Захват ринга

Бет разминалась на ринге, когда Чан наконец-то вышел к ней с влажными волосами, в привычных чёрных майке и шортах. Он уставился на неё и приподнял бровь. — Впервые вижу тебя не в кимоно на тренировке, — усмехнулся он. — Меня косплеишь? На Бет сейчас были простецкие шорты и такая же чёрная майка. Они действительно были одеты один в один. — Конечно, тебя копирую, я твой личный сталкер-фанат, — усмехнулась она. — Ну что, освежился? Готов? — Готов ли получать по морде? Конечно, готов, я привыкший. Просто обожаю такое дело. — Почему сразу получать по морде? Мы ж не боксом будем заниматься, — хмыкнула Бет. — Защемлю тебя по своим правилам. — Я думал, ты хочешь сбросить пар, — усмехнулся Чан, роясь в своей сумке у канатов. Он вытащил бинты, но явно передумал ими обвязывать кисти. — Удары руками реально помогают лучше разгрузить голову, чем хваты. И ты не лукавь, смотрю, что мои перчатки не на месте. Ты их брала? Надеюсь, там нет стекла внутри? — он с хитрой улыбкой глянул на неё через плечо. — Фу на тебя за такие шутеечки, — буркнула она. А потом немного смутилась, признаваясь: — Я не знала, что это твои. Думала, кто-то отставил, забыл, вот я и взяла потренироваться, грушу побить, подрыгаться, всё такое… Что смешного? — вздохнула Бет, видя, как Чан едва сдерживает рвущуюся ухмылку. — Хотелось бы на это просто посмотреть, — признался он. — Как ярая фанатка джиу-джитсу тут втихую боксировала. Тем более, в моих перчатках. Ты вечно с предубеждением отзываешься о боксе, а тут такое. Хотя, представляю эту корявую технику. Ляпасов груше давала? Она избита пощечинами? Или ты в конце опрокинула её и взяла в захват? — О, снова Чан Обыкновенный вернулся, — хмыкнула в ответ Бет. — Сразу язвительные подколы. Ничего сложного в ваших маханиях нет. И да, я представляла тебя, когда лупасила грушу. — Я не сомневался, — он улыбнулся. — Ладно, покажи, что ты считаешь «ничего сложного». Чан с довольной улыбкой встал, поднял руки в типичной стойке боксёра и шустро запрыгал рядом, дурашливо делая перед её лицом выпады-удары, скача на одном месте. — Ты поиграться решил? — вздохнула Бет, смотря на его ребячливые прыганья. — Нет, я вполне серьёзен, — Чан резко нырнул к ней, делая ложный хук рукой. Бет попалась на удочку от этого обманного манёвра и отскочила в сторону. Видя тут же хитрую ухмылку, она приподняла бровь, понимая, что её банально дразнят. И она резко двинулась вперёд — лёгкая, как тень, с быстрым джебом, длинным прямым ударом рукой в сторону его плеча. Чан с тихим смешком парировал выпад и шагнул вбок. Бет двинулась за ним, нанося новый удар кулаком, но он банально лёгким ударом оттолкнул её руку от себя в сторону. Это чуть-чуть задело, и она атаковала активнее, целясь в его корпус. Но Чан закрылся руками, снова блокируя удар. — Боксёр из тебя, увы, не выйдет пока, — улыбнулся он. — Предсказуемые движения. — Иди ты! — усмехнулась в ответ Бет. — Я только разогреваюсь. А вообще мог бы и похвалить начинающего боксёра. — Похвалить? — Ну да, — подначила она его. — Неужели во мне нет ничего хорошего, чтобы сказать приятное? — У тебя красивые пальцы ног, — сказал Чан, смотря на её обнажённые стопы — они оба стояли босыми на ринге. — Что? — Бет на секунду затупила от такого резкого сворачивания разговора в иное русло. — Я вообще имела в виду физическую подготовку как спортсмена. — А… ну… ну это тоже хорошо, — казалось, Чан на миг тоже смутился, а потом хитро посмотрел на неё. И снова сделал ложный выпад, от которого Бет отпрыгнула назад, вызывая прилив новой радости в его взгляде. «Забавляешься, засранец?» — усмехнулась она про себя. Конечно, Чан был сильнее, массивнее. Он пытался навязать темп, приближался, заставляя её пятиться, но она ловко уходила в сторону, скользя по рингу, как вода. Это не её стиль борьбы, но её физическая форма была хороша — Бет тренировала выносливость и гибкость, она ни разу не была перекаченной, но её стройное тело имело развитые мышцы и хорошую растяжку. — Хорошо держишь дистанцию, — бросил Чан между попытками в шутку атаковать. — А ты слишком прямолинеен, — подначила она, подзывая его к себе машущим жестом руки. В Австралии было принято показывать это пальцем к верху. Бет знала, что в Корее, откуда родом родители Чана и он сам, так показывали только животным, а для людей в шутку у них опускали пальцы вниз. Ей стало весело, видя его приподнятую бровь. — Я могу быть хитрее, что уж, — Чан шагнул к ней резво, нанося серию хуков, один из которых слегка задел её плечо. Бет отступила, но не дрогнула. В её глазах вспыхнул азарт. Она ответила серией ударов в корпус, заставив его впервые отступить. Но тут же поняла, что это была обманка — Чан поймал её на встречном ударе, она попыталась ответить апперкотом, заставив его качнуться назад, но он быстро ушёл в сторону. Крутанулся на месте и