Обреченное счастье.

Незаметно текло время - день за днем, неделя за неделей. С каждым часом уверенность Пугачевой в том, что она снова подарит любимому супругу здорового ребенка и дело не закончится, согласно ее личной печальной прошлой статистике, выкидышем, возрастала. Впрочем, Филипп тоже старался во всем поддерживать жену и всячески помогать с подрастающим сынишкой. К концу срока вынашивания, когда Мишеньке исполнилось чуть больше года, порадовал родителей своим умением ходить - малыш делал весьма твердые, пусть и первые, шажочки на радость всем домочадцам. Зоя Михайловна Каяндер, которая к тому времени стала едва ли не домашним доктором широкого спектра от акушера до педиатра, частенько навещала чету Киркоровых-Пугачевой, став по-своему близким семье человеком. Общение с Курцером как-то резко после его отказа от ведения беременности Аллы сошло на нет. Не потому, что кто-то из двух сторон злился или обижался - нет. Просто порой так в жизни случается, что люди перестают общаться без весомых причин. Но Алла, все-таки отлично запомнившая, что Марк чуть было не положил ее на хирургический стол для аборта, уже не особо-то и доверяла Курцеру, как врачу. Алина Рёдель, предпочитавшая все время лечения - повторного уже, кстати - жить в Москве, прекрасно понимала, что с каждым днем ее силы утекают, словно вода в воронку. Уже не хотелось ни жить, ни мечтать о невозможном выздоровлении. Максимум ее мечтаний - избавиться от сильной, купируемой лишь наркотическими обезболивающими, боли. Состояние подруги сильно удручало Пугачеву и одновременно - это являлось единственным теперь поводом для беспокойства. Единственным, но важным. Алла, являясь весьма неглупой женщиной, прекрасно понимала, что Алине помочь ничем, увы, нельзя - хоть и были приглашены лучшие онкологи для консультаций, они больше измучили Рёдель своими обследованиями, чем в итоге помогли. Филипп не стал скрывать от жены содержание кухонного разговора, когда Рёдель прямо заявила, что ей известно о том, кто выкупил ее бизнес. Созвонившись с Алиной, прима попыталась объясниться, только вот Алина дала понять, что так даже к лучшему - сама мысль, что бизнес не пропадет в чужих руках ее грела. В какой-то момент, когда интуиция Пугачевой стала бить тревогу, она попросила Филиппа отвезти ее к Алине - впрочем, подруги итак часто виделись, но в тот день Алла с самого утра не могла отделаться от навязчивого и крайне дурного предчувствия. - Аллусь, - Филипп подошел к наносившей на себя макияж у зеркала жене и, нежно обвив руками сзади, обнял, - Может, не стоит ехать? Ты как себя чувствуешь? - Мишенька играет? - игнорируя его вопрос, дорисовала себе стрелки на глазах Пугачева. - Да, - кивнул Киркоров, - я с ним позанимался, теперь няня. Аллунь, - более настойчиво повторил Фил, осторожно положив свою теплую ладонь на заметно округлившийся животик жены, - Алина живет загородом, не близко. К чему тебе трястись в машине по пробкам два часа? Вредно ведь. - Филь, я... - на миг прима запнулась, опустив голову, - Ты не поймешь, но все же скажу... - тяжело вздохнула Пугачева, - хочу ее увидеть. У меня сердце не на месте, я... боюсь, что она уйдет, понимаешь? - Подожди, Аллусь, подожди, - перебил ее Киркоров, сильно удивившись, - Врачи говорят, есть улучшение. - Да, - горько ухмыльнулась женщина, - перед смертью. - подняла взор и посмотрела на мужа, - Перед смертью, Филя, всегда есть небольшое улучшение. Мы с ней обе это прекрасно понимаем. И... я хочу ее обнять. Это же немного, Филь. Будучи в шоке, Киркоров не ответил. Он искренне верил словам тех докторов, которые по последним анализам Рёдель прогнозировали и улучшение, и даже позитивную динамику. Все сомнения и надежды вместе с ними развеялись, словно пепел по ветру, едва Филипп вошел на порог дома Рёдель - бизнес-вумен уже не просто слабая, еле передвигающаяся по дому и громко шаркающая тапками по дорогому паркету, она зеленого, ближе к болотному, оттенку. Это типично для раковой интоксикации организма, когда каждая клетка - больная. Алле хотелось отвести взгляд - в таком амплуа она никак не ожидала видеть близкого человека. Впрочем, сама Рёдель уже даже не старалась скрыть своего плохого самочувствия. - Ну заходите, коль пришли! Гости дорогие!..