Обреченное счастье.

Алла не могла ехать отдыхать, когда чувствовала, что с ее ближайшей подругой творится нечто неладное - впрочем, то же чувствовал и Филипп, потому идея отдыха на природе как-то внезапно сменилась мыслью посетить Германию, где жила Рёдель. Останавливал от этой безумной затеи ребенок - Миша еще слишком мал, чтобы лететь несколько часов на самолете, а оставлять его одного, пусть и с няней вариант неприемлемый. Каждые два часа кроху необходимо кормить грудным молоком, и с этой задачей бы не справилась никакая няня, только мать родная. Но, к счастью супругов, Алина все-таки перезвонила Алле, когда, вернувшись после обследования из клиники, заметила на дисплее своего мобильного 12 пропущенных вызовов. Еле сдерживая от переживания слезы - ведь результаты обследования, мягко говоря, неутешительные - стараясь, чтобы голос не дрожал, она заверила Аллу и Филиппа, что у нее все в порядке и, возможно, вернется в Россию в следующем месяце. Все-таки немного успокоившись, рассказав о том, как обстоят дела и как подрастает маленький сынишка, супруги еще раз напомнили, что в роли крестной видят только Алину и что готовы подождать с крещением, но Рёдель ничего не ответила. Сославшись на плохую связь, женщина поспешила завершить разговор, так и словом не обмолвившись о своем неутешительном диагнозе, что поставили ей врачи. Да, Алине срочно нужны были деньги на операцию и дальнейшее лечение, но в ее голове и мысли не возникло грузить близких людей необходимостью искать средства - она считала, что в этот период, когда их отношения только-только устаканились, тревожить их своими заботами просто неправильно, хотя, конечно, знала, что Алла и Филипп прибегут, так сказать, по первому же зову. Все-таки надеясь найти другой источник дохода, Рёдель попросила помощи сына, но тот, не так давно дебютировавший в качестве актера в кино и, соответственно, зарабатывавший не так много, мало, чем мог помочь именитой матери, хотя весь свой полученный гонорар за съемки в проекте сразу перечислил ей на карту, но этого хватило лишь на поддерживающую - дооперационную - терапию. Несмотря на то, что Алла все еще переживала за подругу, свое волнение списала на усталость - типичную, как бывает после родов - и потому предложение любимого супруга уехать, морально разгрузиться и отвлечься, на природу, восприняла, как манну небесную. Быстро собравшись, они уже, взяв с собой маленького сынишку, уехали в арендованный домик - благо, располагалось райское местечко не так уж далеко от Москвы. Филипп заранее обо всем побеспокоился, потому супругов по приезду ждал чистый, хорошо проветренный, дом с набитым холодильником, свежим постельным бельем и приготовленной комнаткой для маленького Миши, где стояла кроватка, а в комодах и ящиках - все для новорожденного, включая подгузники и памперсы, игрушки и соски. Первым делом, покормив ребенка, Алла уложила его спать - дорога немного вымотала кроху, потому в сон он провалился без прелюдий, почти мгновенно. Сама же прима, пока муж разбирал чемоданы в гардеробной, вышла в одну из комнат на первом этаже и, отдернув шторы, прошла на просторную террасу. Прохладный дождь полил внезапно, как из ведра, этим нетеплым уже августом, но Алле такой поворот даже очень понравился - раскинув руки в сторону, она запрокинула голову назад и, расплываясь в довольной улыбке, прикрыла глаза, наслаждаясь дождем. Услышав шум, Филипп забросил свою затею разбора чемодана и, найдя жену на террасе, молча встал у порога, наблюдая за ней. В какой-то момент, когда Алла промокла до нитки, он испугался, что жена заболеет, и потому хотел ее окликнуть, но Пугачева, находясь в некоем отрешенном экстазе, точно бы не услышала. - Аллунь... - Киркоров подошел сзади, тоже встав под дождь, и прошептал ей на ухо, но затем что-то как будто щелкнуло в мужчине, что-то дремавшее проснулось, и руки, пробравшись под мокрую блузку, сжимают женские груди, а робкие поцелуи в шею становятся вдруг жадными. Повернувшись к супругу, Пугачева отвечает, то перетягивая на себя инициативу во французском поцелуе, то уступая, чувствуя, как с каждой секундой Филипп своей лаской распаляет ее еще больше. Контраст прохладного дождя и горячих рук, которые елозили по бюсту, затем ниже по животу, бедрам нехило раззадорили женщину, и она, повернувшись к Филиппу лицом, затянула его в более страстный поцелуй. Чувствуя, что от излишней сырости становится холодно, Фил, осторожно и ненавязчиво шаг за шагом, все еще крепко обнимая жену, завел ее в дом и, кратко взглянув в глаза, прочитав в них неуемное взаимное желание, рванул белую, мокрую насквозь от дождя, блузу и прильнул к шее поцелуем, правой рукой пытаясь расстегнуть застежку кружевного