Улыбнись перед прыжком

Лагерь в лесу жил своей рваной суетой. Под сенью елей и вязов, среди натянутых тентов, кипели котлы и щёлкали ножи. Воздух густо пах сырой землёй, железом крови, смолой и резким ароматом трав. Лагерь был разбит на небольшой поляне: длинный стол из досок, на нём миски, ножи, банки с растворами. Поодаль копошились те, кто собирал травы, а в клетках шуршали живые существа. Солнце клонилось к закату, и свет пробивался сквозь ветви, окрашивая всё в густо-янтарный оттенок. На костре в чугунном котле булькала чечевичная похлёбка — густая, тягучая, пахнущая копчёной солью и чем-то кислым. Уэнсдей в тёмной рубашке и хорошо сидящих чёрных брюках, перчатках до локтя и сапогах на устойчивой подошве работала в группе по консервации и препарированию ингредиентов. Рядом с ней Шон, чуть взъерошенный, в джинсах, футболке и фартуке со следами крови и смесью тоски в его карих глазах, разделывал туши крылатых тушканов, пепельных кур-душерезов и синеклёвых совернов. Кровь тушкана использовалась для усиления зелий выносливости, сердце душереза — один из компонентов эликсира ясного разума, а из костей соверна готовили амулеты от дурного глаза. Его движения были резкими, как будто он сражался не с мясом, а с собственными мыслями. Не всё можно было вырастить в школьных теплицах. Некоторые ингредиенты школа покупала у поставщиков, но некоторые добывали сами — в лесах, на болотах и у рек. В том числе и живых существ. Айджекс, сидя на поваленном бревне, шумно хлебал похлёбку из жестяной миски и кривился. На нём была светлая футболка и жилетка, уже изрядно испачканная травой. — Чудесно, — протянул он с нарочитым унынием. — Мы доноры для школы, а теперь ещё и чернорабочие в лесу. Могли бы хоть кормить чем-то более изысканным, чем эта болотная жижа. Уэнсдей даже не подняла глаз от колбы: — Радуйся, что у тебя есть зубы, чтобы жевать. У некоторых их просят в качестве ингредиентов. Айджекс фыркнул, мотнул головой: — Великолепно. Дай угадаю — следующий пункт в списке мистера Марота: «добровольные мозги студентов, один килограмм». — Не преувеличивай, — холодно заметила Уэнсдей, отрезая пинцетом подсохшую плёнку с поверхности крови. — Твои мозги вряд ли оценят даже по весу. Айджекс закатил глаза на оскорбление и переключил своё внимание на парочку в двадцати метрах от лагеря. Джеки, медовая блондинка в светлом джемпере и шортах, собирала соцветия, её пальцы скользили по стеблям с почти балетной точностью. Она тянулась за редкими лесными цветами, ловя их аромат, и улыбалась во всё лицо. Это контрастировало с внешностью Найджела, в черной кожаной куртке с меньшим макияжем, чем обычно, но всё ещё похожего на енота. Он был вооружён луком и стрелами, собирал туши подстреленных птиц в мешки, аккуратно складывая яйца, иногда прерывая работу, чтобы осторожно поцеловать Джеки в висок. — Смотри на них, — сказал Айджекс, кивая в сторону парочки, и обернулся к Шону. — Даже сейчас они выглядят так, будто отправились на романтическую прогулку, а не в экспедицию за жертвенными ингредиентами. Шон стиснул челюсть, нож в его руке полоснул тушу с такой силой, что брызнула кровь. Он промолчал. Айджекс неловко засмеялся, глянул на Уэнсдей: — Энид тебе что-нибудь говорила обо мне? Уэнсдей, не отрываясь от работы, раздавила пробкой очередную колбу и лишь скользнула по нему взглядом: — Без комментариев, разбирайтесь сами. Айджекс приуныл, но старался не показать этого. Закончив есть, он убрал жестяную миску и вернулся на место, продолжая сортировать травы. В это время Франклин стоял чуть поодаль в сером пальто, наблюдая за группой, возвращавшейся с уловом, и лениво мешал чечевичную похлёбку в котле. Айджекс понизил голос и обратился к Шону, но говорил достаточно громко, чтобы Уэнсдей могла услышать: — Эй, слышал, Орион за Франклина замолвил словечко перед подругой своей девушки, вампиршей. Представь, даже на свидание он сам пригласить не может. Шон резко рванул нож, как будто собирался перерезать не шкуру, а горло. Только его плечи вздымались всё выше, а глаза метали мрачные искры в сторону Джеки и Найджела. Их радость словно режет глаза Шону, но тот предпочитает молчать, лишь