Фото на память

Её жизнь такая же смешная, как дешёвая романтическая комедия.

Именно эта мысль посетила голову Мисо, когда сыном известного врача оказался никто иной, как господин Ли Сухёк.       Мысль о том, что она находится на свидании вслепую с собственным начальником, смешила её почти до слёз, но она сдерживалась, как могла. Хотя, похоже, это казалось смешным не только ей, но и Сухёку, который тихонько хихикал, поглядывая в меню. — Значит, наши родители знакомы, — подытожил он, уставившись на колонку «рекомендуемое». — Чего тут каждое второе блюдо из рыбы-то? Услышав эту фразу, она уже не смогла сдержать смех. Он звонко заполнил собой всё пространство, заставляя официантов подпрыгнуть от неожиданности. — Ты не поверишь, — засмеялась Мисо, — я буквально только что думала о том же самом, листая этот чёртов буклет. — Не любишь рыбу? — удивился Сухёк. — Да, вот, к несчастью, не люблю, потому приходится витамины пить в таблеточках всяких разных, вместо употребления этой вкуснятины, которую вся моя семья за обе щеки уминает. — Не поверишь, но я рыбу тоже не люблю, а вот остальные морепродукты ем. — А почему ты, кстати, здесь? — спросила Мисо и хотела уже было проклясть себя, потому что ответ был очевиден. — Хотел спросить то же самое, но готов поклясться, что для тебя это тоже ежегодное событие, на которое тебя сподвигли родители. — Точнее, мать, — вздохнула она. — С тех пор как отца не стало, она помешалась на моём срочном замужестве, всё время ищет кого-то из хорошей семьи, с большой зарплатой, красивым лицом, в идеале ещё и с собственным домом где-то за городом. — Ты сейчас меня описываешь или приводишь пример? — серьёзно спросил он, но стоило ей устремить на него свой недовольный взгляд, как Сухёк расхохотался так громко, что за соседним столиком заворчал пожилой мужчина. — Ну и чего смешного? — фыркнула Мисо и, наконец определившись с выбором, подозвала официантку: — Можно мне, пожалуйста, пасту карбонара и вот эти рубленые котлетки из говядины, только без соуса. — Мне то же самое, — добавил Сухёк, — и дайте нам самое сладкое ваше вино, цена значения не имеет. Официантка, записав заказ в блокнот, кивнула и затопала в сторону кухни. — Отец агрессивно отправляет меня на свидания каждый год. Когда-то он так встретил маму, и вот после её смерти я стараюсь исполнять одну его просьбу в год, но отчего-то это всегда поиск удачной партии. — Сухёк вздохнул. Казалось, ему не нравилась тема родителей, поэтому Мисо старалась придумать, в какую сторону увести разговор. Однако ничего адекватного в голову не приходило. Тогда он сделал первый ход: — У меня нет мобильного, можешь одолжить на минутку свой? Она кивнула и машинально протянула ему телефон, только потом задумалась, почему у него нет смартфона? Естественно, ответа у неё не было. Так что поймав себя на мысли, что обязательно спросит его об этом потом, Мисо взглянула на своего внезапно знакомого кавалера. Он ловко набрал номер, нажал на громкую связь и уставился на издающий протяжные гудки гаджет. — Профессор Ли Сухо у телефона, — раздался очень низкий мужской голос, раза в два ниже, чем у Сухёка, но очень на него похожий. — Ты победил! Я женюсь! — громко ответил ему Сухёк и сбросил звонок до того, как отец успел что-то сказать, и уставился на Мисо, глаза которой округлились, а брови от удивления поползли на лоб. — Ты… — всё, что смогла произнести она. — Ваш заказ. В качестве напитка предлагаем вам Рислинг. Наш повар сказал, что оно сладкое и идеально сочетается с этими блюдами. — Официантка поставила на стол тарелки, открыла вино, разлила по бокалам и только после этого, аккуратно водрузив бутылку в высоченную чашу со льдом, которую она уже умудрилась уместить на этот небольшой стол, поклонилась и пошла к желающему сделать заказ мужчине. — Ты ошалел? — воскликнула Мисо, наконец-то сумев отдышаться. — Ты чего сейчас отцу сказал? — Я идеальная партия, разве нет? Давай просто сделаем вид, если ты, конечно, действительно не хочешь за меня замуж. — Он хихикнул и, взяв бокал, покрутил его в руках и сделал глоток. — Я, так-то, и взаправду могу на тебе жениться. — Сейчас я поем, наберусь сил и… — хотела бы она ему хоть чем-то угрожать, но крыть ей