Фото на память

Мисо бежала домой так, будто её преследуют. Она влетела в свою квартиру и, скинув обувь и одежду, забралась в ванну, едва в ней набралось достаточное количество воды. — Боже, я так на тот свет отправлюсь, — выкрикнула она и ушла под воду с головой. Вынурнув меньше чем через минуту, Мисо тяжело вздохнула. Ясное дело, девушки перед ним в обморок падают, да и кто бы не упал. Особенно, когда он такой полуголый ходит. Её лицо покраснело, было сложно понять от чего именно — от горячей воды или мыслей о фотографе. Однако Мисо предпочла думать, что причина в горячей воде. Мысли о Сухёке не выходили из головы. Интересно, а думал ли он о ней? Мисо пролежала в кровати, просто смотря в потолок, почти до утра. Сон пришел к ней так же внезапно, как и пробуждение. Рухнув с кровати и громко выругавшись, потянулась и, взглянув на часы, пошла на кухню. Она не придавала значения деталям интерьера, поэтому всё в её квартире выглядело, как было ещё при отце. При разводе родителей брат остался с мамой, а Мисо переехала с отцом в старую квартиру. Ей было пятнадцать, когда они с папой клеили эти обои. Менять что-то в своей жизни она не очень любила. Так что и одежду носила до дыр, хотя не сказать, что не было возможности купить что-то красивое и брендовое, просто она считала это лишним. В отличие от брата, который был и является до сих пор модником и транжирой в её глазах, Мисо копила на будущее, правда, на какое и сама не знала. Почему? Она всегда просто оправдывала себя тем, что цель ещё её не нашла, ну или она сама ещё не нашла цель, хотя кому какая разница. Собравшись на работу, она посмотрела на себя в зеркало. Мисо никогда не считала себя красоткой, хотя у неё то и дело спрашивали номер телефона. Папа говорил ей: «Любовь — это волшебство, которое создаётся двумя людьми» — и как бы это ни звучало, она верила в это. Однако волшебство в её жизни почему-то не появлялось. Конечно, она в принципе, могла по пальцам одной руки пересчитать тех, с кем встречалась, но волшебство так и не появилось. Симпатия — да. Страсть — наверное, тоже да... Однако всё это очень быстро исчезало... Идя на работу, она думала, что происходит с ней сейчас: симпатия, страсть или что-то ещё?.. Но даже пока она пешком дотопала до студии, ответа на этот вопрос не появилось. Дверь была открыта, так что Мисо, довольная как удав, зашла в студию. — Пока, милый, — раздался знакомый голос, и женщина с рыжими волосами и большой грудью вынырнула из-за шторы, смерила её взглядом и вышла из студии. Мисо замерла. Противное ощущение обиды повисло в воздухе. Следом за женщиной вышел Сухёк, его волосы были растрепаны, рубашка расстегнута, на щеке красовался след от красной помады. — Конечно же, как могло быть иначе, — пробурчала она себе под нос. — Пришла, — кинул Сухёк и закрыл дверь, поворачивая табличку на «закрыто». — Можешь идти домой, мы сегодня не работаем, по крайней мере до позднего вечера. — Не спали всю ночь? — спросила она, хотя на самом деле немного боялась получить ответ. — С этой женщиной хрен выспишься. — Вот как... — протянула Мисо, и, видимо, Сухёк понял, как звучал его ответ. — Эй, она модель... — кинул он вслед собирающейся идти домой девушке. — Я не люблю таких, слишком доступных. — Для чего ей фото? — спросила Мисо, но всё ещё не обернулась. Ей было страшно. Абсолютно непонятно почему, но ей было очень страшно услышать, что для него... — Для мужа... — протянул он. — Но мне жаль его. Она резко обернулась, казалось, сейчас кто угодно смог бы прочитать по её глазам: «Почему?» — Он любит её, но разница в возрасте почти пятнадцать лет, так что она гуляет, как только может, липнет ко всем издали сексуальным мужчинам, а мужу делает фото. — Откуда знаешь? — интерес