внезапно оказался за её спиной. Бет едва не ахнула, ощутив, как её обхватили за талию и прижали к своему твёрдому, как сталь, туловищу. — Ты не в правильной стойке это делаешь, — его голос прозвучал прямо над её ухом. Чан буквально облепил её собой со спины, затем убрал ладони с её талии, чтобы положить их ей на плечи. — Правильная стойка всё решает. К тому же, ты слишком низко держишь кулаки, открывая лицо. Он медленно обхватил её локти и приподнял руки, скользнул ладонями по предплечьям, заставляя их чуть вывернуться и принять правильное положение. — Вот так… Другое дело, — дыхание Чана всё щекотало её ухо. Его подбородок мягко упёрся в её плечо. Бет ощутила странное чувство — всё её естество будто напряглось и превратилось в один сплошной комок нервов от такой близости. Руки Чана вновь оказались на её талии, он потянул её на себя, а стопой чуть толкнул её стопу, заставляя подвинуться её ноге. — Вот так, хорошая девочка. Корпус слегка наклонён вперёд, — продолжал он говорить, — плечи защищают подбородок, а руки находятся в боевой позиции: левая рука вытянута вперёд для джеба, правая — прикрывает подбородок. Голова наклонена, подбородок опущен для защиты, а взгляд направлен на противника… Бет держалась, стараясь быть непроницаемой скалой, особенно, когда его дыхание странно переместилось на её шею. Будто его губы оказались практически позади у её горла. Она почувствовала, как собственная грудь приподнимается от взволнованного дыхания, а по плечам разлетаются мурашки. Бет вдруг запаниковала, думая, что он поймёт эту реакцию, ещё не дай боже подумает, что он на неё так гипнотически действует. Ладно, так и было, но Чану этого знать не стоило. И поддавшись секундой панике, она решила по-своему отвлечь его внимание: Бет резко согнулась, ухватила его за руку и с точностью, отточенной тренировками и годами, сделала бросок через спину. Тело Чана взлетело в воздух, как мешок с мукой, и с глухим шлепком приземлилось на пол ринга. Бет тут же крутанулась и оказалась на нём сверху, предплечьем не сильно вдавливаясь в его шею. Их глаза встретились. — Я пришла сюда выпустить пар, а не совершенствоваться. Так дай то, что мне нужно, — нахально заявила она. Чан зачем-то поднял руку, потянувшись к её лицу, но она быстрым жестом откинула его кисть ударом левой свободной руки. — Не разочаровывай меня, Бан Чан, — вздохнула она. — Не буду, — спокойно сказал он в ответ. А затем резко обхватил её за талию и перекинул через себя. Бет зашипела, но быстро сгруппировалась, перекатываясь на полу, и у него не вышло схватить её в удушающий, хоть он и оказался сверху. Они покатились по рингу, как две колбаски, активно дрыгая конечностями. Правила они явно нарушали, распуская руки. Особенно, когда Бет попыталась отползти, точнее, перекатиться, а Чан схватил её за щиколотки и подтащил обратно к себе по рингу. — За такое тебя ждала бы дисквалификация, — искусственно возмутилась Бет. — Мы не на соревнованиях, — он навалился на неё сверху и попытался вскинуть ей руки за голову, но тут же получил удар коленом в живот и ахнул. И на вторую секунду оказался отправлен вперёд броском. — Ох, любишь ты парней бросать… — прокряхтел Чан, но быстро перекатился через плечо, поднимаясь на четвереньки, как какой-то огромный кот. — Своеобразно прозвучало, — выдохнула Бет, тоже перекатываясь со спины. — Как есть, миледи. Они замерли лицом друг к другу, переводя дыхание. А затем ринулись в атаку в полуприседе, как два борца сумо. И начали катать-швырять противника по рингу. Они оба устали, дыхание стало тяжелее, движения — чуть медленнее. Но в этом была своя красота: борьба не только тел, но и воли. Их сражение начинало походить на возню-зажимания. Бет уже не раз ловила себя на мысли, что порой их прикосновения и захваты ощущались как-то специфически. То вот её руки невольно скользнули по плечам Чана, останавливаясь на локтях, когда он оказался сверху. То вот он схватил её за талию и рванул на себя, как-то странно насаживая Бет на свои бёдра. Она невольно выгнулась в пояснице и тут же увидела в глазах Чана нечто странное — словно дьявольский блеск, мелькнувший азарт раздразнённого хищника. Их уже нелепый спарринг походил на немного извращённую игру, где каждый стойко делал вид, что его не заводили эти метания на полу. Руки Бет невольно скользнули по торсу Чана, и под тонкой тканью майки она ощутила каждый твёрдый мускул его тела, особенно пресса. И отчётливое низменное желание тугим узлом скрутило её внизу живота. Она выгнулась, пытаясь провести новый захват, но Чан блокировал её хватку, сам схватив её в медвежьи объятия. Его голова невольно упёрлась ей в плечо, и Бет ощутила его горячее сбившееся дыхание над ключицей. Столп мурашек прошёлся по её рукам и груди. Она тщетно пыталась его скинуть с себя, пальцы невольно зарылись в волосы Чана на затылке. Она