что с тобой? - ухмыльнулась прима, дотянувшись правой рукой до пустышки и аккуратно дав ее сыну, - Ты и возраст понятия несовместимые, тебе всегда тридцать! Ну, тридцать пять! Значения не имеет! - к счастью, на помощь жене, в этот момент из душа вышел Филипп. Осторожно перехватил сына, и у Аллы появилась возможность нормально побеседовать с подругой, которая вдруг отчего-то покраснела, понимая, что неприятного ей разговора не избежать, - Пойдем! - Алла взяла Рёдель за руку и, пока муж возился с ребенком, потащила подругу обратно в гостевую комнату. Устало плюхнувшись на диван, прима на миг прикрыла глаза, словно делая небольшую передышку и, посмотрев на внезапно побледневшую и поникшую подругу, произнесла, - Рассказывай. Что у тебя случилось?