по факту было нечем. Странное предложение Сухёка было заманчивым, если родители будут думать, что они сошлись, то наверняка отстанут от них. Тогда можно будет сосредоточиться на своей жизни, а помолвку можно разорвать в любой момент. Паста оказалась настолько вкусной, что Мисо перестала думать о чём-либо, кроме еды, однако, заметив, что Сухёк размял котлеты и смешал их со спагетти, зачем-то решила повторить за ним. Оказалось, что так в десятки раз вкуснее. Она сделала всего глоток вина и то, только чтобы запить всё это безумное смешение вкуса бекона и рубленой говядины. А вот Сухёк, кажется, любил вино, так как ещё до конца трапезы осушил два с половиной бокала. Официантка принесла чек, и Мисо краем глаза увидела сумму в более чем восемьсот тысяч вон. — Подожди минутку, — сказал Сухёк и, взяв чек, направился вслед за лучезарно улыбающейся ему красоткой в фартуке. Он вернулся быстрее, чем Мисо успела доесть. Теперь и он отчего-то улыбался. — Дороговато здесь, — вздохнула она, пытаясь сказать хоть что-то. — Это вино дорогущее, остальное совсем мелочь, — он снова улыбнулся. Будто для него обычное дело тратить по ляму на таких вот фальшивых свиданиях. — Я считаю, что должна оплатить за себя, — протараторила она, оставив тарелку пустой. — Лучше ответь, а то тебе, кажется, уже не первый раз звонит эта «мерзкая тётка», — сказал он, указывая пальцем на телефон, что лежал на столе. Мисо совсем забыла про то, что поставила его на беззвучный. — Да, мам… — протянула она, и Сухёк закрыл рот руками, пытаясь не смеяться слишком громко, он явно не ожидал, что мерзкой теткой окажется ее родная мать. — Мне звонил доктор Ли и… — она не успела толком что-то сказать, как Сухёк забрал телефон, услышав свою фамилию. — Госпожа, не волнуйтесь, я действительно женюсь на вашей дочери, но сейчас мы немного заняты, чтобы обсуждать этот вопрос, — он подмигнул Мисо. — решите все эти вот помолвочные и другие важные вещи с моим отцом! Он сбросил звонок и протянул телефон, буквально сунув его в руки офигевшей от его слов Мисо. — Пойдём в студию? — кинул он, поднимаясь из-за стола. Она тут же подскочила и последовала за ним, кланяясь на прощание улыбающейся во все тридцать два зуба официантке. На улице уже давно стемнело, что показалось даже странным. Мисо думала, что они просидели в этом ресторане совсем недолго, а на деле оказалось, что это не так. — Я бы тебя отпустил домой, но мне пригодится твоя помощь в студии, — негромко сказал Сухёк, указывая в сторону дороги. — Мы можем взять такси, но если хочешь, тут пешком идти всего десять минут. Она кивнула, и какое-то время они шли молча. Он смотрел куда-то вдаль, а она — себе под ноги. Уже возле студии он вдруг тихо спросил: — Почему ты молчишь? Я же знаю, сколько в твоей голове вопросов. — Просто жду, когда ты сам всё мне расскажешь, — так же тихо ответила она. — У меня действительно много вопросов, например, как кто-то из такой влиятельной семьи работает здесь? Но не буду спрашивать, а просто подожду. Мисо шагнула вперёд и почувствовала, как его руки обхватывают её талию, притягивая к себе. Он уткнулся носом в её затылок и шепнул: — Спасибо. Хотелось спросить «за что?», но она не стала. Отчего-то эти слова были нужны ей самой. На самом деле и она была далеко не из бедной семьи. Мать удачно выскочила замуж за богатого мужика всего через год после развода с отцом. Так что, будь Мисо чуть менее упрямой и самодостаточной, то спала бы на зефирной перине и укрывалась сахарной ватой. Если бы хотела, но… Ей было сложно признаться самой себе в том, что она просто старалась быть такой, как её отец. Настоящей, живой, искренней с собой и с миром… Быть просто собой. Со своими мечтами, целями и мыслями. Наверное, и Сухёк был таким же… У уха послышался протяжный храп, и ещё до того как Мисо успела как-то среагировать, Сухёк расхохотался. — Прости, прости. Я хотел пошутить немного, понимаю, что эта шутка чуток перебор, — он будто бы неловко отстранился и поспешил открыть дверь. Мисо проследовала за ним в студию. — У нас сегодня ещё работа? — спросила она, проходя за штору. — Нет, я просто хотел сфотографировать тебя. Его низкий голос разнёсся по помещению, обволакивая её со всех сторон.

