Фото на память

С того дня прошел уже почти месяц. Да не просто прошел, а буквально пролетел на ускоренной перемотке. Мисо стояла у стойки в студии, проверяя накладную по доставке под скулеж и попытки курьера хоть как-то оправдать свое опоздание. Мисо очень сильно не хотелось разбираться с документами и прочей ерундой, но сегодня был особенный день. Сквозь стеклянную дверь студии Мисо смотрела на дождь, что крупными каплями ударял по земле. Прошлое воскресенье всплыло в памяти.

***

— Тебе плевать на мать! Если бы ты действительно что-то делал, то она была бы жива! Но ты только работал, и это всё, что ты мог сделать? Ты даже не заметил ее состояния! — кричал Сухёк на отца, заставляя Мисо сжаться всем телом в комок неприкрытого ужаса. — Я не собираюсь становиться таким, как ты! — Ну и что сопляк вроде тебя может знать?! Мисо зажмурилась, услышав шлепок. Она не знала, кто именно получил по лицу, не знала истинных причин ссоры Сухёка с отцом, не знала и то, что сподвигло господина Ли прийти сюда в этот день. Ей было страшно, что и без того хрупкая семейная связь, что трещала по швам каждый божий день, — разрушится. И дело было явно не в наследстве, про которое то и дело ворчал отец Сухёка. Как бы ее любимый ни хорохорился, Мисо была уверена на все сто — он нуждался в отце, нуждался как никто другой. Пусть Сухёк и кричал на отца, выгонял его из студии, но он действительно любил его, даже если и пытался это скрыть. То же было и с его отцом. Сложно было не заметить любовь господина Ли к своему сыну, просто его попытки сделать как лучше приводили к сплошным скандалам. За это время Мисо поняла, что дело было далеко не в том, что они не понимали друг друга, но способа примирить этих двух вечно орущих друг на друга мужчин у нее все ещё не было.

***

Смотря на дождь, бьющий по стеклу, она думала о том, не поругаются ли эти двое на поминовении к годовщине смерти мамы Сухёка. Курьер уже ушёл, а Мисо просто присела на стул, протирая линзы фотоаппаратов. За спиной что-то скрипнуло, затем хрустнуло и с грохотом упало. В последнюю секунду, успев обернуться, ей всё же удалось чудом поймать красный фотоаппарат за ремень. Однако всё остальное, что лежало на этой полке, разлетелось по полу; кажется, одна из камер и вовсе разбилась. Мисо наклонилась, поднимая упавшие принадлежности, и краем глаза заметила, что между стеной и стойкой что-то лежит. Будто оно провалилось туда и застряло… Быстро собрав всё, что рухнуло на пол, она взглянула за стойку и вытащила оттуда толстенный фотоальбом в кожаном переплете, украшенный не менее толстым слоем пыли, паутины и надписью «Ли Суми». Интересно, сколько лет он там пролежал и почему его никто не заметил? Фотоальбом, кажется, принадлежал маме Сухёка, к последней странице была приклеена малярным скотчем маленькая кассета от старой видеокамеры. Её корпус потрескался, так что Мисо аккуратно завернула находку в пакет и сунула во внутреннее отделение своей сумки. Дождавшись уставшего Сухёка, Мисо направилась домой, потому что сама порядком вымоталась. Родители всё ещё осуждали то, что до свадьбы осталось мало времени, а Мисо и Сухёк живут раздельно. Но всё было до безобразия просто: он не хотел переезжать к ней, а она не хотела жить в студии. Казалось, это была бы подходящая причина для ругани, но они понимали друг друга. Было сложно резко сменить свой образ жизни, пусть даже люди вокруг беспристрастно вторили, что любовь способна изменить человека в одно мгновение. Сухёк и Мисо точно знали, что это не так. Внезапно назначеная дата свадьбы окончательно доказала то, что даже если вы любите друг друга больше жизни, не так просто перешагнуть через себя в кратчайшие сроки. Хотя чего уж там, они действительно пытались это сделать… Смотрели дом неподалеку, искали квартиры, но отчего-то все варианты казались им не тем или не там. Что раздражало родителей ещё больше. Вот путь сами бы попробовали внезапно сменить место жительства, просто потому, что это, якобы, «важно». Мисо уже добрела до дома, движимая желанием поспать, так как вчера ей не удалось сомкнуть глаз из-за дурацкого похода за платьем. По правде говоря, она была несказанно рада, что Сухёк не пошел с ней и ее матерью, ибо ничего более нудного в своей жизни она ещё не делала. Восемь часов тупых примерок в трёх салонах, чтобы в итоге вернуться за первым вариантом, который они присмотрели. Сухёку тоже приходилось несладко в последнее время… Он то и дело был на взводе из-за предстоящей свадьбы. Его отец названивал по десять, а то и двадцать раз на дню, с наитупейшими вопросами. Вот и спрашивается, для чего они поручили организацию свадьбы родителям, если в конечном итоге сами всем этим и занимаются?.. Мисо вздохнула, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов у двери в квартиру, вспомнив о кассете. Рядом был сервисный центр для телефонов и прочей техники, так что, снова громко вздохнув, Мисо поспешила туда. К счастью, они действительно занимались оцифровкой кассет, поэтому сунув мастеру в руки едва не рассыпавшуюся пленку, с самодовольной мордахой наконец-то направилась отдыхать. Уже дома Мисо заметила сообщение от Сухёка, который теперь пользовался смартфоном. Оказалось, что его даже не пришлось учить. Память штука интересная.