сильнее сжимая нож. За работой Айджекса время от времени наблюдал профессор Филдинг — высокий, жилистый, с лицом, вечно застывшим в выражении подозрительности. — Айджекс, — звучал его голос с лёгкой насмешкой, — я вижу, твой язык работает без устали. А руки? Тот вздыхал, поднимался и начинал перебирать принесённые Джеки и другими учениками соцветия или раскладывать травы в холщовые мешки. Но стоило Филдингу отойти — он вновь принимался шутить и жаловаться. — Вот видишь? — обращался он к Шону, игнорирующему его. — Даже учителя следят, чтобы мы не забывали: мы не ученики, мы просто рабочая сила. Бесплатный рынок ингредиентов. Уэнсдей, аккуратно укладывая в раствор очередное яйцо, даже не подняла глаз: — Ты ошибаешься, Айджекс. Рабочая сила получает оплату. — Школа могла бы покупать всё это у поставщиков. Мы и так доноры. С нас берут клыки, когти, чешую (мне даже неловко представить, что они берут у суккубов и инкубов). Почему бы не поручить сбор ингредиентов тем, у кого нет ценности как «живых ресурсов»? А нас — отпустить хотя бы в этот день. Все не унимался Айджекс. Он постучал пальцем по банке с корнем. — Но нет. Вместо этого они гонят нас в лес за какими-то корешками, мхом и яйцами. — Айджекс фыркнул. — Шон, ты хоть понимаешь, что нас используют, как ферму? Вон, твои слезы в зельях — чешуя моих змей в смоле. Завтра кто-то потребует мою кровь для стимулятора. Чудесная перспектива. — Они уже берут кровь у Шейп-Шифтеров, — спокойно поправила Уэнсдей. — Чудесно! — вскинул руками горгона, поражаясь циничности учителей и спокойствию одноклассницы. — Скорлупа рябчика — амулеты против наваждений. Скорлупа лесного тишара — ключ для зелий памяти. Скорлупа теневого филина… смешать с белым углём для очищающих заклинаний, — демонстративно размышляла Уэнсдей вслух, сортируя уже отработанный материал. — Белая подойдёт для зелий против бессонницы, а тёмно-серая — для порошков, усиливающих связь с духами, — пробормотала она себе под нос, аккуратно раскладывая скорлупу. В этот момент к ним подошли Найджел и Джеки. Джеки передала Айджексу букеты кристального вереска и цветов забвения. Найджел молча положил перед Шоном мешок с птичьими тушами, затем подошёл к Уэнсдей и выложил несколько яиц. Она взяла одно, пальцы коснулись ещё тёплой скорлупы. Некоторые яйца были полусформировавшимися; Уэнсдей аккуратно поместила их в специальный контейнер для последующего бальзамирования, а скорлупу позже раскрошит в ступке, уже мысленно распределяя по будущим зельям и амулетам. Ученики растянулись по лесу, разбившись на разношёрстные группы. Только оборотни держались вместе — плотной стаей, синхронно, будто каждое движение одного направляло остальных. Их курировала мисс Капри: в тёплом плаще с меховой отделкой, тёмно-бордовых брюках и удобных сапогах, с собранными в тугой узел волосами, она уверенно показывала, как снимать с деревьев полосы туманных мхов и аккуратно подрезать серебристую кору черновяза, чтобы не повредить ствол. Оборотни работали быстро и слаженно, но при этом постоянно срывались на рык и толчки — привычный способ поддерживать иерархию. Мисс Капри несколько раз поднимала взгляд и встречалась глазами с Уэнсдей. Та в ответ спокойно возвращала взгляд с каменной невозмутимостью, а затем вновь опускала глаза к ступке. Эти взгляды, короткие и напряжённые, казались невидимой нитью, связывающей их прошлые встречи. Периодически к Уэнсдей подскакивал Юджин. Щёки его раскраснелись, волосы были растрёпаны больше обычного — он выглядел так, будто только что пролез через десяток кустов. В руках он держал коробочку, аккуратно перетянутую резинкой. — Смотри! — выпалил он, ставя её рядом с Уэнсдей. — Новых видов, увы, нет… но я нашёл пары для разведения. Пары, понимаешь?! Это значит, что колония разрастётся в два раза быстрее! Он говорил так воодушевлённо, что едва не сбил крышку, показывая маленьких краснокрылых жуков-огневиков, чьи хитиновые панцири отливали рубиновым блеском. — Восхитительно, — без выражения ответила Уэнсдей, продолжая раскалывать скорлупу. — Теперь у школы будет ещё больше материала для опытов с огненными реактивами. — И ещё — смотри, я собрал