Ночные аристократы

Ночь в Королевской Гавани опустилась густой тенью. Луна пряталась за облаками, и только редкие огни факелов освещали грязные улочки бедняцкого квартала. Слухи о шайке бандитов, что терроризировали местных, дошли до семьи Волкихаров. Рагнар слушал жалобы купцов и ремесленников, и однажды вечером сказал детям: — Пора проверить, на что способны ваши новые доспехи. Сегодня вы идёте со мной. Бьёрн, Флоки и Эйла переглянулись, и в их глазах вспыхнуло предвкушение. Они давно мечтали показать отцу, что не дети, а воины. Тени Волкихара, призванные Сераной, скользили впереди, почти не касаясь земли. Они указывали путь, где притаились бандиты. В глубине двора слышался смех, звон монет и женский плач — бандиты делили награбленное и издевались над пленниками. Рагнар поднял руку, останавливая семью. Его голос был твёрд: — Сегодня вы сражаетесь сами. Я лишь наблюдаю. Бьёрн шагнул первым. Его тяжёлые сапоги грохнули о камни, и он ринулся вперёд, размахивая двуручной секирой. Один удар — и деревянный стол, за которым сидели двое бандитов, раскололся пополам, а вместе с ним — кости несчастных. Бьёрн ревел, словно дракон, и его сила пугала врагов сильнее, чем сама смерть. Флоки действовал иначе. Он прыгнул на крышу низкой постройки, натянул лук — и стрела пробила горло сторожевому бандиту, который не успел поднять тревогу. С ловкостью тени он скользнул вниз, короткий меч блеснул в свете факела, и ещё один противник упал, даже не поняв, откуда пришёл удар. Эйла стояла позади, её глаза светились холодным голубым светом. Она подняла руки, и вокруг троих нападавших вспыхнули костяные оковы, поднятые её магией некромантии. Бандиты закричали, когда мёртвые руки стиснули их ноги. Девушка шагнула вперёд, клинки мелькнули — и враги рухнули замертво. Но битва не была лёгкой. Один из бандитов, сильный и трезвый, сбил Бьёрна с ног, ударив дубиной в шлем. Мир качнулся перед глазами юноши. Лишь закалённая сталь, выкованная руками отца, спасла его от смерти. Флоки, увлёкшись, не заметил, как двое подошли сзади. Один вонзил нож ему в бок — к счастью, броня остановила клинок, но боль и ярость вспыхнули внутри. Юноша вывернулся, хладнокровно всадив кинжал в глаз нападавшего, а второго прикончил метким выстрелом почти в упор. Эйла же впервые ощутила тяжесть убийства. Когда один из пленников, мальчик лет двенадцати, с ужасом посмотрел на неё, её руки дрогнули. Она поняла: её сила — страшная, и каждое заклинание может обернуться кошмаром. Когда последний бандит упал, Рагнар вышел из тени. Он медленно прошёлся среди тел, словно оценивая работу кузнеца. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах гордость боролась с суровой строгостью. — Вы сделали то, что должно было быть сделано, — сказал он. — Но помните: сила — это ответственность. Бьёрн, твоя ярость хороша, но ты забываешь о защите. Флоки, твоя ловкость впечатляет, но ты рискуешь слишком смело. Эйла… твоя магия сильнее, чем ты думаешь. Но не позволяй ей управлять тобой. Он положил руки на плечи каждого. — Сегодня вы стали настоящими воинами. Но впереди будет больше крови, больше теней. Будьте готовы. Когда они возвращались домой, город уже спал. На улицах было тихо. Серана ждала их у порога, и, увидев детей в крови и пыли, сразу всё поняла. Она не сказала ни слова — просто обняла каждого. И в ту ночь семья Волкихаров поняла: их путь только начинается.

***

Бьёрн сидел на обломках бочки, вытирая кровь с лица. Его сердце ещё грохотало в груди, как кузнечный молот. Он думал: «Я смог… Я по-настоящему сражался. Но если бы дубина того ублюдка была тяжелее? Если бы доспех не выдержал? Я бы умер. А отец смотрел и не вмешался. Значит, он верит во мне. Я должен стать сильнее, чтобы он никогда не усомнился…» Флоки мрачно осматривал свой лук. Дерево слегка треснуло у основания, и он злился — на себя, на врагов, на собственную беспечность. «Я всегда хотел быть хитрее, быстрее… Но это стоило раны. Один шаг — и меня бы не стало. Я не хочу умереть как дурак. Я стану тенью, которую никто не поймает. Буду тем, кто всегда впереди.» Эйла стояла в стороне, её руки дрожали. Она не могла отвести глаз от своих заклинаний — от того, как мёртвые руки рвали живых. «Я спасла нас… но какой ценой? Я вижу их лица, слышу их крики. Магия страшна. А если однажды я не смогу её остановить? Что, если я стану чудовищем хуже врагов? Но мама и папа верят в меня… значит, я должна научиться контролю.» После битвы Когда семья вернулась домой, Рагнар обнял жену и детей, но заметил тень сомнений в их глазах. Он поцеловал Серану в висок и прошептал: — Они выживут. Я сделаю из них лучших воинов этого мира. Серана улыбнулась мягко, с той материнской уверенностью, что умела только она. А в сердце Рагнара мелькнула неожиданная мысль: «Если бы у нас было десять дочерей, я бы не таскал их в такие битвы. Я занялся бы торговлей, открыл бы сотни лавок, и пусть мир катится к чёрту. Но у нас три, и я обязан научить их держать меч, как держу его я.» Он сжал руку Сераны, и она ответила ему тихим поцелуем. Их любовь была тем, ради чего он всё ещё шёл вперёд, даже сквозь кровь и смерть.