Бал вампиров

Деревянный домик Джиджи трясся. Стоны разносились по лесу, пугая оленей, медведей, белок и других зверей. Микуни казалось, что она умерла и попала в ад, где ее жарят черти. Точнее, один красивый черт. И, что самое ужасное, ей хотелось еще.  Микуни прижималась грудью к холодной, гладкой поверхности стола, громко постанывая. Хорошо, что у Джиджи не было соседей, иначе они бы давно оглохли.   Это был дикий животный секс. Джиджи крепко сжал волосы Микуни, оттягивая голову назад, пока его губы не коснулись ее уха.  — Тебе нравится? — прошептал Джиджи, ускоряя темп.    — Да! — Микуни развела ноги шире.  Джиджи отпустил ее волосы, вместо этого хватаясь за столешницу, и продолжил трахал Микуни с безудержной страстью. Стол шатался так, будто вот-вот сломается.  Спустя пару минут Джиджи вынул член и кончил Микуни на ягодицы. Затем облизал палец и принялся тереть им клитор. Микуни задрожала от наслаждения. Перед глазами все потемнело. Джиджи умело ласкал ее, будто сто лет этому учился.  Спустя пару секунд Микуни кончила. Прозрачная смазка вылилась Джиджи на ладонь, и он тут же ее слизал своим языком. Микуни обмякла на столе. Секс выжал из нее все соки.    — Это было шикарно. — прохрипела она.  Джиджи принес салфетки и вытер ими Микуни. Затем поцеловал в щеку, будто делясь нежностью. — Прости, я был слишком груб. — произнес он.  — Не извиняйся, мне нравится, что ты такой страстный. — Микуни прильнула ближе.   Дальше произошло то, чего никто не ожидал. Джиджи подхватил Микуни на руки, словно невесту, и потащил в спальню.  Кровать у Джиджи оказалась тесная - отличный предлог, чтобы спать в обнимку до утра. Микуни прижималась к его груди, пока Джиджи поглаживал ее волосы.  — Ты Кирико так же трахал, или я особенная? — спросила она.  Джиджи не ответил, но по его улыбке все было понятно. Впервые он улыбнулся искренне и без сарказма. Микуни положила голову на его плечо.   — Я все равно узнаю правду о ней. — добавила она.  — Я знаю. — Джиджи сказал это почти задумчиво.  Только сейчас Микуни поняла, что хочет лежать хоть целую вечность под боком у Джиджи. Его бледное лицо окрасилось румянцем, а волосы изящно обрамляли лицо. Он смотрел на Микуни и ласково улыбался.  — Я не хотел влюбиться в тебя. Но, к сожалению, влюбился. — тихо произнес он. 

***

Микуни сидела в библиотеке своего дома, листая старые документы Алисейнов. Лишь в семейном архиве она могла докопаться до правды.   Поясница все еще болела после горячего секса. Однако Микуни не обращала внимания на боль, она была увлечена поиском нужной информации.  — Возможно, Кирико моя дальняя родственница? Где же эта связь? Кто мы друг другу? — проносились мысли в голове.  Среди страниц лежали отрезки из газет и старые фотографии. Свадебное платье, торт, какой-то мужик, скорее всего, жених. Вскоре они начали складываться в цельную картину.   «Кирико Алисейн вышла замуж.» «Кирико Алисейн беременна? Правда или слухи?»  «Пожар унес жизнь Кирико Алисейн. Ей было всего 28 лет.»  Микуни вздохнула и потерла переносицу. Она никогда не интересовалась историей своих предков, пока не встретила Джиджи. Слова про некую Кирико, мутная история с бывшей… Загадка, которую так и хотелось разгадать.  Снова потерев переносицу, Микуни отправилась на кухню за еще одной чашкой кофе. Она выпила уже пять. Все ради того, чтобы наконец узнать правду и лечь спать, однако сонливостью и не пахло. — Кирико, Кирико. — словно в бреду, шептала Микуни.  Как назло, перед глазами мелькало лицо Джиджи, отвлекая от важного дела. В воспоминаниях он был еще прекраснее. Высокий, бледный, с волосами цвета обсидиана и глазами цвета граната. От него пахло хозяйственным мылом и пылью, и этот аромат кружил Микуни голову.  Если бы у нее были магические способности, она бы прямо сейчас телепортировалась к Джиджи домой, чтобы поцеловать.  У Микуни была идеальная внешность, красивая фигура и улыбка, которая могла расплавить даже лед из морозильника. Она пользовалась чужими чувствами как кредиткой с бесконечным лимитом. Завтракала за счет одной, обедала у второго, ужинала с третьим, пока они все думали, что у нее бытовые трудности.  Едва услышав фразу «Ты не как все», одинокие мужчины и женщины делали ради нее все. Короче говоря, Микуни пользовалась людьми ради получения выгоды. Она не верила в любовь, считая ее маркетинговой уловкой для продажи шоколада.  Но все изменилось, когда Микуни встретила Джиджи. Парня, который не повелся ни на улыбку, ни на флирт. От него исходили холод, печаль и даже некий страх. 