паутину! – в своей радости Юджин не улышал колкой фразы Уэнсдей. Он вытянул перед ней стеклянную пробирку, где на свёрнутом каркасе серебрилась тонкая, почти невидимая нить. — Это паутина ночных карповиков. Говорят, если её переплести с волосом суккуба, получится сеть, которая улавливает сны. Представляешь?! Уэнсдей на этот раз чуть дольше задержала взгляд на паутине и кивнула. Юджин сиял, как будто получил высшую похвалу. - Работа в лагере продолжалась до пяти вечера. Когда учителя объявили, что пора собираться, лагерь взорвался волной радости. Студенты, которые ещё полчаса назад медленно перебирали травы и жалобно стонали над тушами, теперь носились по поляне с рюкзаками и мешками. Учителя едва успевали их сдерживать, повторяя: «Тише, аккуратнее!». За сорок минут лагерь был убран, а все материалы и снаряжение упакованы. Это было в два раза быстрее, чем предполагали. Телекенетики несли палатки, тенты и котлы, а оборотни помогали с тяжёлыми сумками — их уверенные шаги сопровождал жестяной звон карабинов и плетёных ремней. Путь назад до школы займёт около часа. Уэнсдей решила присоединиться к группе вечерней охоты на пикси. Она быстро попрощалась с Энид, которая обещала не засыпать до её возвращения. Лагерь почти был разобран: остатки дыма от костра поднимались к небу, сумки лежали уложенными в ряд, столы сложены. Солнце клонилось к закату, свет менялся, ветер колыхал ветви, и лес казался живым, дышащим, внимательным к каждому движению. В лагере остались только двое учителей — мисс Капри и мистер Филдинг. Уэнсдей надела тёмную куртку поверх чёрной рубашки и узких брюк и отошла в сторону. С каждой минутой лес наполнялся новыми, более зловещими ароматами. Лагерь постепенно замирал. Остальные четверо добровольцев, что вызвались на ночную охоту, закончили свои дела и теперь лениво переговаривались у медленно гаснущего костра. Уэнсдей поставила сумку на землю и опустилась на низкую, замшелую корягу. Не тратя времени, она начала методично готовиться: вынимала ножи, фляги с зельями, сачок. Каждый предмет был безупречен. Маленький точильный камень лёг в руку, и скрип стали по камню, для других неприятный, для неё звучал как мелодия. Мысли её были холодны и расчётливы. «Ветер клонит ветви. Шум будет громче, если идти против него. Лучше выбрать тропу вдоль ручья — звук воды заглушит шаги. У пикси слух острый, но они слышат иначе, чем люди. Они слышат магию». Мисс Капри нарочито плавно подошла к ней. На её лице читалась усталость, но глаза блестели от предвкушения. Она усмехнулась, немного покрутив кольцо между пальцами. — Хорошие новости, — сказала она, и в её голосе прозвучала лёгкая ирония. — Сегодня всего лишь один ученик проколол себе палец ядовитой змеёй, которая уже была убита, другой угодил в свою собственную ловушку, и третья... ну, давайте скажем так, теперь ей дали титул "владыка болот". Уэнсдей не спеша подняла глаза от ножа, которым всё ещё точила лезвие. Взгляд её оставался холодным и сосредоточенным, но на секунду задержался на движениях Айседоры. — Меньше учеников, — тихо произнесла она, — но больше ответственности. Это уже не сбор трав, это охота. Пикси хоть и не опасны, но у ваших учеников такой потенциал, что я не удивлюсь, если через 20 минут все они перестреляют друг друга, пытаясь попасть по этим маленьким шустрым существам — если они вообще их выследят. Айседора покачала головой, и в её глазах мелькнула нежность. — Не будь так пессимистична, Уэнсдей. Я уверена, что с тобой они продержатся немного дольше. Уэнсдей слегка приподняла бровь и на мгновение нахмурилась, стараясь скрыть, как неожиданно оказалась тронута. Её губы едва касались друг друга, но взгляд скользнул в сторону, словно спасаясь от уязвимости. — А вы хоть минуту отдыхали сегодня? Или усталость только растёт? — добавила она холодным, но чуть смягчённым голосом, ловя себя на мысли, как она явно тревожится, хотя старается это не показывать. — Я знаю, как ведёт себя напряжённый оборотень... после обращения Энид, к примеру, когда в стрессе — просто невыносима, постоянно озабочена, нервная и параноидальная. Айседора глубоко вдохнула, всё так же играючи крутя кольца