Обреченное счастье.

Проспали, правда, Алла и Филипп совсем недолго - оба супруга почти что вскочили, как только услышали нечто отдаленно похожее на детский плач, на чистом родительском рефлексе, и побежали, едва натянув на себя халаты, в комнату сынишки. Но, к счастью, показалось - малыш сладко спал, и супруги, облегченно вздохнув, переглянулись, а затем также тихо и незаметно вышли из комнаты, чтобы ненароком не побеспокоить сон малютки. - Кормить еще только через сорок минут, - взглянув на наручные часы, которые стала носить исключительно для отслеживания времени кормления, произнесла Алла. Поправила халат, затянув пояс потуже и, устало облокотившись о стену, возле которой стояла, посмотрела на Филиппа - он рядом, но все еще посматривал на дверь комнаты, где спал ребенок, - Не волнуйся, - шепотом окликнула мужа прима, - чуть что - мы рядом. Пока Миша спит, пойду душ приму. Побудешь с ним? - Конечно, иди, - нежно чмокнув жену в макушку, Филипп исчез в кабинете и принес оттуда стул, который поставил возле двери комнаты. Приоткрыв дверцу, сидел и наблюдал в щелку за тем, что происходит с его спящим сыном, и Алла не смогла сдержать легкую улыбку - столь высокий уровень ответственности Филиппа за своего ребенка искренне радовал женщину, с мужем не страшно оставлять маленького. Со спокойной душой Пугачева исчезла в ванной комнате, чтобы принять теплый душ, но все же старалась не задерживаться. Наскоро помыв голову, намылила мочалку и, протерев ею тело, смыла под струей теплого тропического ливня, что бил из душевой лейки. Уложившись в пятнадцать минут, она надела наручные часы, халат и, вернувшись в гардеробную, нашла свежую одежду, а затем подошла к Филиппу - он, стараясь не шуметь, все еще сидел возле двери детской, и Алла присела ему на колени: - Хочешь - тоже иди ополоснись, теперь я подежурю. Хотя, скоро кормить, потому так и так Мишутку будить. - Ну, я тогда быстренько, ладно? - Киркоров, уступив место жене, тоже воспользовался возможностью быстро принять душ. Правда, когда вернулся, нашел Аллу в комнате маленького сына - она, неторопливо разбудив кроху, поменяла ему памперс, и сейчас, сидя в уютном кресле, готовилась кормить ребенка. Несколько дней на свежем воздухе пошли на пользу супругам, они много и часто гуляли по парку, пока позволяла сентябрьская погода, с малышом, который рос не по дням, а по часам. Сейчас, глядя на маленького Мишу, никто бы даже и подумать не мог, что изначально малыш родился глубоко недошенным. Нет, на вид и не только - это абсолютно здоровый кроха, который радовал своих родителей первой улыбкой, попытками самостоятельно держать голову, когда лежал на кроватке и, конечно, отличным аппетитом. Малыш рос здоровым и горячо любимым своими родителями, которые уделяли все время своему долгожданному чаду. Трудно назвать отдых супругов медовым месяцем - с маленьким ребенком на руках отдохнуть полноценно, забыв обо всех заботах, конечно же, нереально. Но, тем не менее, Алла и Филипп смогли расслабиться, сменить обстановку, и в целом пребывание за городом смогло отвлечь от рутины, вдохнуть глоток свежего воздуха. Алла прекрасно помнила, что Киркорову предстоит новый гастрольный тур, старалась помочь ему с консультациями по поводу репертуара, и вечера превратились в весьма бурные обсуждения предстоящих концертных образов и подходящих песен - настоящий творческий диспут, который скрепил влюбленных друг в друга супругов еще больше. Однажды вечером, когда уложила Мишу спать - пожалуй, только в такие минуты у супругов, особенно у Аллы, появлялось более-менее свободное время - Пугачева, заглянув на кухню, нашла Филиппа: он, листая разные варианты, которые прислал его директор факсом, сейчас пытался создать более-менее интересный образ. Уставшая Алла присела мужу на колени, что он вынужден был отвлечься от дел и буквально отложить папку с бумагами на стол: - Филь, сколько можно работать, а? - немного раздосадовано произнесла прима, поглаживая мужа по щеке, - Пойдем