Почему её и почему сейчас?

Столько вопросов, но Мисо только стояла и хлопала глазами. Она следила за тем, как он протирает камеру, даже не переодевшись, не расстегнув по своему безумно странному обычаю рубашку.

«Неужели скажет раздеваться или что-то такое?» — завертелось в её голове, и он, положив камеру на стойку, сделал шаг к ней, ещё один…

Ещё немного ближе, и его лицо в сантиметре напротив. Сердце заколотилось как бешеное, казалось, ещё секунда, и оно выскочит из груди и ускачет как мячик-попрыгунчик в неизвестном направлении. Но Сухёк просто стоял и смотрел в её глаза, пока Мисо пыталась смотреть куда угодно, лишь бы не на него. Лицо горело. Она была уверена, что он уже заметил алеющие щёки. — Ты такая красивая, когда смущена, — его голос прозвучал ниже обычного, словно забираясь под кожу так же, как она перед сном заползала под одеяло. Всё, что смогла сделать Мисо, — закрыть глаза. Она сама не знала, зачем… Ждала ли она поцелуя или пыталась скрыться от его взгляда? У неё не было ответа на этот вопрос. Щелчок «Полароида», который уже был запечатлён в её памяти, разорвал тишину. Она открыла глаза. Сухёк стоял, улыбаясь, слегка потряхивая рукой, ускоряя проявление фото. — Смотри, — тихо сказал он, протягивая ей маленький снимок. А на нём, словно кто-то другой. Будто и вовсе не она.

Девушка с закрытыми глазами, слегка приподнятой головой. Распущенные волнистые волосы аккуратно лежали на плечах, будто их уложили специально. Платье не просто красиво сидело на её фигуре, оно словно стало второй её кожей. На фото была нежная и воздушная девушка, совсем не такая, как Мисо. Не такая, какой она видела себя.

Она никогда не видела себя такой.