победил, и у Мисо наконец прорезался голос с кучей вопросов. — Ты видел её мужа? — Ой, не то слово. Проходи уже, если хочешь, чтобы я тебе рассказал, или мы будем стоять тут несколько часов? Он улыбнулся, и ей стало легче, казалось, что страх, который неясно откуда взялся, поубавился. Она даже не указала ему на рубашку, да и он в этот раз не спешил её застегнуть, будто бы это уже вошло в привычку и не казалось чем-то странным. Они присели... Сухёк забрался с ногами и заполз в левый угол дивана, облокачиваясь на подлокотник. Мисо села на табурет напротив, словно экзаменатор, напряжённая и сосредоточенная. — Ты же видела её уже? — Угу... — Не знаю, что тебе сказала эта женщина, но её зовут Чон Ара, ей почти сорок, и замужем она уже десять лет. — Ара? — Но она всегда представляется разными именами, так что в разных местах она то Тиффани, то Хаён, то Лиза, а иногда даже Анастасия. — Неожиданно, — хихикнула Мисо, и Сухёк будто бы заметно повеселел. — Она пришла в студию год назад, но первый раз я её выгнал, потому что она решила, что я делаю откровенные интимные фото. — А ты не делаешь? Сухёк вскинул брови и хитро улыбнулся. — А тебе нужны откровенные фото? — он сдерживал смех, так что она легко это заметила, и его шутка сошла ему с рук. — Не делаю я таких фото. Ты смотрела все альбомы? Мисо закивала, она действительно вчера вечером пересмотрела все альбомы. — Её там нет? — спросил он, хотя точно знал ответ, это было видно по его самодовольной ухмылке. — Нет, не видела никого похожего... — протянула Мисо. Сухёк сел более ровно, казалось, его клонило в сон, но он очень хотел ей рассказать. — Я выгнал её, и она пришла через два дня, объясняя это тем, что её молодой человек от неё не заводится и для помощи ему нужны фото, думаю, ты поняла, о чём я, так что без подробностей. Естественно, она снова была послана подальше. Не знаю, где она нашла салон, который делает фото такого характера, но она принесла эти фотографии сюда и, пока я проявлял её неожиданно чересчур приличную фотосессию, сунула их в альбом, в тот, который черный. — Ты не пересматриваешь альбомы? — удивилась Мисо. — А для чего мне, я помню каждую девушку, что фотографировал, зачем мне смотреть их фото? — он приподнял брови в безмолвном «а что?» — А дальше? — Муж её прикатил, с мужиками в деловых костюмах, естественно, нашел фото, которые я не делал. Поколотили меня тогда знатно. Тут прибежала она и давай выть: «Дорогой, не трогай его, у меня с ним только секс». Я тогда так охренел, что даже выкрикнул, что-то вроде у меня бы на неё никогда и не встал. — А встал бы? — внезапно спросила Мисо и тут же одёрнула себя. — Шучу я. — Не нравятся мне женщины, которые ко мне сразу в постель прыгнуть готовы. Ты любишь бургеры? Его вопрос слегка ошарашил её, но Мисо закивала. — Целиком или что-то конкретное? — Целиком... — Окей, тогда тебе приносят бургер, а там вместо котлеты кусок сырого мяса... — Фу, я бы не стала есть, — Мисо скривилась, и Сухёк тихонько засмеялся. — Вот женщины для меня как эти бургеры: когда всё на месте, это вкусно, и от такого бургера не хочется отрываться, а есть такие как Ара — с сырым куском мяса, который готовили просто, чтобы его побыстрее кто-нибудь съел. Вот так я это ощущаю... — Я тоже бургер? — хихикнула Мисо. — А захотелось? — пошутил он в ответ и расхохотался больше девушки. — Ну, так вот, я при муже её показал, какие фото я тут вообще делаю, все альбомы. Он послал жену домой, и мы от души поговорили. Мужчина этот мне и рассказал, что она ему изменяет, но он не особо против, уже в возрасте и не может дать ей много секса, а потребности у неё только растут. Он попросил, чтобы я делал фото и приглядывал за ней, чтобы она где попало своей