- Чужая месть - это и есть мой приказ...

Шепот стран разнёсся по главному залу. Слова Фрица будто их напугали, но из-за сложившегося положения в Берлине, те не приняли слова всерьёз. Великобритания и Америка переглянулись между собой, будто вынося свой окончательный вердикт. Нет, это совершенный бред. Но всё равно, сохраняя свои типичные лица, будто за очередной кружкой чая. СССР рассматривал Рейха, который неспешно уселся за своё место, уткнувшись обратно в свои кучи бумаг, которые он притащил с собой. Лицо Союза выдавало недоумение из-за действий своего друга детства, которым он по сей день дорожит. Проведя ладонью по кудрявым волосам, он повернулся к Англичанину. — Велик, каков уровень инфляции на территории Третьего рейха? — спросил Совок, потому что в данный момент он был сильно занят своим государством и не только, чтобы следить за другими государствами. — Меня это не интересовало, поэтому я ничего не могу тебе сказать, Союз, — пожал плечами англичанин, всем своим видом показывая безразличие после выходки отца Рейха. — И я тебе не раз говорил, чтобы ты меня не называл этим дурным прозвищем… — брови нахмурились. — На данный момент экстремально высокая, но не очень стабильная. Около 350 процентов, — блеснул знаниями США, который, поправляя свои очки, через них смотрел на коммуниста. — Я не удивлён, что ты про это не знаешь, Союз. Видимо, образование после смерти РИ опустилось… — хлестнул по больной ране Аме, чем был награждён презрительным взглядом коммуниста. А Америка, не дрогнув и единой скулой, улыбнулся в лицо Союзу. СССР спросил, к чему был этот короткий разговор, из-за того, что Третьему Рейху сейчас тяжелее, чем Союзу — это точно. Ведь Германская империя оставила своему сыну лишь огромные репарации и Версальский договор, с которыми он вряд ли когда-нибудь расплатится. Эти два пункта не позволяли Германии нормально развиваться, а только тянули вниз. Наверное, нельзя ошибиться, добавив к этому списку, что о ГИ ходила дурная слава, которая автоматически передавалась и Рейху. Но вместо того, чтобы зарекомендовать себя как страну спокойную, мирную, не представляющую никакой угрозы, Рейх решил, что не стоит крутиться перед державами и прогибаться под ними — нужно сходу заявить о себе как о стране, которая будет идти по головам, никакие нормы, общепринятые ценности не остановят его, даже если силы будут не равны. Союз явно не ожидал в те секунды, что прямо при всех он объявит какой-то отдельный разговор сверхдержавой. СССР слабо ему кивнул в знак согласия, не имея представления о будущем разговоре с новоиспеченным товарищем. Всё-таки речь была резкая, неожиданная. Никто и не знал, что думать, что делать дальше. Как и Союз. — Что ж, безумия вам не занимать, Третий Рейх. Но это никак не повлияет на будущую экономику и всё, для чего мы собрались здесь… — отрезал Британия, держа в руках несколько бумаг. — Ох, мой дорогой друг. Я не безумен, это просто вы — аристократы, всё любите поджимать под себя, но при этом не иметь никаких последствий… Но насколько вы ни были старше, вы еще глупы, — поднимаясь со своего места, показывая, что Рейх ни капли не уважает Британию. — Имей уважение, Третий Рейх! Ты далеко не в том положении, чтобы оскорблять тех, кто сотрёт тебя в порох! — вспылил впервые при всех Великобритания. — Правда глаза колет?! Ты без своих союзников сам ничто, и не надо мне угрожать, а то это обернется тебе боком! — гордо произносил нацист. — Хватит! — резко встрял коммунист. — Это собрание, а не галдежный зал! — прервал их спор коммунист, при этом успокоив двоих. Дело быстро замяли, начали обсуждаться самые простые, обыденные вопросы, которые успели всем за долгое время изрядно надоесть и утомить. Союз всё никак не мог понять, что же творится в голове Рейха. Одно было точно: ничего хорошего, но всё же он доверял ему. США и Велик были сильно заняты именно этим — они никак не могли определиться, с кем сначала нужно свести счеты: с самоуверенным Фрицем или социалистом. Порешили на том, что это нужно обсуждать в приватной обстановке, где никто не посмеет подслушать их разговор, и вскоре они уже молча слушали, как следовало бы поступить, чтобы избежать очередных кризисов, как лучше распределить мигрантов и как раз и