Взгляд поднялся вверх, и первое, что она увидела — его глаза, внимательно её изучающие. В его взгляде не было похоти, не было, впрочем, и чего-то другого, он просто наблюдал. Словно запоминая её, так… Так, будто он сам и есть то самое «фото на память». Внутри что-то щёлкнуло, что-то, что заставило её шагнуть вперёд. Всего один шаг, и между ними не осталось свободного места. — Сухёк, — произнесла она и, хмыкнув, продолжила: — Ты и впрямь идеальная партия. Мисо приподнялась на цыпочки, чтобы коснуться его губ своими, но её слова, кажется, и в нём что-то переключили. Он притянул её за талию, проскользнув второй рукой вверх по спине, положил ладонь на её затылок, вовлекая в поцелуй. Она ответила сразу, чуть наклонив голову вбок, сделала шаг назад, не разрывая поцелуя, легко потягивая его за собой. Сухёк усмехнулся в её губы, разрывая поцелуй. — Если я сейчас не остановлюсь, то сойду с ума, — сбивчиво произнёс он, хватая воздух ртом. — Ты просишь прекратить? — спросила Мисо, открывая глаза. — Я умоляю, — его голос прозвучал тише, когда он подался вперёд, едва касаясь губами её уха, — умоляю, позволь мне сойти с ума рядом с тобой. Сердце замерло на миг. Отчего-то эти слова звучали для неё не так, совсем не так, как звучали из других уст. Отчего же они откликались в её сердце так сильно, будто он только что сказал: «я люблю тебя, Ли Мисо»? Она потянула его за рубашку, приподнимаясь и тут же касаясь его губ уже без опаски. Руки окольцевали шею, когда он позволил ей протолкнуть язык в свой рот. Сухёк легко подхватил Мисо под бёдра, слегка касаясь пальцами кожи её ног, и она невольно охнула в поцелуй. Он отстранился на мгновение, словно давая ей последний шанс оттолкнуть, спуститься с его рук и бежать без оглядки. Но она не стала… Для неё, казалось, всё уже было решено, когда она впервые вошла в эту дверь. Стоило ей оказаться здесь, и она уже не сможет уйти. Да даже если уйдёт, Мисо знала, что её сердце останется тут, в его тёплых руках. Она поддалась вперёд, и когда их губы снова соприкоснулись, пути назад больше не было. Когда его влажный язык коснулся её шеи, она почти взвизгнула, вцепившись пальцами в его плечи. — Хах, — вырвалось у него, когда они приземлились на диван. Мисо оказалась сверху, сидя на нём, и её дыхание перехватило. Он казался ей таким нереальным, будто эфемерное существо, с лицом, что было высечено из камня искусным мастером. Она провела по нему пальцами. Контуры скул ощущались под мягкой и упругой кожей. Слегка коснулась подушечками его носа, медленно ведя рукой вниз к мягким губам, котрые под её пальцами казались такими горячими. Сухёк легонько прикусил безымянный палец правой руки, заставив Мисо подпрыгнуть. — Трусишка, — хихикнул он. — И чего ты кусаешься? — проскулила она. — Могу укусить за что-нибудь другое, — тихо рассмеялся он. Лицо вспыхнуло. Мисо хотела скрыть смущение, закрывая его руками, но Сухёк не позволил, вновь вовлекая в поцелуй. Она ответила мгновенно, не думая. Его руки сползли на бёдра, слегка сжимая их вместе с тканью платья. Мисо углубила поцелуй, буквально впиваясь в его губы, проталкивая язык в его рот. Руки поползли к рубашке, цепляясь пальцами за пуговицы. Она простонала в поцелуй, чувствуя, как руки Сухёка легли на кожу под платьем, ловко пробираясь пальцами под бельё. Сердце было готово выскочить из груди от любого его касания. Руки тряслись, то ли от нетерпения, то ли от внезапного стыда. Ей никак не удавалось расстегнуть эту чёртову рубашку, а вот Сухёк лёгким движением руки сделал это за неё, дёрнув края рубашки в сторону. Пуговицы разлетелись в неизвестном направлении, молния на платье расстегнулась с тихим жужжанием, и стоило шёлку соскользнуть с её плеч, как тишину, сотканную из их дыхания и стука сердец, разорвал дверной колокольчик. Сухёк за долю секунды поднял Мисо за бёдра и, усадив на диван, поспешил за штору. Бурча что-то невнятное себе под нос. — Чёрт, — еле слышно выругалась она, — умудрились же дверь не закрыть. И вот тут включилась слепая паника. Она уже хотела одеться и уйти, и, наверное, стоило бы сделать это сейчас, пока ещё не поздно остановиться. Как бы она ни старалась, ей было сложно принять то, что она просто не сможет смотреть ему в глаза как работник студии, а ведь ей так нравилось быть здесь стажёром-фотографом. Лёгким движением руки она застегнула молнию на платье и встала с дивана, направляясь к выходу.

Если не сейчас, то потом она уже не сможет уйти.