голой жопой не светила. С тех пор она приходит иногда, мы делаем фотографии, она ждёт проявки и пропадает на пару месяцев. А в альбоме её нет, потому что её фото мне не нравятся. — Оплата помадой? — фыркнула Мисо. — Ты сегодня такая ревнивая, — хихикнул он, — я что, тебе нравлюсь? — Что? — Будем считать, что нет, и это просто любопытство, — его голос звучал низко, слегка холодно. — Я правда ужасно сильно хочу спать. — Ой, прости. Стоит тогда поспать... — Мисо встала со стула. — Я могу протереть полки? — Только не трогай красный фотоаппарат, он древний и развалится, если на него даже просто дыхнуть. — Хорошо, я поняла, — она обернулась, чтобы спросить про штативы, но он уже спал. Она подошла чуть ближе и присела на корточки, смотря на его лицо. — Если будешь тут сидеть, я тебя поцелую и заставлю спать рядом... — сказал он, не открывая глаз, и Мисо выскочила за штору с максимально возможной для неё скоростью, хватаясь за покрасневшее лицо руками. Однако думать о всяком времени не было, её действительно сильно беспокоили пыльные полки. — Не фотостудия, а пылесборник, — вздохнула она и достала из сумки салфетки для уборки, что захватила с собой из дома. Полку с красным фотоаппаратом решила совсем не трогать, мало ли. Было похоже, что для него это что-то вроде реликвии... Так что от греха подальше. Мисо за три часа протёрла всю пыль, помыла пол, вытерла штативы, отражатели и прочую аппаратуру. Она нашла что-то похожее на кладовую, и оказалось там было все, что нужно для жизни. Её действительно удивляло, как мужчина с такой зарплатой решил жить на месте работы. Она взглянула на фото, что стояло на столе, на нём была красивая женщина корейской внешности. Мисо подумала, что это, возможно, его девушка или даже жена, но кольца у него на пальце не было. Так что она перестала думать и просто стояла, смотря на красивую женщину на фото. — Мама, — прозвучало за её спиной. Мисо развернулась и упёрлась лицом в его оголенную грудь, он стоял в упор, опираясь рукой о косяк. — За год до смерти... — Соболезную... — протянула Мисо, думая, как бы сбежать из этой неловкой ситуации. — Чего замерла? — низкий, мягкий как бархат голос наполнил помещение. — Вкусно пахну? — Да... Ой, то есть нет... То есть... — она резко нырнула под его рукой, выбираясь из кладовой. Сердце было готово выскочить из груди. Но она удержала его на месте всей своей силой воли. — Сухёк? — спросила она, останавливаясь у дивана. — Почему ты живёшь здесь? Ты же так много зарабатываешь. — После смерти мамы я не могу возвращаться домой... Я чувствую себя там как человек, который не смог её спасти, но давай больше не будем об этом... — его голос звучал сжато, так, будто эта ситуация вызывает у него дикую обиду и злость, которые даже он сам не в силах побороть. — Хорошо, — тихо ответила она. Сухёк отправился в уборную и вышел оттуда уже без следов помады и усталости на лице. — Ты голодная? — внезапно спросил он, и его голос снова казался весёлым. — Приготовишь еду? — пытаясь разрядить обстановку, спросила она. — Только если в планах у нас парный уход из жизни, — расхохотался он. — Чего? — такого услышать от Сухёка она точно не ожидала, он, в свою очередь, ещё больше рассмеялся от её вопроса. — Заметила, что у меня здесь всё для жизни, кроме переносной плиты? Мисо закивала, чем ещё больше рассмешила его. — Я даже подогревая еду могу сделать из неё отраву, — он схватился за живот и присел на корточки. Ей казалось, что он вспомнил что-то, но Сухёк, похоже, решил тему не продолжать. — А где ты ешь? В кафе? — В круглосуточном, — ответил он и принялся застёгивать рубашку. — Не-ет... — протянула она. — Да. — Ты не шутишь? — Да с чего бы. Чаще всего я ем в круглосуточном, ещё в лавке с токкпоки