уже спать? - Пойдем, Аллунечка, - кивнул Киркоров, сладко поцеловав жену в губы, - пойдем. Ты, кстати, звонила Алине? Что у нее? - А, да! - негромко воскликнула Алла, как будто что-то вспомнив, - Молодец, что сказал - Алина звонила, сказала, что скоро приедет в Москву. Я ее в гости пригласила. - Отлично, я рад! Пусть приезжает, - оживился Киркоров, - может, все-таки удастся ее уговорить стать крестной Миши? - Знаешь, Филь... - чуть призадумалась Алла, зачем-то расстегивая пуговицы на рубашке мужа - неторопливо, ненавязчиво, одну за одной, но постепенно оголяя волосатый участок его массивной грудины, а затем поглаживая приятную пушистость ладонью, - Моя чуйка мне подсказывает, что пиздит наша АлинВанна. Ой, пиздит! - поцокала языком Пугачева, и в одну секунду задумчивый взгляд сменился на лукавый, - Ниче. Мы из нее всю дурь выпотрошим, не только она матом разговаривать умеет, я тоже... - прильнула горячим поцелуем к шее супруга, - не пальцем... пиханная... - чувствуя, что ласка становится какой-то жаркой, Филипп сперва покраснел, как свежесваренный рак, но затем взял инициативу в свои руки и затянул жену в долгий чувственный поцелуй, распаляя ее донельзя. Ладони уже елозили по женской спине, поглаживая, и Филипп залез под объемную черную кофту, сжал закованные в лиф груди, - Ай... - шикнула Пугачева, чувствуя слишком сильную хватку, - Филя, чуть деликатнее... - попросила она и, не церемонясь, сняла с себя черную хлопковую ткань, а затем, расстегнув бюстгальтер, отбросила его в сторону, - Филипп... - желание близости, проснувшись внезапно, не подчинялось никаким законам логики и здравого смысла. Было что-то, что безумно возбуждало Аллу и Филиппа, когда они находились на максимально близком расстоянии, словно их окутывало волной феромонов, и желание стать одним целым вдруг превращалось в почти пытку, если его не реализовать. Долго целуясь, на миг отстранились от реальности, каждый раз, почти что заново - по красочности ощущений - познавая друг друга. Филипп не мог и не хотел сдерживать свои чувства, он полностью поддался им, и состояние, когда рассудок затуманен сумасшедшим желанием, рядом с Аллой ощущал почти постоянно, а чисто мужская реакция на любимую женщину отдавала стабильной эрекцией и даже легким - от нетерпения - подныванием в паху. Сидя у него на коленях, чувствуя, как твердый бугор упирается ей в промежность, Пугачева хищно облизнула губы и, приблизив голову мужа к своим грудям, помогая ему целовать и ласкать, расстегнула его джинсы, залезла в боксеры и сжала горячей рукой ствол уже каменного члена. Ей до безумия, до дрожи в теле нравилась, будоражила эта реакция, возбуждая настолько, что она сидела на Филиппе, ощущая, как из ее промежности вытекают обильные естественные соки прямо на его белье, и потому, не мешкая, оттянула резинку боксеров. - Ам-м-м! - промычал от удовольствия Киркоров, когда Алла сама насадилась на его член. Приятное стягивание и горячая, чуть шершавая, теснота ощущалась упругой головкой полового члена, узкость - потому что прима сжимала мышцы - и легкие движения дразнили мужчину, что он, уткнувшись носом в колышущиеся от глубоких, пока еще неторопливых, насаживаний жены, груди, руками пробрался к низу поясницы, и вскоре сжимал, пробравшись под юбку, ягодицы, - М-м-м... М-м... - ему, пожалуй, хотелось бы выражать свое восхищение каждым ее действием громче, но останавливал страх, что звуки могут просочиться за пределы кухни, и потому Филипп сдерживался, как мог. Довольная тем, что раздразнила донельзя, Пугачева крепко прижалась к мужу, и он, понимая, что жена успела устать, сам стал приближать ее мощными быстрыми толчками к порогу пикового блаженства, что теперь Алла была вынуждена сдерживать собственные стоны: - Филя, бл... Филька! А! А! - вцепившись в него, прима еле-еле успевала глотнуть воздух, ощущая, как стенки влагалища приятно пульсируют, оттеняя оргазмом, - А! А! - запрокинув назад голову, едва ли не рыча от наслаждения, до крови