ощутила, как вспотела его шея, и почему-то это ещё больше распалило странное наваждение. Бет выдохнула, чувствуя, как её сильнее вжимают в пол, и на эмоциях буквально за волосы отодрала голову Чана от себя. На секунду он опешил, чувствуя сжавшийся кулак на своём затылке, а затем с усмешкой скосил глаза вниз. — Это что за грязные приёмчики, миледи? Хват за волосы? Это конкретная дисквалификация. — Это уравнение шансов при разнице в силе, милорд, — Бет потянула его голову в сторону, заставляя нырнуть телом вбок. Чану пришлось подчиниться от боли, тем самым он скатился с неё, а она отпустила его волосы, перекатываясь и подскакивая на ноги. Её собственные волосы полностью выбились из разлохмаченного хвоста, падая прядями на лицо. — Подожди, подожди! — вскрикнула она со смехом, вскидывая к Чану открытую ладонь, когда он тоже подскочил на полусогнутых ногах и был готов кинуться на неё. — Дай две секунды хвост собрать, ничего не вижу! — Что за уловки для мнимой передышки? — усмехнулся Чан. Его грудь тяжело вздымалась от сбившегося дыхания. Впрочем, как и у Бет. — Да я ослепла. Да и ты явно не захочешь есть мои волосы, — посмеивалась она. — Дай три секунды. — Могу дать четыре. — О, спасибо, как щедро с твоей стороны! — улыбнулась Бет, поднимая руки за голову. Она обхватила свою шевелюру, стянула резинку и начала быстро формировать новый хвост. И тут же поняла, что её надурили: воспользовавшись её заминкой, Чан со всей дури рванул на неё. Он нырнул вниз, обхватывая её под ягодицу между ног, как она его на спарринге за синий ринг, и махом опрокинул её навзничь. Бет и глазом моргнуть не успела, как оказалась лежащей на спине, её волосы разлетелись волнами в сторону, а Чан тут же оседлал её. Он схватил её руки и закинул их ей за голову, тем самым чуть нависнув над ней в этой доминирующей позе. Бет машинально заёрзала под ним и почувствовала, как он плотнее переплёл их сцепленные пальцы. Она попыталась выбраться, но Чан напряг мышцы рук, вдавливаясь в неё сильнее. Они тяжело дышали, неотрывно смотря друг на друга. — Я заметила, это твоя любимая поза, вечно норовишь оседлать и руки за голову закинуть, — съязвила Бет, пряча под напускным ехидством своё стремительно возрастающее смущение. Удерживающий её силой Чан как-то сильно взволновал её кровь. — Или это твои личные фетиши? — не удержалась она, желая его смутить, чтобы самой не проиграть. — Возможно. Возможно, я так флиртую, — невозмутимо сказал он в ответ, сверкнув своими магнетически-бездонными глазами. — Так себе у тебя флирт, — Бет хмыкнула, хотя внутренне смутилась ещё больше. Она невольно облизнула пересохшие губы и тут же увидела, как взгляд Чана приковался к её рту, как его зрачки сначала сузились, когда он мимолётно сощурился, а потом расширились, заполняя всю тёмно-карию радужку. Бет всё ёрзала под ним, хотя как-то не до конца старательно, что уж. Отстраниться от этого сильного, красивого и пышущего яростным азартом тела казалось невероятно сложно, почти что непосильно. Неправильное, но такое дикое возбуждение разливалось и в груди, и между ног. Это пугало и одновременно подстёгивало. Она смотрела на Чана над собой и понимала, что, несмотря на злость поражения, она им любуется — его кадыком, ключицами, торчащими из-под майки, этими развитыми плечами и напрягшимися бицепсами. Но таращиться вниз, чтобы посмотреть на широко разведённые мужские колени, было выше её сил. Бет также понимала, что её сопротивление и непокорная дерзость лишь больше распаляли их обоих, будоража внутреннего зверя Чана, который желал подмять под себя и подчинить. И хотя обстановка и валяние на полу ринга едва ли располагали к романтике, от прикосновения кожи к коже и напускной борьбы по всему телу снова побежали обжигающие мурашки. Бет напряглась от всей ситуации и пошла на опережение, чтобы не проиграть первой в этой сомнительной игре: — Что ты имел в виду, говоря, что тогда в университете расстроился якобы после моих речей, что ты посмел на меня смотреть? Что я якобы высмеяла твою попытку намекать на нечто большое? — спросила она. — Я не поняла этот момент. Мы уже выяснили, что я такого не говорила, Габриэла всё наврала. Но и ты ничего не делал в отношении меня. Пальцы Чана, сцепленные с её, неуловимо дрогнули, но его лицо обманчиво осталось невозмутимым. Он смотрел на неё с секунду, всё нависая над ней. — Габриэла сразу это поняла, что у неё нет шансов, — наконец-то произнёс он. — И то, что ты мне нравишься. Чертовски нравишься. Бет приоткрыла рот, удивлённо пялясь на него. Чан слабо улыбнулся, наблюдая за её обескураженной реакцией. — Я сразу очаровался, наблюдая за тобой исподтишка, — спокойно продолжил он. — Как ты тренируешься, как стойко и грациозно оттачиваешь приёмы и делаешь захваты… Как задумчиво смотришь в окно на общих собраниях, как ходишь по коридорам, едва