Анальгетик

      Девушка сидела у окна, за которым не прекращался сильный дождь. Капли стучали по стеклу, словно пытались её разбудить, но она лишь бездумно смотрела в серую пелену за окном. На подоконнике остывал заверенный кофе, его аромат давно исчез, оставив только горечь на языке. Мысли, как тёмные облака, кружили в её голове, не давая покоя.       Казалось, что это всё началось вчера, но в то же время ощущение, что она мучается уже целую вечность, не покидало её. Время, как будто, стало убийственным, размывая границы между прошлым и настоящим, и сама жизнь казалась бесконечной пыткой. — Как же мне всё надоело. — произнесла она, и в голосе её звучала безысходность.       Тяжело вдохнув, она прикусила губу, до боли, и с трудом поднялась с места. Ноги, казалось, были тяжёлыми, как свинец, но она заставила себя двигаться в сторону ванной. Внутри неё бушевали эмоции, и она не знала, как с ними справиться. Открыв ящик, она достала бритву, её холодный металл блеснул в тусклом свете.       Сердце колотилось в груди, когда она прижала лезвие к коже. Раз — больно, два — больно, три — спокойно. С каждой порезанной линией, с каждой каплей крови, уходила часть её страха, её боли.             Кровь медленно стекала по руке, оставляя за собой алую дорожку, которая падала на кафель, издавая мерзкий звук, словно прощальный аккорд. Комната стала наполняться запахом железа, и в этот момент в голове, наконец, наступила тишина.       Вся суета и тревоги растворились, и она почувствовала, как её тело слабеет. Вскоре девушка упала на холодный пол, теряя сознание.       Казалось, что прошла вечность, а не каких-то сорок минут. Время, которое она так ненавидела, вдруг стало её врагом, отнимая у неё последние силы.       Звон ключей раздался в коридоре, дверь открылась с привычным скрипом. — Катя, я дома! Помоги пакеты донести! — раздался голос мамы, полный усталости, но с лёгким оттенком радости.       Звук ударов пакетов о пол, мама вернулась с работы, и её шаги становились всё громче. — Уснула что ли, Катя? — спросила она, поднимая голос, но ответа не последовало.       Мама Кати зашла в комнату, и её сердце замерло, когда она увидела свет из исходящий из ванной. С тревогой в глазах она направилась туда, открыв дверь, увидела ужасную картину. — О, господи, Катя! — её голос сорвался, и в груди нарастала паника.       Она бросилась за телефоном, оставленным в коридоре, её руки тряслись от страха. Глядя на экран, она быстро набрала номер скорой помощи, её слёзы уже стекали по щекам. — Моя дочь, порезала вены! Пожалуйста, приезжайте скорее! — всхлипывала она, не в силах сдержать эмоции. — Она в ванной! Я не знаю, что делать! Сердце матери разрывалось от страха и боли, и она почувствовала, как её мир рушится. Слёзы текли по её лицу, и она молила о помощи, надеясь, что не всё ещё потеряно.       Девушка моргнула и оторвала взгляд от психолога, в её глазах мелькнула тень воспоминаний, как бы подсказывая, что история, которую она собирается рассказать, будет не простой. — Именно это стало причиной нашего знакомства, — произнесла она, и горькая улыбка коснулась её губ, как бы издеваясь над самой собой. — Можете сказать ему спасибо. Теперь я очень хочу жить!       Психолог, внимательно слушая, кивнул, стараясь уловить каждое слово, каждое нюанс в голосе Кати. Его глаза были полны сочувствия, а выражение лица — внимательным. — Вы попали в психдиспансер? — уточнил он, его голос был тихим и спокойным, как летний вечер. — Да, но я провела там не так много времени, — ответила Катя, и в её тоне послышался сарказм, как бы намекая на то, что время, проведённое в диспансере, было не столько лечением, сколько приговором. —             Поставили диагноз — клиническая депрессия, и мой дорогой доктор отпустил меня домой.       Она произнесла последние слова с явным презрением, как бы выговаривая доктору за то, что он не смог ей помочь, а врач, заметив это, повернул голову к часам. Время было 12:40. Вернувшись к разговору, он спросил: — Какие отношения у вас были с доктором?       Катя откинулась в кресле, её глаза закрылись, и она тяжело прошептала, как бы извиняясь за то, что собирается сказать: — Были личными, самыми что ни на есть личными, хотя хотелось бы, чтобы нас ничего не связывало...       Пожав плечами, девушка всё ещё с закрытыми глазами начала рассказывать, как бы погружаясь в свои воспоминания: — Это было осенью.