***

Джиджи лежал на кровати и пялился в потолок, вспоминая вчерашнюю ночь, полную любви и вожделения. Микуни стонала, выгибалась и трогала его, не с отвращением, а с нежностью. Это было странно, но возбуждающе.  Внезапно раздался стук. Вздохнув, Джиджи подошел к двери и распахнул ее. На пороге стояла Микуни. В джинсах, свитере и кроссовках она выглядела мило, по-домашнему. Джиджи отвел взгляд, чтобы не покраснеть, словно робкий школьник.   — Ты зачастила приходить. — Джиджи искоса посмотрел на Микуни.   — Это всего лишь второй раз, — Микуни пожала плечами. — К тому же, у тебя красиво. Может, когда-нибудь я перееду к тебе? Всегда мечтала жить на природе.  Представив, как Микуни переедет к нему, Джиджи счастливо оторопел. Они будут жить вместе, просыпаться, готовить и в обнимку смотреть телевизор. И, конечно же, трахаться каждую ночь. Джиджи покажет Микуни свою коллекцию антиквариата. Из мечтаний его вырвали слова Микуни.   — Я нашла вот это. — она протянула Джиджи конверт. На нем было написано «JeJe.» Это был почерк Кирико, он бы узнал его из миллиона. Бережно, словно высшую драгоценность, Джиджи вытащил письмо из конверта. Оно было слегка помятое, бумага пожелтела от старости, чернила выцвели, но, к счастью, Джиджи прекрасно мог разобрать, что там было написано: Дорогой Джиджи,  В тот день я должна была выйти замуж, но я знала, что не смогу. Мое сердце принадлежит вам одному.  И вот я сижу у окна, как пленница прошлого. Вы - мой грех и мое благословение. Ни единый час, прошедший с нашей последней встречи, не проходит без мук.  Летом у меня родилось дитя, похожее на меня как две капли воды. Иногда, убаюкивая ее, я шепчу ей ту самую мелодию, что вы насвистывали мне, полагая, что я не услышу. Она улыбается сквозь сон - и я ловлю себя на том, что жизнь не так уж и плоха.  Я не прошу вас отвечать. Возможно, это письмо никогда не дойдет. Возможно, вы уже не тот, кого я знала. Я сама - не та, кем была.  Я не смею говорить о чувствах прямо - приличия диктуют иное. Но, знайте, я до сих пор горячо вас люблю.  Пусть этого будет достаточно. С глубочайшим уважением, Кирико Несколько секунд Джиджи молчал. Лишь его дыхание нарушало тишину. В письме не был указан ни адрес отправителя, ни получателя. Кирико, видимо, никогда его не отправляла. Ну, либо не успела отправить.  — Ты знала, — мрачно спросил Джиджи. — Что это твоя пра-прабабушка?  Микуни подошла ближе и погладила его плечо, заглядывая в глаза.  — Я догадывалась, — ответила она. — Но не волнуйся, я не читала письмо, хоть побороть любопытство было сложно. Оно касается только вас двоих. Джиджи накрыл руку Микуни своей ладонью. Она, как всегда, была шершавой и холодной. Но Микуни бросило в жар, глаза зажглись страстью.  — Ты не Кирико. Наконец-то я это понял. — Джиджи посмотрел на нее пристальным взглядом.  — Наверное, она была важна для тебя? — неожиданно серьезным голосом произнесла Микуни.  — Да.  — Знаешь, — продолжила Микуни. — То, что она моя пра-прабабушка, меня не пугает. Скорее, вдохновляет. Понимаешь, я теперь не чья-то копия, а часть семейной истории. У нас с тобой есть шанс начать новую главу вместе. Джиджи кивнул и сжал руку Микуни, крепко и немного болезненно. Однако для Микуни это значило, что хрен теперь Джиджи ее отпустит.