виляя своими бёдрами, как спокойно и уверенно отвечаешь на любые вопросы… Кажется, мрачные и чуть чокнутые девушки — мой типаж, — он с наслаждением рассматривал её застывшее от изумления лицо. — Но я всегда боялся подходить к тебе. Я так легко флиртую и шучу с неинтересными мне людьми, но как только по-настоящему влюбляюсь, то сразу превращаюсь в тупую овцу, — теперь он улыбнулся отчётливо. — Да… я боялся подойти, как наивная малолетка, ведь если бы ты начала со мной разговаривать, я бы начал нести какую-то чушь, например, про воробьёв в ядерной физике. Или вторая моя беда — я начинаю сильно язвить и нарочито злить объект моего воздыхания, чтобы, не дай боже, она не заподозрила мою симпатию. — Ты хочешь сказать, — выдохнула Бет, — что всё время это ты так завуалировано флиртовал со мной, чтобы не спалиться? — Я же говорю, когда я очарован, я веду себя, как тупая овца. — Скорее, как чокнутый баран! — А ты всё равно такая же языкатая заноза, — усмехнулся Чан. — Даже не знаю, чего я на тебя так реагирую, но оторваться невозможно. И проиграть тебе кажется таким раздражающим нонсенсом. Он медленно скрестил её руки в запястьях и стал удерживать одной рукой. Впрочем, Бет уже не сопротивлялась, ошалело смотря, как Чан протягивает вторую руку, касаясь её лица. Вначале нежно и невесомо он огладил её скулу костяшками пальцев, после чего подушечками стал медленно скользить вдоль её губ, надавливая на них, а затем большим пальцем проводя по плотно закрытым зубам. — Я хоть немного тебе нравлюсь? — спросил Чан, но в его спокойном голосе слышалась скрытая мольба. — Хоть чуть-чуть? Потому что ты вызываешь у меня целый водоворот необъяснимых желаний. И как же тяжело им противиться… И с этими словами он склонился и припал к её губам с поцелуем. Бет опешила. Её будто накрыл внезапный жар, в висках эхом отдалось стучащим волнением. Какой-то внутренний импульс требовал податься навстречу, вдохнув запах чужого тела глубже, ответить на поцелуй. Но она застыла, как каменное изваяние на полу, очумевшая от стремительного поцелуя, пока Чан медленно сминал её губы своими. Не почувствовав ответной реакции, он открыл глаза, а потом отпустил её, поднимаясь и разгибаясь обратно. Казалось, её открытые глаза вызвали в нём неприятное разочарование. — Прости, — виновато сказал Чан. — Не хотел, чтобы это выглядело насильственно. Не удержался просто, я только… Он не успел и договорить, как глухо выдохнул, когда его схватили за майку и тут же махом скинули с себя. Чан оказался на спине и удивлённо вытаращился на Бет, которая теперь оседлала его сверху. — Ты слишком много говоришь, — заключила она. А затем склонилась и поцеловала его сама. Её губы разомкнули его, язык бесцеремонно протолкнулся дальше, превращая невинный поцелуй в бешеный и страстный. Чан тупил ровно две секунды, после чего выдохнул ей в рот и обхватил её в медвежьи объятия, прижимая к себе плотнее. Его пальцы зарылись ей в волосы на затылке, фиксируя голову. И он перехватил инициативу обратно — заскользил языком по губам и прикусил нижнюю, после чего снова углубил поцелуй. Бет на миг подумала, что её впервые так настойчиво целуют и проникают языком в рот, но это дико распаляло. Этот влажный агрессивный поцелуй — это было слишком шикарно и хорошо. Она ахнула, когда Чан мигом перевернул её снова на спину, припечатывая собой. Бет сопротивлялась для виду и схватила его за майку, потом за плечи, перекидывая навзничь. Чан засмеялся ей в рот и швырнул её обратно через себя. Они как психи покатились по рингу — каждый желал подмять другого под себя. Их нелепая борьба-возня возбуждала ещё больше и одновременно стирала последние остатки смущения. Чан резко встал, садясь на ягодицы, и потянул её к себе. Бет оказалась сидящей на нём, вытянув позади него ноги и обхватив его руками за плечи. Её лицо было немного выше его, но это никак не мешало продолжать страстно целоваться. Разогнанное искусственной агрессией возбуждение било в виски, не оставляя места для размышлений и сомнений. Сладкие клевки-поцелуи распаляли до одури. Бет едва не всхлипнула, чувствуя, как горячие ладони Чана проникли ей под майку, скользнули чуть вверх, жадно оглаживая талию и часть спины. Её же руки метнулись по плечам Чана, массажируя их, переминая и заходя на лопатки. Он простонал ей в рот от удовольствия. А потом вдвойне, когда она сжала и стала проминать найденную забитую мышцу. — Это грязный приём, — выдохнул Чан, вызывая у неё тихий смех. Он открыл глаза и хитро посмотрел в её. — Неужели думаешь, что выиграешь у меня? И он яростнее впился в её губы, неистово лаская их. Бет в шутку попыталась укусить его. Но Чана это не испугало, напротив, взбудоражило пуще прежнего. Он углубил поцелуй, не давая ей отвернуть лицо, а её жалкая попытка вытолкнуть чужой язык через пару мгновений кончилась тем, что они сплелись