Sans quitter Paris

West Coast – Lana del Rey

Хосок подходит ближе к балкону, тихими, медленными шагами, бессовестно виляя бедрами, кистями рук элегантно едва заметно рисует в воздухе незамысловатые узоры. Он останавливается в проеме двери, ведущей на просторную лоджию, позволяя лунному свету очертить тонкий хрупкий силуэт, укрыв в тени все сокровенное. Слышится тихий смешок парня, после того как с бледного плеча, уж не без помощи длинных пальцев, сползает шелковый халат. Спустя всего пару ловких движений ранее крепко завязанный на талии ремешок оказывается где-то в стороне, а струящаяся ткань стремительно тянется к полу, не встречая на своем пути и малейшее сопротивление. Нагое тело обдает теплый летний ветер, кротко сдувая с блестящей кожи маленькие освещающие ее частички, переливающиеся под лунным светом. Хосок громко, с наслаждением, выдыхает из лёгких воздух, обеими руками приподнимая отросшие мягкие кудри, желая открыть мужчине незаметный в темноте помещения вид на худую шею. Пусть Хосок и не видит его, но этот тяжелый внимательный взгляд чувствует на себе каждую секунду. Юнги сходит с ума. Перед ним совершенство во плоти, так близко, в зоне доступа, к нему можно притронуться, его можно поставить в любую позу, которую только пожелает творческая душа грешника, с его лика можно писать столько картин, сколько позволит судьба. Оно манит, завлекает, бесстыдно ухватившись за ворот льняной рубахи тянет в свои тенета. Младшего сейчас может увидеть каждый прохожий, изволивший в ночной час поглядеть на чужие балконы, но его это мало волнует, главное, чтобы на него смотрел тот единственный мужчина, приближающиеся шаги которого он уже слышит позади. Главное, чтобы он был доволен. - Ты сводишь меня с ума, беспощадно отбираешь последние капли рассудка, селишься в голове вместо них, - Юнги утыкается носом в чужую шею, чувствует рядом со своим лицом холодную сребряную серьгу, тонкими пальцами ведёт от низа слегка выступающего живота к изящной груди. Хосок улыбается, кладёт свою голову на плечо мужчины, полностью опираясь на сильное тело, слегка подрагивающее от мурашек, утопающее в тягучем сладком удовольствии. С пухлых раскрасневшихся губ срываются тихие, слышные только художнику стоны, когда по соскам проходится холодная рука, контрастируя с тёплым ветром. Сердце младшего колотится в груди с неимоверной скоростью, все его нутро пульсирует, изнывая, желая большего. - Обещай мне, что ещё не раз предстанешь предо мной в таком виде, чтобы я написал с твоего неимоверного лика множество картин, которые покорят этот погрязший в ужасах жизни мир, возложат множество сердец к твоим изящным ногам, совсем рядом со всей моей сутью, со всей моей плотью и душою. - шепчет на ухо парню Мин, заставляя юношу приоткрыть рот в немом стенании из-за горячего дыхания опаляющего нежную кожу. - Хочешь, чтобы я совсем нагой красовался на множестве картин? Чтобы на весь диапазон твоих чувств и мои прелести смотрели миллиарды других мужчин? - Хосок расплывается во власти чужих прикосновений. Ощущает на своих бёдрах, совсем рядом с пахом, большую ладонь, подгибает ногу, будто прикрываясь, касается пяткой колена второй ноги. Он вовсе не против, чтобы с него писались шедевры, его ни капли не интересуют чьи-то глаза, которые будут пошло оглядывать каждую часть утонченного тела. Хосока заботит одна лишь пара, подобная тёмно-зеленому, не тронутому рукой человечества, изумруду, которой он это тело готов подарить. Он хочет видеть в этих глазах пламя обожания, из раза в раз подливает масла в огонь, высекая новые острые углы на статуях, рассказывающих их историю совместного безумия, выводит на ревность сладкими речами. - Я не хочу делить тебя с кем либо, - Юнги целует бледную щеку, одну ладонь оставляя на чужой груди, а второй оглаживая заднюю бедренную часть поднятой ноги, - желаю с упоением смотреть на тех самых мужчин, которым никогда не увидеть, не ощутить в реальности всего тебя, желаю показать всему миру ту сказочную красоту и элегантность, которую в тебе воплотил Господь, зная, что познать её могу один лишь я. Хосок смеётся, смех его мелодичен, будто лучшие таланты священной Земли собравшись воедино писали к нему ноты. Он отстраняется от мужчины, выходит на балкон и обернувшись лицом к возлюбленному художнику, опирается на железные перила. Длинные волосы, спадающие на плечи, слегка шевелит ветер, по телу табунами проходятся мурашки, где-то в груди остаётся не озвученный стон. - Сейчас меня может увидеть каждый желающий, моё тело и мою душу не прикрытые даже тонкой обманчивой шалью, я могу влюбить в себя почти любого, заставить смотреть лишь на меня в считанные секунды, но безрассудно желаю подарить все что имею мужчине с глазами цвета прелестных изумрудов. – Мин безгранично рад, что только что получил признание в любви от своей самой ценной и прекрасной музы, но пока в его голове множится лишь бесстыжое желание взять Хосока прямо на этом балконе, позабыв о простых смертных, которые могут стать свидетелями их порочной любви, показать он этого никак не может. - Возьми меня в своём самом сокровенном месте, на своих перинах, к которым не подпускаешь простолюдин. Оказавшись в твоих руках я каждую секунду хочу ощущать себя особенным, единственным и неповторимым божеством, которое удостоили честью искупаться в океане из чувств прекраснейшего из всех художника, если ты сможешь мне это дать - я соглашусь нести в века твои чувства воплощенные в моем теле, вылитые краской на холсте, но... – Хосок отворачивает голову, делая вид, что горизонты ночного города поглощают все его внимание, беспристрастно ведет тонкими пальцами по железной оградке, играясь, подпитывая ту бесконечную драму, без которой смысла в жизни своей не видит. – если ты не уверен, будь то в своих силах, или же своих возможностях, позволь мне остаться особенным лишь в воспоминаниях грешных душ, видящих меня украдкой на улицах города. Обрести тихое человеческое счастье.