на пальцах. Улыбка стала чуть более игривой, слегка насмешливой. — Ты беспокоишься обо мне, Уэнсдей? У меня опыта побольше, чем у только что обратившегося ученика. Уэнсдей на секунду нахмурилась, немного огорчённая, что её попытки сменить тему на более безопасную сделали только хуже. Мисс Капри медленно приблизилась, почти незаметно скользя пальцами по верёвке и луку, осторожно проверяя их, не отводя взгляда от холодных глаз Уэнсдей. Каждое её движение было плавным и осмысленным, словно читая в руках Уэнсдей больше, чем просто оружие. — И ещё, — тихо проговорила она, — когда охота закончится, я сменю кожу, — взгляд её вдруг засверкал предвкушением, — побегаю немного, развеюсь. В ответ взгляд Уэнсдей на секунду изменился: в её глазах мелькнул тонкий интерес, а сердцебиение учащенно застучало в груди. Она позволила себе едва заметную, почти невесомую улыбку, представляя, какую дикая, неизмеримая мощь будет исходить от оборотня с десятилетним опытом и отточенными навыками — вспоминая, как была поражена силой и неукротимостью недавно обратившейся Энид, она понимала, что мисс Капри станет настоящей бурей среди теней леса. Мисс Капри, всё ещё присев, наклонилась ещё ближе, и запах влажной земли и хищника стал ещё сильнее. Её взгляд скользил по собранному снаряжению Уэнсдей. — Мистер Филдинг спрашивал у меня, нет ли в знакомых хорошего адвоката. Его бедняжка сестра решила изменить своему мужу и уйти к любовнику. Она, видимо, настолько опьянела от любви, что опомнилась о разводе и делёжке имущества только тогда, когда он сжёг все её вещи. Включая бижутерию. Уэнсдей не ответила сразу. Она потянулась к своей фляжке с зельем, проверила её, затем медленно, будто каждое движение было частью ритуала, выпрямилась. Её глаза, полные холодной решимости, встретились со взглядом Айседоры. - У нашей семьи есть блестящий адвокат — он смог доказать, что заклинания, наложенные на имущество, имеют юридическую силу в сфере наследства. А также выиграл дело, доказывая, что расчленение — это «художественный перформанс». Но, по-моему, её жалеть не стоит. На лице мисс Капри мелькнуло неподдельное изумление: брови приподнялись, губы чуть приоткрылись. Но спустя секунду она справилась с собой, улыбка вернулась. Айседора медленно приблизилась, проверяя лук и верёвку: её пальцы скользили по снаряжению плавно и уверенно, и в какой-то момент, почти случайно, она слегка задела рукой плечо Уэнсдей. Этот лёгкий контакт заставил обеих на мгновение замереть — в воздухе повисла едва уловимая искра напряжения. Взгляд Айседоры стал особенно тёплым и сосредоточенным, задерживаясь чуть дольше обычного на лице Уэнсдей, словно читая в её холодных глазах что-то большее, чем просто профессиональную сосредоточенность. — Впечатляюще… — тихо проговорила она, чуть прищурившись, словно рассматривая Уэнсдей в новом свете. И тут же, будто стряхнув лишнюю эмоцию, продолжила: — Но я не к тому веду. Она чуть наклонилась, положив ладонь на лук, который проверяла мгновением раньше. — Я о том, что даже в самых сложных вопросах люди бывают импульсивны. Легкомысленны. Как и в сегодняшней охоте. Её взгляд на миг задержался на руках Уэнсдей — точных, уверенных, методичных. — Вы подготовлены куда тщательнее остальных. Сегодня ваша привычка всё контролировать может оказаться решающей. Уэнсдей коротко моргнула, словно принимая похвалу без благодарности. Нож в её пальцах сверкнул, и она снова повела лезвие по камню — но губы чуть дрогнули в намёке на сухую усмешку. — Контроль — это важно. Без этого охота превращается в игру чужих правил, — тихо заметила молодая дувушка, её взгляд был прикован к движению рук Айседоры, которые всё ещё скользили по её снаряжению. — Это средство. Средство, чтобы наслаждаться результатом. — А я думаю, — тихо проговорила она, — что самая захватывающая часть охоты — это предвкушение. И я надеюсь, что сегодня ты научишься этому. Она улыбнулась, и этот жест был настолько игривым и наполненным смыслом, что Уэнсдей не могла его не заметить. Мисс Капри уже собиралась уходить к остальным, но в конце добавила, чуть прищурившись и словно между делом: — И, Уэнсдей, поговори с мистером