- Чужая месть - это и есть мой приказ...

Прежде чем отправиться на балкон вместе с товарищем, Союз налил себе в стакан воду из стеклянной бутылочки. Смачивая горло, словно предчувствуя долгий разговор. Он осушил стакан газированной воды, которую предлагали всем участникам собрания. Немец, облокотившись о стену и скрестив руки на груди, наблюдал за тем, как СССР неспешно поглощает воду. На губах Третьего появилась едва заметная улыбка. — Хм, что такое, Совок, горло пересохло? Или ты где-то огненную воду успел найти? — усмехнулся Третий, не отводя взгляда от Союза. Поставив стакан на деревянный стол, тот повернулся к Рейху, сохраняя на лице нежную улыбку. — Прости, Рей… Не успел тебе оставить, — с сарказмом произнес он, отчего оба залились негромким смехом. Выход на балкон располагался возле дверей на первом этаже, во внутреннем дворе. Они немного прошлись по коридору и наконец вдохнули свежий лондонский воздух. Погода на удивление стояла замечательная. Признаться, при упоминании столицы представлялся серый город, утопающий в проливных дождях, — совсем неприветливая картина. При таких мыслях в голову не лезет ничего хорошего, хочется лишь зарыться в теплое одеяло и согреться горячим чаем. Может быть, именно поэтому Великобритания всегда такой серьезный? Хотя никто не понимает, что у этого старика на уме, вечно «сам себе на уме» вместе со своим сынком. Облокотившись о перила, немец принял удобную стойку. Не спеша достал зажигалку, зажав сигарету в зубах. Наконец он сделал долгожданную затяжку. Союз, держа в руках коробок спичек, поджег сигару, пару раз выпустил дым, прокашлялся от никотина и почувствовал себя немного расслабленнее. Все же мировые и личные проблемы скоро его доконают, хотя поначалу это и не было заметно, ведь пришел он в приподнятом настроении. Он взглянул из-под черных ресниц на Фрица, подмечая острые и аккуратные черты его лица, которые с годами все больше напоминали Германскую империю. Впрочем, чему тут удивляться? Союз давно понял, что через несколько лет Рейх станет похож на своего покойного отца, натворившего немало бед, за которые придется откупаться другим. Эту картину дополнял шрам на лице Рейха, служивший горьким напоминанием. Сделав последнюю затяжку, СССР спросил: — О чем ты хотел поговорить? О чем-то личном или у тебя деловые вопросы? Признаюсь, когда я шел в этот муравейник, то надеялся встретиться с тобой и поговорить. Хех… Только Аме опередил меня сегодня. — Союз говорил басом, медленно, но уверенно, без злобы и прямолинейно. Прямые формулировки не для стыда, а для искреннего разговора. Эта привычка досталась ему от отца, РИ, о котором он предпочитал не вспоминать из-за личных причин, да и лучше было их скрыть. Но все же стоит признать, РИ был очень нежным и добрым ко всем, и вот к чему это привело. Тут даже тон голоса не мог скрыть печаль. Сделав последний вдох горького дыма, немец потушил сигарету о перила, сжимая окурок в руке. — Ну, почти о политике. Хотел предложить сотрудничество по поводу торговли. Я создаю, ты покупаешь, или наоборот, я покупаю у тебя материалы. Мне нужно поднять свою экономику. И небольшой договор о помощи: если на меня или на тебя кто-то нападет из нынешних стран, — слегка прищурившись, улыбнулся Третий, ожидая ответа от коммуниста. Затем тихо хмыкнул: — Ну так что скажешь, СССР? — зеленые глаза внимательно изучали стоящего перед ним мужчину. — Деньги нужны, ах да, совсем забыл о репарациях от стран-потерпевших, — тяжело вздохнул Совок, вынимая сигару изо рта. — Я планировал обсудить это со странами, но ты меня опередил. Ладно, мы обговорим эту тему, чтобы всё было официально и без обмана. И договор можно рассмотреть. Ты ведь его с собой принес, верно? — спросил Союз, затушив сигарету в пепельнице рядом. Союзу это было даже на руку, ведь он знал Рейха не первый год, и тот, как ему казалось, ни капли не изменился. Поддержка от того, кто его понимает, — хорошая выгода, да и не только. Они смогут чаще видеться, да и вообще проводить время вместе. К тому же это могло поднять экономику и улучшить будущее поколения стран. Разве тут можно отказать, когда одни плюсы? Нет. — О-хо-хо, Совок! Не думал, что ты так сразу согласишься, хотя я рад, что всё так быстро решилось, — с радостью произнес немец, не отводя глаз от СССР. Задумавшись на минуту, Рейх открыл пачку сигарет, достал три и протянул коммунисту: — Кури с умом, Совок. Это последняя партия сигарет, их больше не производят. Хотя громко сказано, что их производили, скорее делали во времена ГИ, — заметил Третий Рейх, наблюдая, как большая рука берет три небольшие скрученные палочки. СССР рассматривал исчезающий вид сигарет, которые так неспешно курил немец. С тяжелым вздохом положил сигареты в портсигар. — Благодарю… — коммунист решил, что не стоит их курить, а лучше оставить как сувенир, подарок от друга. — Увы, СССР, но это так — лишние деньги не помешают, да и мне страну нужно поднимать, мне нужно время. И не хочу, чтобы ФРГ взвалила на себя непосильную ношу, — глядя на Союза, Рейх спокойно улыбнулся в ответ. — Тогда через несколько дней загляну к тебе с документами для подписания торговых договоров, у меня с собой только один, не думал, что ты так быстро согласишься, — потянувшись, произнес нацист. — Да и расстояние между нами немаленькое. — Хе-хе, ты прав, — взгляд Союза плавно перешел к личному разговору по душам, к рассказам о нелегкой жизни, которую им пришлось пережить вдвоем, после того как их родители империи пали. *** — И вот так появился на свет мой первенец, Россия… Грех таить, я понятия не имел, что делать. Однажды зимой я оставил его в кроватке с открытым окном, и в итоге сын сильно заболел, мне пришлось искать фельдшеров не только на своей границе, но и просить помощи у других стран. Ох… — облокотившись о перила, он посмотрел на Рейха, который внимательно слушал, не перебивая. — Хех, меня не удивляет эта новость, СССР. В юности ты никогда ни к чему не относился серьезно, пока не начинались последствия, — улыбнулся Рейх, сверкая зелеными глазами. — У тебя хороший сын, он будто маленькая версия тебя… — видя, как лицо СССР помрачнело, коммунист сменил тему: — Он больше похож на РИ, такой же православный… Ну и волосы. Точная черта, — подметил Союз, но резко оборвал себя, переведя разговор на сына немца: — А что с твоим ФРГ? Расскажешь о его появлении? Коммунист увидел, как руки с силой сжимают холодное железо перил, заиграли желваки. Видимо, это не самая приятная тема для него. — Прости, СССР, я хочу, чтобы появление Германии осталось в секрете даже спустя много веков… Пожалуйста, не заставляй меня рассказывать, — выдыхая пар изо рта, словно высвобождая скопившийся крик.