Be There - Seafret

- Конец главы под номером восемь, под названием из всего двух букв «Он». Это был отрывок из биографии Мин Юнги, написанной не менее известным автором Рене Дюраном, к которому художник обратился на смертном одре желая показать миру то, чего не рассмотришь на картинах. – мужчина сделал короткую паузу, оглядев группу туристов, заинтересованно вслушивающихся в его слова. Эта история всегда вызывала в нем слишком много эмоций, отчего бедная пуговица на манжете кремовой рубашки вечно была активно задействована, мелькая между подрагивающих пальцев. – Возможно кто-то из вас знает, что-то ещё об этой истории любви? Или вы догадываетесь, что могло бы быть дальше. - Долго, счастливо и смерть на одной кровати? – слышится слева, где выделяющаяся отсутствием какой либо заинтересованности и неудовлетворенным выражением лица девушка стояла сложив руки на груди. Ее брови выражали весь тот спектр скептицизма, который хранился в ее голове. - На жаль вы не угадали. Мин Юнги получит в свою власть прекраснейшее из всего людского рода существо, отдав в замен все свои чувства и эмоции, свое зродовье и жизненные силы. Его разум не выдержит тяжести надуманной власти и огромных, с каждой секундой возвышающихся все выше над уровнем неба, желаний и ожиданий, которыми его одарила его муза, когда из раза в раз осыпала мужчину комплиментами, заставляя чувствовать себя выше самого Господа Бога. Его сердце не выдержит горечи осознания, что он ради искусства, ради того, чтобы снова получить возможность потешить свое самолюбие и превзойти самого себя, убил возлюбленного, остатками его тела написав свою последнюю картину, репродукцию которой вы наблюдаете сейчас. Вы могли заметить, что она отличается от других. Динамика, цвета, образы, сопровождающие героя картины по сюжету, они не похожи на предыдущие. Перед тем, как мы перейдем к следующим экспонатам, уже зная конец истории, вы можете последний раз взглянуть на нее и возможно увидите гораздо больше чем успели ранее… Экскурсовод с улыбкой отходит на пару шагов, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. Со стороны у него появляется возможность лучше рассмотреть людей из группы, услышать комментарии об истории, его рассказе и, куда же без этого, о нем самом. Кто-то восхищается, кому-то более интересен ответ на вопрос «А когда мы пойдем в ресторан?», кому-то хочется запечатлеть этот момент в памяти телефона. Но кажется завершением все остались довольны, даже та девушка сейчас выглядела более удивленной чем неудовлетворенной. Это не могло не радовать. - «И история их будет положена на миллиарды страниц, пересказана миллиардами голосов и показана в миллиардах кадров кинопленки, пока остатки убийцы будут покоиться на расстоянии четырех метров под землёй, а пепел, некогда бывший его музой, развеян над рекой Сена.» - низкий голос заставляет экскурсовода оторваться от своих мыслей и взглянуть на человека, тихо приближавшегося к нему. Строгий черный костюм мужчины конфликтовал с его мягкими, почти кошачьими, чертами лица, дарил странные впечатления и смешанные чувства. Знакомый монолог ставил в ступор, ведь именно эту часть он сегодня пропустил, поспешно завершив историю, не дотянув последние аккорды минорного произведения. – Очень интересная история. Особенно интересная, если внимательно слушать вашу экскурсию от и до. Тот факт, что вас зовут в точности так же, как и возлюбленного сумасшедшего художника, забавляет, не правда ли, Чон Хосок?