Обреченное счастье.

Каяндер была крайне возмущена поведением Марка - особенно тем, что он, не удосужившись проверить собственный диагноз, как это полагается любому высококвалифицированному врачу, вынес вердикт. И не самый приятный, ведь для женщины аборт - это всегда стресс. Впрочем, слова Зои Михайловны для Курцера мало, что значили - это не его работник, не его коллега в клинике и не какой-то там респектабельный профессор, слова которого имели вес в обществе. Когда Курцер сообщил, что отказался вести беременность Аллы Пугачевой, Каяндер... опешила. Но, понимая, что нельзя бросать пациентку с крайне неоднозначным анамнезом, взяла, что называется, "под свое крыло", предложив Алле и Филиппу в дальнейшем приезжать к ней на осмотры. Супруги, видя в Каяндер ту самую манну небесную - которая, кстати, уже второй раз спасает их ребенка - не раздумывая, согласились. Отказ Марка от Аллы расставил все знаки препинания в этой истории, не заставляя Пугачеву терзаться совестью, что сменила врача. Ночь, правда, Алла и Филипп провели в клинике Курцера - в столь позднее время уже не стоит куда-либо ехать, и все это понимали. Рано утром Филипп забрал Аллину сумку с вещами, которую она, к слову, и распаковать-то не успела, и отвез жену в центр, где работала Каяндер. Несколько дней в стационаре, учитывая наличие у именитой пациентки гестационного диабета, конечно же, пошли ей на пользу. Алла окончательно, почувствовав себя лучше, успокоилась. Однако, все еще остро стоял вопрос с возможным назначением пациентке инсулина - Каяндер понимала, что такая мера чревата, потому наблюдала за состоянием Аллы и ее динамикой, все еще не решаясь прибегнуть к крайнему средству. На одно лишь принятие решения было потрачено двое суток, и все же Зоя Михайловна сомневалась, именно по этой причине не торопила Пугачеву с выпиской. Однако, спустя десять дней Аллу отпустили домой - к счастью, небезопасный и крайней мерой предпочитаемый инсулин не понадобился. Если с Пугачевой врачам все более-менее ясно, то вот... Что делать с Алиной Рёдель, которой не помог последний курс терапии, онкологи не знали. В один из вечером бизнес-вумен пригласила к себе Филиппа побеседовать тет-а-тет. Ничего не скрывая от жены, Киркоров направился к подруге один. - Ты меня за дуру, наверное, считаешь, - устало вздохнув, произнесла Алина, на что Фил удивленно вскинул бровью - подобного приветствия, едва зайдя на порог, он никак не ожидал, - Думаешь, я не знаю, что вы там с Аллкой за моей спиной прокрутили. - Алин... - замялся Филипп, не зная, что ему ответить на, казалось бы, очевидную претензию в свой адрес. - Да ты садись, Филь, садись. Я не в обиде. - сразу сменила риторику Рёдель, видя, что Филипп покраснел, словно провинившийся школьник, который прячет двоечный дневник от родителей, - Просто я думала, мы... близкие люди и о том, что вы с Аллой купили мой бизнес - можно было бы и сказать. Особенно, если учесть, что я крестная мама Мишеньки. - Ситуация была патовая, Алин, - все-таки присев напротив, за стол, произнес Киркоров, - Мы ведь тебя отлично знаем. И что... ты бы не взяла с нас ни копейки. Что тогда прикажешь делать? А Люся тридцать лет с Аллуней проработала - трудно представить кого-то более преданного и надежного на эту роль - и по всем кадастрам и реестрам теперь значится собственником. - Ты знаешь, - придерживая крышечку фарфорового китайского чайника, произнесла Алина, - я, признаться, даже рада, что так вышло. Семейный бизнес остался, - улыбнулась она слегка, посмотрев на Фила, - в семье. Это хорошо. Кстати, сахара у меня нет, - внезапно сменила тему, - только фруктоза. Дать тебе, будешь? - Да я так, несладенький попью. - А он горчит сильно. Это мне из Китая привезли чай шикарный - печень чистит от токсинов. Но горький, зараза! Терпкий! - Ну давай, я пару ложечек, - дотянувшись до сахарницы, Киркоров добавил в напиток несколько чайных ложек, - горький я не очень. - Слушай, а как у Аллки с сахаром, кстати? - внезапно вспомнила Алина, - Ты смотри - одну ее плавать не пускай. А то уплывет от тебя подальше... До самого дна. - Не вспоминай, Алин. Это был ужас. Пока в норме, следим, питаемся правильно. Пока вроде бы все окей. - Мне нравится, что ты говоришь во множественном числе, Филя. Чувствуется твоя сопричастность к Алле и вообще к вашей семье, как таковой. И это правильно - так и должно быть. Повезло Аллке с мужем, - расплылась в мечтательной улыбке Рёдель, - ниче не скажешь. - Алин... - чуть притих Филипп, не зная, как корректнее задать вопрос, чтобы ненароком не обидеть, - а... как твои успехи? Как твое лечение? - но на этот вопрос Рёдель лишь небрежно хмыкнула, взглянув на Киркорова. - Мне... осталась одна забава, - почему-то в грустном взгляде зажглась хитринка, и Алина продолжила, - пальцы в рот - и веселый свист!..