в яростной борьбе. Бет выдохнула, чувствуя, как твёрдая рука оттянула её волосы в сторону, заставляя оголить шею и заманчиво пульсирующую венку. А затем она пискнула, когда Чан оторвался от её рта, чтобы впиться губами в нежную кожу горла. — Не вздумай только укусить или оставить засос! — она заупрямилась, задыхаясь то ли от возмущения, то ли от ноющего ощущения по всей коже. Тело как ударом молнии шарахнуло. — А ну перестань! — А то что? — раздался смешок, и Чан сильнее присосался к её шее. Бет с трудом призналась себе, что все эти действия ощущались чертовски возбуждающими. Особенно его опасный и хитрый взгляд. Того и гляди сожрёт её, как коварный кот зазевавшуюся мышку. Чан снова усмехнулся. А Бет уже казалось, что перед ней какой-то другой Бан Чан — уже не тот язвительный задира, что постоянно хамил и выпендривался, а жадный и страстный боец, не желающий отдавать свою добычу. Он всё не отпускал её шею, пробуя на вкус, оттягивая нежную кожу в сторону и влажно облизывая красные отметины от чересчур сильных покусываний. Снизу вверх — даже не задумывался, просто делал и всё. Бет поняла, что еще немного, и она просто взорвётся от накативших эмоций. Это было так волнительно, что все мысли разом исчезли из головы. Остались только ласки и его рука, властно захватившая шею сзади. Одна ладонь двигалась, сминала кожу, перемещалась на спутанные волосы, собирала те в кулак, заставляя её откидывать голову в нетерпении, пока вторая его ладонь гладила её спину под майкой. Бет всё же игриво оттолкнула его, в этой мнимой игре-борьбе, продолжая сидеть на его бёдрах на полу. Чан вскинул к ней руки обратно, но она перехватила их, заставляя поднять над головой, а потом махом стащила с него майку, оставляя обнажённым по пояс. — Как же бесит, что ты такой красивый, — побурчала она, смотря на его шикарный подтянутый торс. — Бесит, что я хочу это облапать. Чан рассмеялся, а затем тихо заурчал, когда её руки пошли бессовестно бродить по его туловищу — гладить плечи, ключицы, крепкую грудь. Бет беззастенчиво жмякала его, наслаждаясь ощущениями, когда её пальцы ласкали его мышцы и трогали каждый сантиметр тела. Чан в долгу не остался — тоже потянулся и мигом стащил с неё майку в ответ, оставляя её в одном спортивном топе. Она едва не выдохнула, когда его руки заскользили по её теперь голым бокам, выше по ткани, а потом одна ладонь сделала лживый стальной захват на её шее — Чан снова потянул голову Бет к себе, припадая к её губам с горячим поцелуем. Она прерывисто задышала, чувствуя, как Чан отпускает её горло, но лишь для того, чтобы нырнуть руками под её топ, накрывая обе груди. Чуть шершавые от мозолей ладони и внезапно приятные прикосновения, властные пощипывания, скользящие волны по наэлектризованной коже, которая горела, как в пожаре — всё это сорвало тормоза окончательно. — Господи, Бет, ты меня с ума сведёшь, — прошептал Чан, теперь покусывая её подбородок. Будто это не он тут её с ума сводил… Он резко задрал её топ до подмышек, и молодая упругая грудь колыхнулась от движения, выпадая перед его глазами. Чан издал тихий нечленораздельный звук, обхватывая грудь ладонями и принимаясь массажировать и чуть вращать в стороны. Бет тихо застонала от его нехитрой ласки, а потом вдвойне, когда его пальцы слегка оттянули вставшие соски, принимаясь их мягко покручивать и вращать большими пальцами. А затем Чан плотнее прижал её к себе за талию, заставляя немного выгнуться в пояснице. Сам он наклонил голову и припал к одной груди, вбирая в рот чувствительный сосок. Его губы сделали мучительно-сладкий отсос. Бет плотно закрыла рот. В моменте хотелось стонать — громко так и до ужаса пошло. Чтобы весь чёртов воздух наконец вышел из лёгких, и она смогла вздохнуть спокойно и размеренно. Ведь Чан просто с ума её сводил. Вел себя так просто и бесстыдно, словно ничего необычного и не происходило. Подумаешь, развратно и потрясающе сосёт её грудь посреди ринга клуба. Она ахнула, когда он подхватил её, приобнял и осторожно уложил на спину, сам забираясь на неё. Их глаза встретились, и ей захотелось позорно сглотнуть, видя неприкрытый огонь желания в глазах Чана — такой дикий и чувственный, что у неё поджилки затряслись и возбуждение ещё сильнее сжалось внизу живота. Стало так жарко, будто всё тело горело, пылало под прикосновениями Чана. Его губы очутились на её шее, медленно и горячо целуя дрожащую венку, и каждый поцелуй словно оставался ожогом на коже. Бет сквозь покусанные губы всё шептала его имя, цепляясь нервными пальцами в нависающие сверху плечи ногтями, силясь и оттолкнуть, и прижать обратно. Да и собственные руки предательски переставали её слушаться. Она обмякала под поцелуями Чана, ощущая, как он обводил языком один её сосок, смыкая губы и втягивая чувствительную плоть в рот, а после делал то же самое со второй грудью. Хотелось