Ты найдешь меня

— Плох тот пират, который не мечтает стать капитаном. — Эдвард лежит на диванчике, закинув ноги на бортик, и неторопливо курит трубку, убаюканный размеренными покачиваниями судна на волнах. — Верно, Иззи? Иззи сидит в кресле напротив — еще один боевой трофей, любезно одолженный у испанцев, — и взглядом гипнотизирует ополовиненную бутылку. Со стороны кажется, что ему глубоко наплевать на ночные философствования капитана, однако на самом деле он внимательно слушает. Слушает рокот волн, доносящийся через крошечный иллюминатор, слушает тление угольков в трубке, слушает тихое дыхание Эдварда и его вкрадчивый голос — голос человека, который постиг что-то невероятное и вот-вот поделится осознанием с другими. — Эй, Иззи. Иззи нехотя отрывает взгляд от бутылки и переводит его на Эдварда. В полутьме черты лица Черной Бороды кажутся смазанными, мистически-нереальными, будто во сне или горячечном бреду. Копны седеющих волос и внимательные глаза-угли — вот за каким человеком он следует (хочет следовать всю оставшуюся жизнь). Крепкие руки, увитые татуировками, и черная кожа пиратских одеяний. Ремни портупеи на узких бедрах и… — Что такое, Эдвард? — голос Иззи хрипит, и виной тому не бутылка виски в дрожащей хватке. — Хочешь стать капитаном? — Нет. Эдвард смеется. — Лжец. Иззи закатывает глаза: лжецов в капитанской каюте на самом деле двое. Он пьет и заедает горький привкус на языке собственной совестью. Он улыбается тоже. — Я плохой пират, Эдвард. Ночная тишина наполнена звуками. Рокот волн и приглушенное пение команды, празднующей на палубе очередную победу. Крик чаек. Стук переполошенного сердца и биение крови в висках. Плеск алкоголя в бутылке. — Как будто я хороший, — бормочет себе под нос Эдвард и вновь раскуривает трубку. Табак не приносит облегчения, спиртное тоже. Скука ломает кости и выкручивает суставы, скука сжимает горло. Скука жрет его изнутри — быть непобедимым пиратом скучно. — Эй, Иззи. Эдвард снова смотрит на Иззи. Что он ждет, что он ищет? Взгляд скользит по собеседнику медленно, почти лениво. Трубка пылает крошечным огоньком, и робкий лунный свет прорезает густой туман молчания. Губы шевелятся почти неслышно — робкий вздох или невысказанная просьба. Иззи пьян и одновременно болезненно трезв. Алкоголь скручивает разум в бесконечную спираль, биение пульса отдается в висках, в груди горячо, а во рту как в пустыне сухо. — Чего тебе, Эд? — Иззи запивает виски каждое слово. — Ляг со мной. Иззи смеется и смотрит на узкий диван. Он делает вид, что это действительно смешная шутка (и не двигается с места). Только кадык дергается вверх и вниз, когда пустая бутылка падает на деревянный корабельный пол. — Хватит глупостей, Эд. Эдвард. Пожалуйста, хватит. Иззи встает. Чуть пошатывается, но старый морской волк все еще твердо стоит на ногах. Эдвард не двигается (и не делает ситуацию для Иззи легче). Диванчик узкий, скрипучий, пропахший табачным дымом и солью. Плотная кожа холодит пальцы на ночном ветру, когда Иззи опирается о спинку. Эдвард, пожалуйста. — Я ведь лягу, Эд, — то ли угроза, то ли мольба. Иззи сам не знает, чего он хочет. — Ты меня знаешь, я человек слова. Эдвард улыбается в темноте. Его глаза горят чародейским огнем — настоящее чудо морей. Непобедимый капитан Черная Борода. Старый добрый Эд с его всем известными несмешными шутками. Иззи грузно опускается на Эдварда сверху, но чувствует себя так, словно идет по доске над кипящей пучиной или болтается на рее. — Доволен, а? Эдвард неловко обнимает Иззи одной рукой, а другой пытается удержать трубку. Угли не рассыпаются по просмоленной древесине только, наверное, каким-то чудом. Вместо них рассыпается Иззи. Иззи пылает, Иззи плавится под этим внимательным взглядом, Иззи сгорает в пепел. — Ты хороший пират, Иззи, — невпопад отвечает Эдвард. — Даже слишком. Иззи утыкается носом Эдварду куда-то в горячее плечо и решает: будь что будет.