Сухёк:

Очень скучаю по тебе,

а мы не виделись всего час.

Мисо: На стойке есть фотоальбом, это твоей мамы?

Сухёк:

Что? Откуда он?

Мисо: Хороший вопрос, он застрял между стойкой и стеной, думаю, он пролежал там довольно долго. Может, ты уронил и забыл.

Сухёк:

В том-то и дело, что

я впервые вижу этот альбом.

Похоже, он принадлежит маме.

Мисо: Тогда посмотри его и ложись спать, я тоже сейчас пойду.

Сухёк:

Доброй ночи.

Люблю тебя.

Мисо: И я тебя люблю. К её удивлению, сон нашёл ее сразу, но длился не так долго, как хотелось бы. Уже в шесть утра Мисо сидела на кухне, медленно размешивая сахар в кружке кофе. Нужно было забрать оцифрованную кассету и пойти в студию. Сухёк наверняка уже тоже был на ногах, а значит, ждал её. А ровно в 06:55 Мисо уже стояла у дверей сервисного центра. Мужчина, что там работал, встретил ее с улыбкой. — Можно мне, кроме флешки, ещё на телефон перекинуть? — спросила Мисо, забирая почти развалившуюся кассету, которую для надёжности обмотали изолентой. — Конечно, без проблем, — улыбнулся работник центра. Мисо смотрела по сторонам, изучая взглядом лежащие на полках записывающие устройства, детали телефонов и прочие незнакомые ей технические изыски. Краем глаза даже заметила старый дисковый проигрыватель, кажется, он назывался CD-player или как-то так. — Вот, всё готово, — улыбнулся мужчина, протягивая ей флешку и телефон. Мисо в долгу не осталась, дала ему ещё двадцать тысяч вон просто в знак благодарности — вроде бы мелочь, а приятно. Выйдя из сервисного центра, она села на автобус и, воткнув наушники, запустила видео. Прошло меньше минуты с его начала, но у неё в голове уже появилась идея. Мисо: Чуть-чуть позже подойду, есть срочное дело.

Сухёк:

Хорошо.

Она вышла на ближайшей остановке и села в такси. Мисо была уверена, что отец Сухёка в больнице, и не ошиблась. Улыбаясь, будто бы больше всех в мире рада его видеть, она поклонилась ему, сразу же протягивая флешку. — Посмотрите, пожалуйста, как будет время, желательно сейчас. Это очень важно, — сказала Мисо мягким ласковым голосом. — Что это? — сухо спросил господин Ли. — Письмо из прошлого, — снова улыбнулась Мисо и поспешила на выход, даже не оглядываясь. Нужно было срочно показать это видео Сухёку.

***

Он сидел на диване с фотоальбомом в руках, который никак не ожидал увидеть. Внутри было так много счастливых фотографий семьи. Той самой семьи, которую Сухёк любил. Когда мама покинула их, кажется, он совсем забыл, что именно значит семья. Что она значила для мамы и для него в то время. Он забыл, каким был отец и как сильно любил его тогда, как сильно мама любила их обоих. Всё это со временем стёрлось, оставив после себя только скорбь. Сложно было представить и принять то, что люди вычёркивали счастливое прошлое, оставляя лишь боль и глупую обиду. Нет, он всё ещё злился на отца, но был готов простить его в будущем, если и тот сможет признать, что тоже всё это время был не прав. Сухёку было тяжело так много взаимодействовать с отцом, потому что прошлое беспрестанно напоминало о себе. Отец был так занят, что не нашёл времени, чтобы хотя бы мельком заметить состояние мамы. Хотя по факту и Сухёк недалеко ушёл. Думая что все вокруг него идеально… Он вздохнул, и именно в этот момент колокольчик на двери зазвонил. Сухёк ни на мгновение не сомневался, что это Мисо, но вот только она почему-то выглядела взволнованной. — Держи! — громко сказала она, протягивая свой телефон, отчего Сухёк даже вздрогнул. Это было не в стиле Мисо. Он уже давно привык, что она может быть резка и прямолинейна, но чтобы вместо «привет, любимый» — «держи», такое точно было впервые. — Зачем? — спросил он, не скрывая своего удивления. — Посмотри видео, это очень важно, — протарабанила она, поворачивая табличку на двери с надписью «Закрыто». Сухёк прошёл за штору с телефоном Мисо в руках и, присев на диван, нажал на кнопку воспроизведения.