позорно стонать, но Бет пыталась сдерживаться, лишь выгибалась в пояснице. Она закрыла глаза, чувствуя, как его мягкие пухлые губы скользнули ниже, целуя подрагивающий живот, язык обвёл круги вокруг пупка, а потом ей принялись целовать подвздошные косточки. Чан выдохнул ей в кожу, так, словно сам едва сдерживал жуткое возбуждение. Но он не медлил — его пальцы оказались на кромке её шорт. Он приподнялся, садясь на колени, чтобы мигом стащить с Бет шорты вместе с трусами, выпутывая всё это с её стоп. — Чан! — глухо простонала Бет. А затем стыдливо выдохнула, пытаясь сомкнуть бёдра, которые он бесцеремонно тут же раздвинул. — Чан!!! — Не дёргайтесь, миледи, вы уже попались, — улыбнулся он, удерживая её раздвинутые колени. Его взгляд хитро скользнул вниз, смотря в её промежность. Чан вздохнул: — Господи, ты везде такая красивая… — Чан! — неловко рассмеялась Бет, смущённая и раскрасневшаяся. — Чан, ты что творишь… Ах, ты куда… ах, Чан, твою налево, ты что делаешь?! Ох! Её слова потонули в возмущении, когда он улёгся на пол, а её ноги бесцеремонно закинул себе на плечи. Бет в какой-то борцовской привычке скрестила лодыжки, делая замок за его шеей, и схватила Чана за голову. Но он и не дёрнулся, лишь плотнее обхватил руками её бедра и буквально насадился ртом в её промежность. Дыхание снова сбилось, Бет позорно проскулила, а потом зажмурилась — с ней не церемонились, сразу вторгнулись, так сказать, в личное пространство — Чан мгновенно задал быстрый темп, принимаясь широко и с нажимом двигать языком, одной сплошной полосой. Стало нестерпимо жарко и каждый рваный, частый вздох вырывался из вздымающейся груди, заставляя тело размякать. Кончик чужого языка мучительно принялся массажировать и ласкать клитор, разгоняя несуществующий огонь в крови. И в ответ на попытку Бет дёрнуться, Чан только крепче сжал её бёдра на своих плечах, продолжая жадно ласкать её ртом между ног. Она ощутила, как стало много смазки — её возбуждение было таким сильным, что Бет выгнулась в пояснице, бездумно сжимая волосы Чана дрожащими пальцами. Жалобные стоны срывались с её губ, и взгляд затуманился окончательно, пока её уверенно подводили к краю, лаская ртом так самозабвенно. Сильный и гибкий язык Чана так восхитительно мучил её дрожащую промежность, заставляя Бет растекаться позорной лужицей на полу ринга. Для первого раза ей казалось всё слишком. — Чан… — простонала Бет, до боли жмуря глаза. — Чан, пожалуйста, иди сюда… Не хочу больше терпеть… — она расцепила лодыжки и протянула вниз ноги, пытаясь ступнями стащить с него такие ненужные шорты. Особо ничего у неё не получилось, но это развеселило Чана — он издал смешок прямо ей в промежность, и Бет вздрогнула от его дыхания там. Но он всё же подчинился, помогая сам себе руками — привстал, в неудобной позе стягивая с себя шорты вместе трусами. Да так быстро, что можно было только подивиться. Очевидно, кому-то тоже уже сильно не терпелось. Чан оказался теперь полностью обнажённым и уселся перед ней на колени, между её разведённых ног. Бет тяжело дышала, она беззастенчиво опустила взгляд вниз, любуясь открывшейся ей картиной. Она не сдержалась и облизнула губы, видя стоячий и готовый член с тёмно-розовой от прилившей крови головкой. — Ох, не делай так, — улыбнулся Чан, сам тяжело дыша. — Это слишком для меня… — Как? — Бет старалась проигнорировать тот факт, как он облизнул свои влажные от её смазки губы, что заставило немного смутиться. — Нельзя облизывать губы, как ты сам только что сделал? Чан улыбнулся шире, являя взору свои милые ямочки. Это его удивительное свойство — быть очаровательно-милым и одновременно похожим на демона-искусителя. Наверное, так мог только Бан Чан, и никто другой. Бет подумала, что уже и позабыла, как ощущается такое возбуждение — жаркое, пылающее, разгоняющее кровь по всему телу, клокочущее дрожью в кончиках пальцев, кружащее голову и дурманящее мысли. Она неотрывно смотрела, как жилистая рука Чана обхватила свой стояк, медленно скользя вверх-вниз по всей длине, а потом он сам чуть наклонился корпусом вперёд. Бет сипло выдохнула, ощущая, как головка члена коснулась мокрой промежности. Чан сперва осторожно прошёлся по влажным складкам, как будто беря пробу и дразнясь, следом проехался стволом, задевая клитор. А затем член вошёл медленно, мучительной медленно, растягивая стенки и заставляя Бет тихо выдохнуть от этого сладкого наслаждения — первого проникновения, принимая его целиком. — О-о-ох!.. — стон её вышел глухим, она прикрыла на миг глаза. — Ты как? — улыбнулся над ней Чан. — Восхитительно… — Отлично… Она ахнула, когда он чуть приподнял её и вначале задвигался сдержанно, но хлестко, слегка наклонив корпус вперёд. Чан держал её за бёдра, чуть приподняв, как будто прилаживал себя под неё, и каждый толчок был вымеренным; он входил до конца, но не бил — скорее, упруго раскачивал, и Бет поняла, что в этом ремесле он выучен так же хорошо, как в бою на ринге. Тело, давно позабывшее сильное возбуждение, будто простреливало, жар путался с дрожью, прокатываясь мурашками вдоль позвоночника. «Боги, неужели я действительно это делаю … Делаю это с Чаном…» — думала Бет, смотря на него снизу верх, размеренно толкающегося в неё, заставляющего её позорно корчиться на полу. Их глаза встретились, зрачки Чана, казалось, заполнили всю радужку от возбуждения, он неотрывно смотрел в её лицо. И тут он прихватил её под коленями и махом закинул её ноги себе на плечи, сам нагибаясь ещё больше. Бет издала уже отчётливый стон, чувствуя, как сменился угол проникновения, как член стал входить глубже. Было безумно хорошо… Сознание словно уплывало, а от глубоких и сильных толчков раскачивало, как на волнах. Их взгляды снова приковались друг к другу, Бет чувствовала себя по-настоящему поражённой под этими горящими карими глазами, смотрящими так цепко и неотрывно, ловящими каждую эмоцию на её изнеможенном лице. Бёдра Чана задвигались ритмичнее, вбиваясь глубже. Толчок за толчком — он постепенно заполнял её — терпеливо, размеренно, отслеживая каждую реакцию. Бет постанывала, выгибалась на мягком покрытии ринга, но Чан держал крепко её за бёдра на себе — и трахал настойчиво, сладко, до одури прекрасно. Её грудь отчаянно скакала в такт движениям, несчастный топ скомкался в тонкую полосу сверху над подмышками. Бет уже откровенно постанывала, но не отрывала глаз от Чана, который в упор смотрел на неё, будто пытаясь удержать её взгляд на своём лице, точно ему было необходимо держать эту связь, убеждаться в том, что ей хорошо. Что ей, блять, чертовски хорошо! Он нарабатывал фрикции — не быстро, не слишком жёстко, но ровно с тем нажимом и точностью, чтобы её сдавленные вздохи превратились в полноценные стоны. Бет терялась в действительности — где она, кто она, какого чёрта они тут творят… Все мало-мальски сложные мысли растворились в жаре и сладкой ломоте, в животной тяге, что накрывала её с головой. — Чан… — простонала Бет, хватая ртом воздух. — Чёрт… Давай сзади, пожалуйста. — Коленями и локтями на полу — жестковато, сотрёшь кожу, — сиплым и сбивчивым голосом тут же отозвался он. Ей захотелось рассмеяться от этой а-ля галантности и заботы. — Спортсменам не привыкать к синяками и неудобствам, — она заулыбалась. — Я выдержу. Ты ж не настолько крут, что всю ночь продержишься в этой позе? — Ах ты… маленькая злая язва! — Чан тоже заулыбался её подколам. — Ну, держись. Он резко вышел и махом перевернул её на четвереньки, меняя позу. А затем припал на неё сверху в этой собачьей позе. И снова ворвался — на этот раз бесцеремонно, сильно и хаотично. Трахая, входя до самого основания. И это ей безумно нравилось. Бет уже не сдерживалась, позволяя себе пошло и чувственно стонать в голос, возбуждая его и себя ещё больше. Губы Чана сомкнулись на её плече, дыхание опалило кожу. Одной рукой он упирался в пол, а другая обхватила Бет. Вначале его пальцы сжали её трясущуюся грудь, хаотично лаская и сминая, оттягивая сосок и вызывая у Бет ещё более позорные стоны. А потом его тёплая широкая ладонь скользнула вниз, находя клитор и принимаясь ласкать его пальцами. Его рука не очень удобно выгнулась, и Чан чуть замедлился, продолжая вбиваться в неё и одновременно ласкать. Горячий воздух будто пропитался томным возбуждением, тяжёлое дыхание переплеталось с низкими стонами. Хватило несколько движений, и перевозбуждённую Бет накрыло волной. Оргазм ощутился яркой вспышкой, застилающей глаза, оседающей в ушах ровным гулом на одной ноте. И эта вспышка от продирающего кости удовольствия заставила её окончательно раствориться в пылающей неге, теряя всякое ощущение реальности. Бет протяжно простонала имя Чана, до боли зажмуривая глаза. Она бездумно рухнула, пытаясь отдышаться, но Чан осторожно подхватил её и сам приподнялся. Понимая, что она уже всё, он позволил себе напоследок оторваться, как ему нравится. Он встал на колени, обхватил её за талию, принимаясь насаживать Бет на себя в классической позе сзади. Её задница оказалась выпяченной, тогда как грудь и голова уже лежали на полу. Она застонала сильнее от участившихся и ускорившихся толчков — Чан зашёлся в бешеном темпе, вбиваясь в неё до основания. Бет улыбнулась сама себе, когда он едва слышно начал постанывать, упорно сдерживая голос от нарастающей разрядки. Тело её мелко подрагивало и размякло от накативших ощущений. — Мы без презерватива… — прошептала она. — Я успею… я вытащу… — сбивчиво прошептал Чан, голос его срывался. Но Бет вдруг захотелось в конце добить его. Она приподнялась на руках и резко двинулась вперёд, чтобы развернуться к Чану на коленях. Он едва не зарычал, издавая странный звук, когда ощутил, как она соскочила с его члена. Но тут же выпятил