Ночные аристократы

Глава 13. Пир у короля Королевская Гавань гудела, как улей. Весть о том, что сам король пригласил «чужеземных аристократов», разлетелась по улицам быстрее, чем гонец. Любопытство и зависть смешались: кто такие эти северяне с черными волосами, чья красота и сила затмили даже рыцарей турнира? Вечером ворота Красного Замка распахнулись, и семья Волкихар вошла в пиршественный зал. Свет тысяч свечей отражался в золоте и серебре. Музыканты играли, а вино лилось рекой. Роберт Баратеон сидел во главе стола, гремел смехом, размахивая кубком. Рагнар шёл первым, высокий, как каменная стена, сдержанный и суровый. За ним Серана — бледная, как луна, но чарующая, словно сама ночь. Её глаза заставляли мужчин задерживать дыхание, а женщин — опускать взгляд. Дети держались рядом: Бьёрн в простой, но крепкой одежде; Флоки — в синем плаще, что придавал ему загадочность; Эйла — в лёгком наряде мага, но без следа показной роскоши. — Вот они! — загремел Роберт. — Те, кто вернул турниру честь! Садитесь, сегодня мой зал ваш! Семье отвели места рядом с Ланнистерами. Серсея холодно скользнула взглядом по Серане, и в её глазах мелькнула зависть: чужестранка выглядела моложе, прекраснее и явно привлекала внимание мужчин. Тирион улыбался — наблюдая за новыми гостями, он будто читал книгу. Джейме же смотрел на Рагнара, как на соперника, оценивая каждое движение. — Откуда вы пришли? — спросил Лорд Варис, сидевший чуть поодаль. Его голос был мягок, но за словами пряталась тень. — Весторос не знает ваших гербов. Рагнар не стал юлить: — Из земли, что не отмечена на картах. Нас принесла сюда судьба. — И тьма, — тихо добавила Серана, подливая себе вина. Её слова пронзили слух Вариса, и он замолчал, будто взвешивая каждое сказанное ею слово. Пир продолжался. Танцы сменяли застольные песни. Молодые аристократы пытались заговорить с Эйлой, но её братья держали их на расстоянии. Один из пьяных рыцарей дерзнул ухватить девушку за руку — и тут же встретился с холодным, звериным взглядом Бьёрна. Его ладонь сжала кубок так, что тот треснул, и рыцарь моментально отступил. Роберт грохотал смехом, но Джейме заметил это и нахмурился. Когда пир достиг разгара, Серана вдруг уловила в толпе странный взгляд. Тень мелькнула у колонны — и исчезла. Она знала этот холод, это ощущение чужого дыхания. Безликие. Склонившись к мужу, она прошептала: — Они здесь. Мы не одни. Рагнар не ответил сразу. Он лишь взял её за руку, и его взгляд стал ещё темнее. Сегодня они были гостями. Но завтра — охотниками. Тяжёлые блюда сменяли друг друга: жареный кабан, рыба в меду, дичь, ломящиеся от винограда блюда. Музыканты играли всё громче, но за весельем прятались взгляды — оценивающие, завистливые, настороженные. — Не часто в Королевскую Гавань прибывают семьи, о которых никто ничего не знает, — лениво произнёс Джейме Ланнистер, склонившись к Рагнару. Его улыбка была светской, но глаза — холодные. — И сразу удостаиваются пира у самого короля. Удивительное везение. Рагнар повернул голову и посмотрел прямо в глаза Серебряному Льву. — Не везение, — сказал он низким голосом. — Судьба. На секунду между ними повисла тишина. Джейме усмехнулся, но его улыбка больше напоминала оскал. Тирион, сидевший рядом, поднял кубок: — А мне нравится. Судьба всегда веселее, чем простое везение. И куда опаснее. Серсея откинулась в кресле, её взгляд скользнул к Серане. — Ваша семья держится слишком гордо для чужеземцев. — Её голос был мягким, но в каждом слове слышался яд. — Будьте осторожны. В Вестеросе гордость часто ломает шеи. Серана ответила лёгкой улыбкой, почти ленивой. — А в нашей земле гордость — это то, что спасает семьи. Иногда и от королей. Роберт, наполовину пьяный, засмеялся и ударил ладонью по столу: — Вот это мне нравится! Наконец-то женщина говорит то, что думает! Шёпот прошёлся по залу. Ланнистеры бросили друг на друга короткие взгляды, и напряжение на миг стало почти ощутимым. Тем временем дети вели себя так, словно играли в собственную игру. Флоки внимательно слушал разговоры за соседними столами, ловя слухи о торговле, войне и долгах. Эйла танцевала, её движения были лёгкими, но глаза холодно следили за каждым аристократом, кто пытался подойти слишком близко. Бьёрн, угрюмый и сильный, сидел рядом с отцом и сжимал кулаки всякий раз, когда кто-то задерживал взгляд на его сестре. — Они чужие, — прошептал кто-то за спиной Вариса. — Но ведут себя так, будто всегда были здесь. — Вот именно, — тихо ответил паук, прикрыв улыбку веером. — И это самое опасное. Под конец вечера Роберт вновь поднялся. — Сегодня Вестерос увидел новых игроков! — проревел он. — Пусть они чужеземцы, но я говорю: пока они за моим столом — они гости короля! Толпа загремела одобрением, но в этом шуме звучали и скрытые нотки: любопытство, зависть, ненависть. Семья Волкихар встала. Рагнар взял Серану за руку, дети подошли ближе. Их силуэт — чёрные волосы, благородная осанка, холодное достоинство — словно резал глаза тем, кто привык считать себя хозяевами столицы. И в тот миг, когда они направились к выходу, Серана снова почувствовала. Тень. Взгляд. Холодный, бесстрастный. Безликие. Она чуть склонилась к мужу: — Они следят. Рагнар не замедлил шаг. — Пусть смотрят, — ответил он. — Но скоро и они узнают: мы не жертвы. Мы охотники.