неподалеку, а и вот там, — он показал пальцем в угол комнаты, — в той стороне есть очень вкусный кимпап, я покупаю его каждый день. Кстати... — Кстати? — переспросила она. — Ты спросила, бургер ли ты, если сравнить тебя с едой, то ты как кимпап. — Дешёвое или пресное? — хихикнула Мисо. — Нет, просто никогда не надоедает. Кимпап — это то, что я ем каждый день и планирую делать так до самой смерти. Её щеки покраснели, потому что казалось, его слова звучат как забавное признание старшеклассника, что не могло не вызвать у неё улыбки. — Мисо, пошли быстрее, пока толпа не набежала. Покажу тебе, где тут самый вкусный кимпап. Она последовала за ним вдоль улиц, освещённых солнцем. Он молчал, но улыбался. Казалось, что с его появлением ее жизнь окрасилась яркими цветами. Словно в ней потихоньку начинала появляться та самая цель, которую она все ещё не нашла. Телефонный звонок прервал её мысли. Мисо остановилась и потянулась за гаджетом. Сухёк указал ей пальцем на ларек, и она кивнула в ответ. — Ты забыла, какой сегодня день? — громко спросила мать. — Нет, но я не хочу никуда идти. — Тебе так сложно хоть раз в жизни послушать мать? Был бы отец жив, ты бы такой не была. — Не мне ли лучше знать, какой бы я была? — выругалась Мисо. — Не подставляй меня, просто приди, а там хоть пять минут, хоть час, мне плевать. — Ладно, — фыркнула она и до того, как мама успела чем-то парировать, сбросила звонок и сунула телефон в карман. — Тёрки с родителями? — спросил подошедший буквально только что Сухёк. — Надо сходить кое-куда по просьбе мамы, а я не то что забыла, я не хочу идти, — вздохнула она. — Да ладно тебе, сходи, она же не часто тебя о чем-то просит, верно? — И то правда, — вздохнула она и заметила, как Сухёк трясет едой у её лица. — Съешь по дороге, — улыбнулся он, протягивая кимпап. — Мне тоже нужно будет по делам, так что ключ оставлю в цветочном горшке, хотя нет... Я могу вернуться поздно, поэтому... Лучше приходи завтра в полдень, покажу тебе пару книг по фотографии, которые очень помогут новичку вроде тебя. — Ладно... — грустно протянула Мисо и, взяв еду из его рук, кивнула и пошла в сторону автобусной остановки. Оказалось, что кимпап был действительно очень вкусным, что-то похожее готовил отец, у него был настоящий кулинарный талант, хотя ей казалось, что у него был талант ко всему, чем бы он ни занимался. Добравшись до дома, она, переодевшись, взглянула на адрес. Мисо искренне ненавидела свидания вслепую, но мама ежегодно отправляла её на очередную встречу. Всю дорогу до ресторана она думала, что просто поест, оплатит за себя и уйдет. Тем более что может быть общего у неё и сына какого-то там очень известного врача? В ресторане её встретила улыбчивая официантка и указала ей на дальний столик. Мисо присела и потянулась читать огромное меню, за которым её и вовсе не было видно. — Почему здесь каждое второе блюдо из рыбы, — фыркнула она и услышала шаги, поэтому замерла, не в силах опустить меню. В голове крутилось несколько фраз, чтобы можно было бы отшить мужчину, которого прислала мать. — Прошу прощения, что я опоздал, отец перепутал адрес, — прозвучал низкий, слегка хрипловатый голос. — Сразу хочу уточнить, меня не интересует ни брак, ни связь на одну ночь, и вообще я безработный. Мисо выглянула из-за огромного меню, устремив взгляд на мужчину в черной рубашке, огромных очках на пол лица с зализанными назад волосами. — Мисо? — спросил он, присаживаясь. — Его рука нырнула в карман брюк, и он достал маленький одноразовый фотоаппарат, тут же делая фото. — Зачем ты меня сфотографировал? — удивилась она, все ещё не веря своим глазам. — Распечатаю и поставлю в рамочку, — рассмеялся Сухёк. — Назову его «Судьба, от которой не сбежать».