***

— Привет, мой хороший! — сказала Суми, улыбаясь в камеру. — Ты ещё не родился, а твой папа так много работает, что уснул прямо за столом, только посмотри, какой он смешной. Она направила камеру поближе, и Сухо внезапно захрапел, так что она чуть было не выронила камеру. — Пойдём, покажу твою комнату, — она шла по коридору, направляя камеру на себя и улыбалась. — Вот тут ты будешь спать. Ты можешь поверить, что твой папа сам вырезал эту кровать для тебя? Я тоже не могу. Он почти два дня вырезал её под пристальным надзором мастера. Вот как сильно он тебя любит!

Щелчок, и кадр сменился.

— Посмотри на себя — это ты! Сухёк, ты такой красивый! Знаешь, я шутила, что если ты родишься девочкой, то сразу же отдам тебя в детский дом! Без шуток, я это прям перед родами громко сказала в палате под смех врачей! Конечно, я бы не отдала, но мне очень хотелось, чтобы первый ребенок был мальчиком. Потом, когда у тебя будет сестрёнка, ты сможешь её защитить! — маленький Сухёк всхлипнул. — Ну не расстраивайся, до этого ещё очень далеко.

Очередная смена кадра на плёнке в этот раз не сопровождалась щелчком.

— Вы только посмотрите, — тихо сказала Суми. — Абсолютно одинаковые, даже ДНК-тест ни к чему. Спят нога на ногу и руки скрестили, оба с книгой на лице. Камера направилась на Сухо и Сухёка, которому едва исполнилось пять. Они спали сидя на диване, и у обоих на лице была книга, что очень веселило Суми. Она тихо посмеивалась, переводя камеру с одного на другого.

Маленькие помехи сменили кадр.

— Ну же, скажи это, давай, как репетировали, — прозвучал голос Суми с направленной на Сухо камерой. — Ну! — Поздравляю тебя с поступлением в старшую школу, сынок. — Почему так безэмоционально? — заворчала Суми. — Я поздравил его лично час назад, не понимаю твоих… — Это для семейной хроники! — громко сказала Суми. — Дорогой сын, — суровым голосом начал Сухо, но Суми закашляла, и он продолжил уже весело: — Сухёк, поздравляю тебя с поступлением в старшую школу, я надеюсь, ты станешь врачом, как и мечтал. — Вот, другое дело, — рассмеялась Суми.

Щелчок сменил кадр.

Слепящее летнее солнце, а затем сад, в котором стояла Суми в окружении ярких цветов. Она махала в камеру, счастливая и такая живая. — Сухёк, смотри, здесь мы посадили дерево, когда ты родился! Милый, поверни камеру. Камера повернулась, и в саду оказалось небольшое дерево. Казалось, что на нём было совсем мало листьев, и его мог сломать даже лёгкий ветерок, но Суми, подбегая к нему, так улыбалась, будто это самое крепкое дерево в мире.

Кадр снова сменился лёгкими помехами.

— Смотри, Сухёк, я открыла свою фотостудию в день, когда ты поступил на врача! Здорово же? Теперь мы оба на шаг ближе к своей мечте. До сих пор не понимаю твоего желания стать врачом, — Суми улыбалась, показывая вывеску за своей спиной, пытаясь остаться в кадре. — Надеюсь, хорошо видно! Хочу однажды сделать ваше с папой фото ко…

Помехи помешали расслышать последние несколько слов, а затем кадр снова сменился.