бюстгальтера. Добравшись, наконец, до груди, не грубо сжал привлекательную троечку, языком очерчивая влажную дорожку от шеи до ключицы. - Филя... - чувствуя, что он вытворяет с ней, едва ли не заставляя ноги подкашиваться от наслаждения, еле слышно произнесла Алла, - Филя, осторожно... В сиськах молоко, аккуратно... - взяв ее на руки, Филипп в несколько размашистых шагов донес до постели и, положив жену на спину, навис над ней. Кажется, отсутствие близости несколько месяцев подряд в связи с беременностью, а затем и родами сыграло какую-то злую шутку, и теперь мужчина, еле сдерживая свой порыв, одним резким движением стянул с Аллы мокрые леггинсы и, не дав опомниться, зацеловывал все, что попадалось ему на пути, начиная с подреберья, все-таки крайне деликатно сминая груди и стараясь не причинить дискомфорта сжатием, заканчивая низом живота, - Ахм! - едва Филипп коснулся пальцами прикрытого кружевными слипами клитора, Алла простонала, но, как только Фил накрыл губами сосок правой груди, а затем провел по нему языком, женщину как будто током передернуло, она задрожала в уверенных мужских объятиях, задышала чаще и глубже, а взор затуманился похотью. Киркоров знал, как довести жену до полуобморока от наслаждения, знал, на какие точки нажимать, потому его пальцы неторопливо, но крайне умело массировали - пока еще через ткань трусиков, создавая дополнительное трение - промежность, что Алла в какой-то момент, желая усилить ощущения, сомкнула ноги и потерлась мокрым возбужденным лоном о ребро мужской ладони. Его губы елозили по ее телу, оставляя бордовые отметины засосов на нежной женской коже, пока Фил не приспустил ласку к лобку. Устроившись максимально удобно, закинув ноги женщины себе на плечи, он зубами оттянул полоску белья и, сжимая ягодицы, провел языком по внутренним половым губам, посасывая затем каждую, - А-а-а! - Пугачева, чувствуя эту чрезмерно интимную ласку, задышала прерывисто, ей захотелось простонать глубже, и только внезапно возникшая мысль о сынишке, которого могла ненароком разбудить своими пикантными звуками, заставила ее приглушить эмоцию абсолютного удовольствия, прикусить губу и, сжимая руками уже сбитое покрывало, на котором лежала, ворочать головой, жмуря до ярких мушек глаза, - А, Филя! А! - некоторые глухие стоны, когда Филипп языком очерчивал какие-то узоры на ее взбухшем клиторе, сдержать было просто невозможно, как бы прима ни старалась. Спустя несколько беспрерывных минут этой игры, ощущая, что разрядка близка, Алла резко повернулась на живот, сменив правила - теперь она, фактически напав на ошарашенного ее действием мужа, прикусывала ему шею, подбородок и, сняв с него футболку, уложила на спину, - Я тоже поиграться хочу! - хитро улыбаясь, видя абсолютное удивление в его взгляде, пояснила прима, - Хочу... - устроившись на муже, наклонилась низко-низко и томно прошептала на ухо, - тебя... - словно догадавшись, что нужно делать, Филипп резко стянул с нее кружево, едва ли не порвав, и, устроившись так, что ее промежность находилась на уровне его лица, повернул Аллу набок, а затем, обхватив бедра, прильнул языком к лону, - Ах!.. Ах!.. - от чрезмерного удовольствия, что дарил ей Фил, Алла, кажется, сперва растерялась, но, дотянувшись до его паха, ослабила ремень на брюках и, чуть приспустив их вместе с бельем, взяла реванш, вынудив мужа простонать - она нежно и неторопливо ласкала эрегированный член, то беря его в рот, языком играясь с головкой, то рукой поглаживая ствол. Эта игра приносила обоим весьма острое оральное наслаждение, Филипп ускорил темп своих ласк, желая довести жену до экстаза, но Алла, получая приятные порции удовольствия, вовсе не уступала супругу, намереваясь и ему сделать приятно. В какой-то момент, чувствуя, что лавина мощного оргазма подступает, сосредоточилась на своих ощущениях, ослабила хватку на члене, почти прекратив стимулировать пенис и, стиснув зубы, запрокинула голову назад, - Филя! Филя! - она почти что задыхалась, чисто интуитивно двигая бедрами его рту навстречу, почти что елозя по нему, помогая себе достичь наивысшего удовольствия, - Филя! Блять! - Филипп отлично видел по этой красноречивой реакции жены, что она на грани, потому, желая продлить ей удовольствие, несколько раз смачно чмокнул промежность, оттягивая волну оргазма, но затем, накрыв ртом, словно вакуумом, клитор, провел по столь чувствительному участку языком, слегка прикусил, и Алла, не сумев сдержать эмоций, впилась ногтями в его шевелюру, еще больше приближая к своей сочившейся щели его рот, - А! А-а-а! А-а-а-а! - женщину несколько раз передернуло от лавины сумасшедшего кайфа, в ушах послышался краткий, но отчетливый звон, и она обессилено плюхнулась на