навсегда покончить с терроризмом. Хотя это не очень возможно, так как это бесконечный цикл. Под конец мероприятия все начали в ускоренном темпе собираться. США подошел к отцу, положив руку тому на плечо, всматриваясь в его глаза. — Это было низко с твоей стороны — влезать в такой незначительный спор. У тебя тоже на руках только дело Союза? — поинтересовался сын британца. — Только оно. Кажется, Рейх не очень-то и сильно хочет посвящать нас в свои планы. Что ж, его выбор. Надеюсь, он понимает, что подобным своим поведением он лишь еще больше приковывает к себе настороженные взгляды. За ним придется следить в особенности, — сказал старший, поправляя свой цилиндр на голове. — Думаешь, он надумывает воевать? — спросил Аме неожиданно. — Думаю, что да. Но стоит ли это останавливать? — задумался мужчина, так же тяжело смотря в сторону коммуниста и нациста, пока не дошло. — Хочешь, чтобы Рейх наращивал свою мощь без препятствий? — Страна новая, инфляция большая, договор плохой, но с таким потенциалом ему ничто не помешает взобраться на гору огромными шагами. Война — это не только смерть и кровь. Тебе ли не знать… папа, — последнее слово Америка произнес с сожалением и с особой неприязнью, чуть ли не промямлив его. — Ха… Это я понимаю, и понимаю исход каждой битвы… — Мы можем повернуть ход событий себе на пользу — для тебя это не впервые. Я могу тоже. Так какая, к черту, разница, какое количество крови впитает в себя земля? — проговорил с ноткой иронии. Так как Америке не была важна чужая жизнь, но, если, конечно, это были не его люди. *** Сидя всё так же за тем местом, Рей смотрел, как страны расходятся и уезжают в свои родные территории. — Это было очень дерзко, Рей, — услышав довольно хорошо знакомый голос, Третий слегка посмеялся, как филин, который только что поймал мышь, и перевел зеленые глаза в сторону коммуниста. — Дерзко? Ох, Союз. Ты знаешь, что я прав, — вставая на ноги и поправляя свою фуражку на голове. Рейх был меньше Союза, но всё равно могло показаться, что он смотрит на него свысока. Спокойно беря его за щеки, чувствуя, как его щетина упирается в кожаные перчатки, неспешно поглаживая их. — Все такой же спокойный и пытаешься защитить тех, кто себя не может в нашем мире. Но тебе в данный момент лучше подумать о себе, — когти немца не сильно впивались через перчатки в кожу Совета. Будто он проверял, насколько сильна выдержка СССР, или так могло показаться. Через секунду убирая руки, хотя было видно, что делал это с неохотой. Третий Рейх убирает их за спину, становясь по стойке смирно. На такие действия СССР не ответил агрессией, ему даже, наоборот, были приятны прикосновения Рейха, отчего невольно прикрыл свои золотые глазки. Будь это кто-то другой, мужчина без грамма сомнений… — Ха, не понимаю, чего ты этим хочешь добиться, — тяжело выдохнул коммунист, всё же руки он держал при себе, так как еще не все находящиеся в зале ушли. — Я согласен, у меня дела тоже не лучше. Но сейчас я просто пытаюсь сгладить внешнюю обстановку, чтобы хотя бы она не мешала мне разобраться во внутренних делах. И вряд ли сейчас из меня выйдет такой благодетель, которого ты описываешь. Твою позицию мне не понять, но я не смею настаивать на своем мнении, когда твоя голова забита чем-то другим. В конце концов твоя начальная агрессия могла не только заявить о том, что ты тот еще тиран, но и еще предупредить остальных, что твоё существование представляет угрозу. Впрочем… — Союз отвёл взгляд. — Впрочем, чему я тебя учу? У нас были совершенно разные учителя. — Ха-ха! Ну научи, ты же старше, — СССР на мгновение замер от удивления. — Я просто хотел сказать: чтобы мою территорию не трогали и не смели мне угрожать, я в стороне не собираюсь стоять, да и ты понимаешь, я хочу передать дело сыну без всяких там долгов. Но давай перейдем к делу, почему и для чего я попросил тебя остаться, — делая уважительный жест рукой. — Если куришь, то пройдем на балкон, — предложил немец, улыбаясь СССР в лицо. Союз, роясь во внутреннем кармане пальто, достал оттуда металлический портсигар. — Да, было бы славно сейчас закурить после происходящего дня. Пойдем, он как раз тут имеется, — не спуская взгляда с немца, который спокойно стоял и наблюдал за ним. Продолжение следует…