— Сухёк, — глаза Суми были наполнены слезами. — Я умираю… Как же это глупо… Она всхлипнула и вытерла слезы руками. — У меня терминальная стадия рака, и, похоже, я не смогу быть на вручении твоего диплома. Мне так жаль… Я даже не могу сказать вам об этом. Тебе или отцу. Заметила слишком поздно. Я не придавала значения болям в животе, думая, что просто слишком много ела острого в последнее время. Прости меня, надеюсь, твой отец тоже меня простит. Ему было тяжело смириться с тем, что у нас больше не будет детей… Мне так жаль, что ему пришлось это принять. Мне так жаль, что я не узнала о болезни раньше, что не смогла попробовать вылечить рак. Так жаль, что я не увижу твоё будущее и ваши достижения — твоего отца и твои. Я… Суми поставила камеру и села на диван. — Я бы хотела увидеть твоих детей! То, как твой отец делает для них кровати в мастерской… То, как выросло твоё дерево… Надеюсь, что вместо меня всё это сделаете вы с отцом. Я ужасно рада, что вы оба были частью моей жизни. Благодарна вам обоим. Тебе, Сухёк, за то что ты мой сын, за то что ты помогал мне с фотостудией, у тебя невероятный талант к фотографии. Эх, хотелось бы увидеть, как ты пришёл к своей мечте. Наверное, ты уже очень крутой и известный в Корее хирург. Да? Спасибо, Сухо, за то что стал всем моим миром и подарил мне лучшего сына на свете. Я так люблю вас. Она показала огромное сердечко руками и рассмеялась сквозь слезы. — Если вы ругаетесь, я вернусь с того света и отлуплю вас обоих! Слышишь, Сухо? А ты, Сухёк? Вы самые лучшие в мире мужчины, так что оставлю вам эту запись и фотоальбом на стойке. Я делала так много фотографий каждый год, боже, этот альбом такой огромный. Я буду по вам скучать и смотреть за вами с неба. Тоже, хотя бы иногда скучайте по мне, ясно? Люблю вас, мои хорошие. Прощайте. Она поднялась к камере, и экран потух, но работа видеокамеры не остановилась. Ещё несколько секунд громких всхлипов, почти переходящих в крик, и запись завершилась.

***

Мир вокруг Сухёка изменился до неузнаваемости. То, в чём он винил отца, то, в чём винил себя, оказалось лишь домыслами. День её смерти стал настоящим адом для выпускника университета. Он сдал последний экзамен, когда ему сообщили о самоубийстве матери. Сейчас, сидя на диване и сжимая в руках телефон Мисо, было абсолютно ясно, что мама не хотела, чтобы они видели её боль и жалели, что семья из двух врачей не способна её спасти. Именно потому она решилась на этот шаг… Его глаза были полны слёз, но они не лились по щекам. Сухёк не плакал, держась изо всех сил. Пытаясь наконец не цепляться за прошлое. За собственные крики, за тот день, когда он проклял отца, за то, что тот якобы довёл маму до самоубийства. Не цепляться за ненависть к себе — за то, что он не заметил ни единого тревожного звоночка. Он даже не забрал свой диплом, а просто сидел в этой студии, пока не появился первый клиент, а потом ещё один с погребальной фотографией. И затем жизнь будущего хирурга, закончившего с отличием лучший университет Кореи, стала жизнью фотографа. Сейчас Сухёк гордился тем, что делает, действительно гордился тем, что исполняет мечту своей мамы и себя самого, потому что за это время его мечтой стало делать фотографии людей, которые действительно счастливы. Когда-то это было только мечтой его мамы. А Сухёк хотел стать всемирно известным врачом, таким как его отец. Иногда то, кем ты действительно хочешь быть, и то, чем ты хочешь жить, приходит к тебе после того, как ты обретаешь профессию. В случае Сухёка так и произошло. То, что он действительно полюбил, пришло к нему именно с этой фотостудией. Мысль о том, что стоило бы попросить прощения у отца, который наверняка страдал не меньше, чем Сухёк, вспыхнула словно спичка. Он соскочил с дивана и, вытащив из альбома большое фото мамы, на которое смотрел несколько часов до прихода Мисо, и уже готов был поспешить к отцу, но замер на месте. Как говорится на ловца и зверь бежит, так что Сухёк улыбался, когда из-за шторы вдруг вышел отец, который, кажется, тоже только что плакал. Отец сделал всего пару шагов, и Сухёк обнял его почти рывком, оказавшись рядом. Он ещё скажет ему «прости», извинится за всё, что когда-то наговорил, но сейчас ему хотелось плакать в плечо человека, перед лицом которого он хлопал дверью, и, кажется, отцу сейчас этого тоже было достаточно. — Ли Сухо, Ли Сухёк, — раздался голос Мисо, и они одновременно обернулись. Вспышка полароида чуть не заставила Сухёка моргнуть. — Фото под названием «Семья»! — громко сказала Мисо, указывая на фотографию мамы в руке Сухёка. — Я не согласен! — проворчал отец. — На фото не хватает моей невестки. Сухёк засмеялся, когда Мисо отрицательно замотала головой. Он знал, что это не последнее фото, что столько ещё не сказано и не сделано. Но был уверен наверняка, что теперь каждое фото под названием «Семья» будет приносить ему только счастье. Счастье, запечатлённое на фото-плёнке под названием «Жизнь».