постель, тяжело сбивчиво дыша, - Ах... А... - глотала воздух, словно рыба, вытащенная из воды - столь же жадно и часто, - Фи... Филька... Боже... А... – слова с трудом выговаривались какими-то слогами от сладостного пика, потому она закрыла глаза и, рукой проведя по покрывалу, в итоге сжала сильно, пытаясь прийти в себя после пережитого оргазма. Довольно улыбаясь, Филипп повернулся так, что смог впиться в ее губы долгим чувственным поцелуем, а затем, прильнув к груди, провел языком по ореоле, прикусил слегка подреберье. Меньше секунды, и Алла широко распахнула глаза, чувствуя, как что-то горячее и твердое вошло в ее лоно до основания, - Филя... - будучи абсолютно обессиленной, она не могла, хоть и хотела, продолжить оральную ласку, но Филипп решил чуть иначе - классическим способом. Видя, что жене нужна небольшая передышка, не торопился в ней двигаться, а наоборот распалял чуть потухшие угли женского желания поцелуями: - Аллуня... Ты как? Нормально? - на всякий случай спросил он, видя, что Аллин взор все еще слегка затуманен, а сама она в каком-то полуобмороке от переизбытка чувств. На это Пугачева, словно отвечая, сглотнула слюну и, кратко улыбнувшись, кивнула: - Иди сюда, - притянула мужа к себе за шею и подарила долгий трепетный поцелуй, словно благодаря за подаренные ей мгновения счастья. Но эта ласка еще больше распалила Киркорова, и толчки вдруг стали более глубокими, хотя все еще нечастыми, - А... Ам... - Алла стонала ровно в такт, стараясь сжимать внутренние мышцы, чтобы супруг быстрее достиг пика - мучать его излишне совсем не хотелось любящей женщине. Словно давая позволение, видя, что он желает подсознательно, положила его теплую ладонь на свой бюст и сжала. Странная помесь усталости и желания пробуждалась в ее душе, ей вдруг захотелось продолжения, и Филипп своими фрикциями вскоре приближал не только себя к вершине наслаждения, но и Аллу - что видел по ее реакции. В определенный момент, когда почувствовал, что вот-вот кончит, вышел из нее и, приблизившись вплотную, круговыми движениями елозил членом и яичками по ее промежности, что половые органы партнеров еще больше возбуждались взаимным трением, и Алла, больно впившись ногтями в бедра мужчины, выгнула шею, стиснув от удовольствия зубы, - Филь, че ты?.. - она не совсем понимала, что муж вытворяет, подобная форма соития чуть нетипична, но это трение все больше и больше, почти донельзя, возбудило женщину, что она вновь на пороге оргазма, - О, Господи! Ах! - снова задышала чаще, как будто проглатывая вдохи и выдохи, зажмурилась, ногтями впиваясь в мужскую спину, расцарапывая лопатки, и сама не заметила, как двигается с Филиппом в одном темпе, елозя по кровати, - Ах! А! А! - на миг, крепко обняв Фила, замерла, сделав вдох, ощущая, как волны абсолютного пикового наслаждения разносятся по телу от макушки до пят, как ее передергивает сладкой истомой оргазма, как тысяча лампочек, казалось, в один миг осветили рассудок и выстрелили мощным фейерверком, - А-а-а-а!.. А-а-а-а!.. - сил сдерживаться просто не было, этот экстаз обязан был вылиться звуком наружу, невзирая на главный страх ненароком разбудить ребенка в соседней комнате, и Алла, глухо постанывая, как будто в забытии сжимала собственный бюст, - Филя... - во рту пересохло, ей очень хотелось пить - пожалуй, также сильно, как и целовать, потому она, приблизив к себе супруга за шею, дарила один чувственный поцелуй за другим, языком облизывая его губы. Один резкий толчок - когда Филипп снова вторгся в ее лоно - небольшая пауза, а после нескончаемый поток рваных фрикций, когда под ними заскрипела кровать, и Фил, кусая Аллу в поцелуе, достигает, наконец, оргазма, изливаясь в ее лоно горячим густым семенем. Ей также приятно чувствовать его густоту, как и движения ранее, эти толчки, и Алла, пытаясь пролонгировать удовольствие любимого мужчины, почти выдаивает внутренними мышцами, пока он, нависнув над ней, все еще тяжко и сбивчиво дышит, пытаясь сдержать все-таки вылетающие из уст полустоны: - М... М... - Филипп весьма сдержан в выражении своих чувств, но рука на чистом рефлексе тянется к аппетитной троечке жены, и он сжимает груди, а затем, все еще продолжая выстреливать и пачкать спермой ее кучерявый лобок, выходит из лона и плюхается устало рядом, - Алл... - рука ищет ее руку, и они, сцепившись замочком, устраиваются поудобнее: Пугачева ложится набок и просовывает ногу между его ног, что ее колено осторожно касается мошонки, женщина пытается укутать их обоих все тем же покрывалом, на котором несколько минут назад творилось приятное безумие, и они, прижавшись друг к другу без миллиметра дистанции, значительно устав после такого марафона удовольствий, ненадолго засыпают...