прикусила губу, пока Филипп продолжал столь же неутомимо двигаться, - Трахай меня! Да! Да! А, с-сука! - прошипела женщина, понимая, что своими толчками Филипп почти заставил ее кончить, - А! Блять, Филя! - Киркоров на секунду остановился, что очень не понравилось приме, и она снова взяла инициативу в свои руки, фактически прыгая на члене, но эффекта прежнего достичь не удалось, и потому, стиснув зубы, процедила, наклонившись к уху супруга, - Филипп! - почти приказала, и Киркоров, снова прижав ее к себе, все-таки сумев слегка отдышаться, задал такой темп, что Алла просто орала, наплевав на все возможные правила и страхи, - А-а! А-а-а! Боже, да! Да! Да! - Филипп осторожно сжал ее грудь, обхватил нежный участок женской шеи губами, продолжая двигаться в каком-то сумасшедшем темпе, - Кончаю! А-а-а! Блять, а! - пара движений, и Пугачева дрожит в надежных мужских, но все-таки ласковых, руках, как будто тая. Улыбка превращается из довольной в какую-то расхлябанную, и она чувствует, целуя любимого супруга, как избыток мужского семени вытекает из ее промежности, пачкая пах, - А-а-а... А-а-а... - так томно стонет Филиппу прямо в рот при поцелуе, что у него мурашки бегут по спине, и желание повторной близости, несмотря на недавнее семяизвержение и легкую усталость, возобновляется вновь. - Вот это я понимаю жаркий прием! - чей-то внезапный знакомый женский голос как будто бы хихикал, доносясь с порога кухни, и Алла, перепугавшись до ужаса, в один миг запульнула в нежданного гостя первый попавшийся предмет - чашку с недопитым кофе со стола - что гостья еле успела увернуться, - Нихера себе, Алл! - Алина! - все еще пытаясь отдышаться и заодно прикрыть собой обнаженную жену, испуганно произнес Филипп, глядя Алле в глаза. - Вы совсем чокнулись - кружками пулять? Да так убить можно! - все еще причитала Редель, все-таки выйдя из комнаты, - Охренеть - теплый прием! Приезжай, Алина, - пародировала она Пугачеву со свойственной той интонацией, - к нам в гости! Мы тебя кофеечком напоим! Кто ж знал, что он в меня полетит! И еще обои заляпает! - Алина! - нацепив поднятую Филиппом кофту с пола, Пугачева слезла с мужа и, все еще дрожа от страха, что их могли застать за слишком пикантным занятием, одернула задранную юбку и подошла к подруге, - Твою мать, ты меня до полусмерти напугала! - Все, проехали! - отмахнулась Редель, - Не видела я ваши с Филей потрахушки, зашла, когда ты уже... - подбирала она слова, - в общем, когда ты, словно нализавшаяся валерьянки кошка, повисла на Фильке. Извини - не подумала, что напугаю. - Пугачева попыталась обнять подругу, но та отстранилась, - Алл-Алл! Стой! Я с дороги, а ты все-таки, - хихикнул Редель, подначив ее, - кормящая мать. Давай я хоть руки помою! - Алина, привет, - Киркоров, быстро поправив брюки, подошел к жене и подруге, - мы тебе рады, как всегда. - Да вашу радость с порога видно! - пошутила Редель, и Филипп встал позади Аллы так, чтобы его эрекция не слишком была заметна, - Нет, я очень рада за вас. Как говорится, любите друг друга - часто и качественно - но мы вроде бы договаривались, что я приеду. Так что, почему мой приезд для вас внезапен? Алла же знала, что у меня билет на одиннадцатое. - Ну! - вмешалась Пугачева, - А сегодня десятое! Мы тебя завтра ждали! - Понятно все с тобой, - махнула рукой Алина, - у тебя мозги набекрень, день с ночью - не только даты - путаешь. Филя, а ты чего? Не мог ей напомнить? - Алинушка, я вообще только час назад узнал, что ты приедешь! А о дате Алла и слова не сказала. - А Миша-то где? - резко сменила тему бизнес-вумен, - Или вы ребенка уложили спать, чтоб поласкаться? Пока Алла проведывала сына, Филипп переодевал запачканные боксеры на новые, закрывшись в гардеробной, Алина заперлась в ванной комнате. Не спеша тщательно вымыла руки, вытерла насухо полотенцем и, прикрыв ладонями лицо, тяжело вздохнула - как сказать друзьям о том, что это, вероятно, последний ее приезд (по состоянию здоровья) в Москву, она не знала...