Филдингом насчёт адвоката. Думаю, он это оценит. Она развернулась, шаг её был лёгким и неторопливым, но в каждом движении сквозила уверенность. Закончив снаряжение, Уэнсдей развернула сухой паёк: хлеб, орехи, сушёные ягоды. Ела медленно, не отрывая взгляда от леса. Она отмечала каждую мелочь: как меняется свет на коре деревьев, как птицы ищут убежище в гнёздах, как тени удлиняются и искажаются. Тяжёлая сумка уже была подвязана на дерево, чтобы не тянуть лишний вес. Пикси. Маленькие, хитрые и отвратительно непредсказуемые создания. Они всегда тянутся к источникам магии. Там, где недавно скопились волшебные существа, пикси почти наверняка заведутся — словно сорняки после дождя. Днём они прячутся: в норах, дуплах, под корнями старых деревьев. Солнечный свет для них мучителен, поэтому лучшее время охоты — сумерки и рассвет. Взрослые выходят вечером, когда лес погружается в тени и кажется безлюдным. Молодые — на рассвете, когда воздух влажный и сонный лес дремлет, не замечая их быстрых рывков. Лучшие места для засады — окраины болот, заросшие рощицы, поваленные деревья. Пикси избегают открытых пространств, всегда держатся ближе к закрытым тропкам, где тьма и корни дают им преимущество. Их движения резки, скачки молниеносны, и малейший шорох может всё испортить. Охота у самого лагеря — и гениальна, и безумна одновременно. С одной стороны, пикси любопытны: дым костра, остатки пищи, запах людей, следы магии — всё это манит их ближе, как искра манит мотыльков. Но именно те, кто прилетают, — самые смелые и самые глупые. Таких и ловят охотники, если хватает терпения затаиться и дождаться момента. Лук для такой охоты на первый взгляд кажется абсурдным. Но в действительности он куда опаснее, чем многие думают. Выстрел из лука тише, стрелы легко зачаровать. Любое движение после попадания лишь усиливает рану: стрела цепляется за мышцы, рвёт ткани сильнее, чем холодный металл пули. Для пикси, привыкших полагаться на скорость и резкие рывки, это смертный приговор. Им достаточно дёрнуться крылом — и острие войдёт глубже, превращая попытку побега в собственную пытку. Время прошло незаметно и вот учителя уже собрали оставшихся охотников и отдали последние наставления: охота продлится до половины десятого, и через полтора часа все должны вернуться на базу — ту самую, где ещё утром стоял лагерь. Каждому вручили мешки для трупов пикси, луки с запасом стрел, а также по свистку — короткий резкий звук которого должен был в случае опасности привести учителей на помощь. Металл холодно звякал в руках, и даже у самых самоуверенных учеников выражение лиц заметно изменилось. Уэнсдей стояла чуть поодаль, принимая всё без слов. Она лишь проверила натяжение тетивы и кивнула, как будто эти правила касались не её, а всех остальных. Послышался лёгкий шорох — шаги мисс Капри. Она подошла почти бесшумно, как будто растворяясь в сумраке. Лишь когда рядом возник запах свежей земли и звериной силы, девушка чуть повернула голову. Айседора наклонилась, поправляя лямку на её сумке так, словно делала это между делом. — Тугой узел, — тихо сказала она, едва заметно коснувшись её плеча. — Но, если придётся бросать снаряжение… не колеблись. Её голос был ниже обычного, почти шёпотом. Уэнсдей, сохраняя холодное выражение лица, чуть приподняла подбородок: — Я никогда не колеблюсь. Айседора позволила себе короткую улыбку, в которой мелькнула дикая искра. — Вот поэтому я и хотела бы быть в твоей группе. На поляне собравшиеся студенты уже начинали перешёптываться, нервно поглядывая на темнеющий лес. Уэнсдей отметила, как один из них то и дело сжимает лук слишком крепко, другой теребит край куртки. Страх, нетерпение, жадность — всё смешалось. — Они шумят, — произнесла она, сухо констатируя факт. — Пикси услышат их за версту. Айседора склонила голову набок, её волосы на секунду качнулись в этом движении. — Тогда держи их в руках. Я знаю, ты умеешь. — шёпот её был почти насмешкой. — И ничто не мешает тебе выбрать в напарники самого тихого. Я слышала у Найджела есть опыт в стрельбе, может он и на охоте бывал? Ночь сгущалась, и лес, словно живое существо, начинал дышать вместе с ними — охота началась.