Мир затянула гнетущая тишина, разрываемая звоном колокольчика. Её рука почти коснулась шторы, когда из-за неё появился Сухёк. Мисо вздрогнула и хотела уже как-то оправдаться, хоть как-нибудь, да как угодно, но… Один шаг… Его руки на её талии, а за её спиной — холодная стена. Мисо не успела понять, когда он развернул её, но сейчас она была прижата к стене, и всё желание сопротивляться и бежать растеклось по телу волной дрожи, когда его губы коснулись шеи. Она даже не почувствовала, не услышала, как он расстегнул платье. Мисо поняла, что его больше нет, только когда этот кусок шёлковой ткани упал на пол у её ног. Тихий щелчок, и бюстгальтер оказался там же. Обе его руки легли на грудь. Губы дорожкой обжигающих поцелуев устремились вниз. Мисо пискнула как мышь, когда губы Сухёка коснулись её груди. Она почувствовала, что её бельё уже взмокло, а желание, которое она тщательно пыталась подавить, растёт с каждой секундой. Он облизывал сосок правой груди по кругу, другой рукой легонько сминая левую. Воздуха не хватало, Мисо запрокинула голову вверх, закрывая глаза. Сухёк отстранился и тут же припал к левой груди. Свободная рука проскользнула вниз по талии и бедру к промежности. Пальцы забрались под бельё, и постанывания Мисо сменились громким, ужасно пошлым стоном, что сорвался с губ, когда его пальцы проникли в неё с хлюпающим звуком. Сухёк всё это время не издавал никаких стонов. Не было ничего, кроме его сбившегося тяжёлого дыхания. Он отпустил сосок и припал губами к её шее, заставив её сжаться изнутри. Мисо было стыдно открыть глаза и взглянуть на него, потому что хлюпающие звуки становились всё громче. Он стянул ненужное, уже промокшее насквозь бельё и приподнял её вверх, заставляя зацепиться за его бёдра ногами. Его дыхание в шею стало рваным. Сухёк буквально выдернул пальцы, заставляя Мисо проскулить. Однако она не успела что-то сказать или сделать. Мисо вскрикнула, когда его член рывком оказался внутри. Не от боли, а от неожиданности и внезапного чувства заполненности. Он толкался в её тело так легко, ритмично и без особого труда проникая внутрь с хлюпающим постыдным звуком. Он тихо застонал в её плечо, а вот Мисо уже не удавалось хоть как-то сдержать себя: звонкие стоны наполнили небольшое помещение. — Держись, — прохрипел Сухёк, подхватывая её за бёдра. Она еле успела ухватиться руками за его плечи. Пару шагов, и она уже была на диване, лёжа на спине и зажмурившись от какого-то абсурдно детского стыда. Мисо прислушалась: шелест фольгированной упаковки, звук упавшей на пол одежды. Его дыхание на её лице. Она открыла глаза и наконец увидела его не менее смущённое лицо. Еле сдержав смех от мысли, что он похож на смущённого подростка, хотя в день, когда она впервые увидела его, был похож на мужчину с непомерным опытом… Но сейчас… Она потянулась к нему, не в силах больше ждать. Сухёк пристроился между её ног, направляя себя ко входу. Мисо подалась бёдрами вперёд, и он наконец снова оказался внутри. Теперь уже его низкий гортанный стон наполнил это маленькое помещение. Он толкался осторожно, пока Мисо не запрокинула голову, цепляясь за обивку. Мягкие ровные толчки сменились яростным вдалбливанием её тела в диван, когда он, кажется, почувствовал, что она уже на грани. Мисо хватала воздух ртом, пытаясь хоть как-то удержать себя в сознании, которое затуманилось огромным количеством ощущений. Дрожь прокатилась по телу от кончиков пальцев ног вверх и застыла внизу живота. Ещё один толчок внутрь, и она вскрикнула, чувствуя, словно изнутри что-то вырвалось наружу. Казалось, что вспышка фотоаппарата ослепила её на мгновение, и затем её тело обмякло, всё ещё дрожа в его руках. Ещё несколько грубых толчков внутрь, и Сухёк рухнул рядом, сгребая её в объятия. Он потянулся куда-то вбок рукой, и мягкий плед накрыл их мокрые от пота тела. Щелчок «Полароида» заставил её открыть глаза. — Фото под названием «МЫ», — тихо шепнул он. Мисо не стала спорить, да и не смогла бы: его губы снова нашли её в поцелуе, теперь значащем для неё больше, чем «ничего, кроме секса».