глаза, когда Бет развернулась к нему и чуть склонилась на четвереньках, заправляя за ухо сбившиеся пряди волос. — Я помогу, — прошептала она, смотря ему в глаза снизу верх. Чан, уже едва держащийся, только и смог, что нервно кивнуть. Он как зачарованный смотрел, как она накрыла ртом влажную головку, сразу начиная ласкать языком. — Ох, Бет, ох ч-ч-ёрт!.. — Чан застонал, запустив ладонь в её волосы, и поддался бёдрами навстречу, прикусывая свои красивые пухлые губы, — Бе-е-ет… Его вздохи показались ей райским звуком, настоящим гимном её победы. Голос Чана в такой момент звучал божественно — обычно живой и звонкий, но сейчас так легко переходящий в гортанный стон, теряющийся меж прикусанных губ. Лучшее звучание, отзывающееся горячей волной в груди. Бет улыбнулась, насаживаясь ртом на всю длину, её язык заскользил по стволу к мошонке и обратно вверх. Ощущение члена, заполняющего глотку, породило в ней почти животную жадность. Увлёкшись, она взяла сразу глубоко, до самого основания, и из горла Чана вырвался такой откровенный стон, что она чуть не кончила во второй раз. — Бет! — Чан дёрнулся, его хватило недолго, уже такого распалённого, и он излился ей в рот, взбрыкнув бёдрами, но она надёжно сомкнула руки на его упругих ягодицах, не позволяя Чану стыдливо отстраниться. И приняла всё до последней капли. А после они завались на ринг, тяжело дыша. Так и лежали, рядом, на спине, переводя дыхание. — Это… — спустя паузу тишины произнёс Чан. Его голос всё ещё звучал хриплым и глухим. Бет моргнула, когда над ней нависло лицо с ямочками на щеках и ярко блестящими глазами. — А? — протянула она, загипнотизированная его взглядом. Она так и лежала на спине, а Чан перекатился на бок, смотря теперь на неё. Его рука осторожно коснулась её волос, убирая взмокшие пряди со лба. В этой мимолётной ласке было вдруг столько нежности, что у неё дух захватило. Она одарила его в ответ расслабленно-сытой улыбкой. — Не думал, что… — медленно начал Чан и запнулся, сбитый с толку её довольным лицом, он будто восхищённо всматривался в него, считывая реакцию Бет. — Не думал, что? — переспросила она, сама пялясь на него, как истукан. После секса в ней вдруг проснулось какое-то дикое желание понежиться, лениво побниматься. — Не думал, что… — протяжно повторил Чан и снова примолк. А потом улыбнулся, словно сдаваясь. — Не знаю… Не думал, что ты позволишь мне это? Что я легко зайду так далеко? Что это будет так хорошо? — Иногда думать надо меньше, — мягко улыбнулась Бет, проводя пальцем по его носу сверху вниз. — Может, сделаем потом реванш за ринг? — О-о! Вот как ты заговорила, нет уж, давай без саботажа, я честно выиграл! — хмыкнул он. Она в шутку ущипнула его за щёку, но Чан тут же перехватил её за кисть и поднёс её руку к своим губам, целуя вначале пальцы, а потом припадая с долгим поцелуем к тыльной стороне её ладони. У Бет от этой ласки внутри живота словно бабочки запорхали, она зачарованно смотрела, как он теперь трётся щекой об её руку. — Мы ведь поговорили и немного прояснили наши недопонимания? — со вздохом спросил он. — Ты это так назвал? — заулыбалась она. — Что ж, я теперь считаю, что ты не такой засранец. А порой можешь быть и милым. — Ох, спасибо, — Чан не сдержался от смешка из-за её сарказма. — А поконкретнее? Я вот планировал хранить вечно твоё полотенце, которым час назад обвязал нечаянно свои бёдра. Не стирать никогда и нежно улыбаться, держа его в объятиях, — он явно издевался, хитро улыбаясь. — А я твоё сразу бы выкинула, — рассмеялась она. — Эх, Бет! Ты хоть немножко очаровалась мной? — хитро спросил он. — Например, для того, чтобы с утра вместе позавтракать? — Нет, ну это уже слишком! Секс — не повод, чтобы вместе завтракать, — Бет за шуточками скрыла нарастающее смущение. — Ты всё ещё чуть-чуть меня бесишь. Но уже на гораздо меньше. Она замолкла, чуть не выдохнув, когда Чан сжал её ладонь в своей. Сильно так, властно, без робости. Его глаза пристально смотрели в её, отчего Бет чего-то покраснела и замерла. — Лгунья, — припечатал её Чан. — Я тебе нравлюсь, как и ты мне. И это взаимно. — Кто-то слишком самоуверен, — она не сдавалась в попытке не выдать, что растекается какой-то позорной влюблённой лужицей. Почему-то вдруг смутило, что она всё ещё лежит перед ним такая голая, с задранным топом и торчащей грудью на выкат. Бет попыталась рывком поправить единственный элемент одежды на себе. — Э-э-э, нет!!! — тут же запричитал Чан, пытаясь оторвать её руку от топа и не давая его натянуть обратно. — Не смей скрывать прекраснейшие сисечки от моих глаз! — Господи, фу, Чан! Что за словечко? Какие ещё «сисечки», ну ё-моё! — со смехом ужаснулась Бет, тщетно борясь с его рукой. — Прекрасное слово! В нём столько теплоты! Как и в них самих! — Чан! Ты как старый извращенец! — Ну, прости, прости! Грудь, грудь! Не смейте прятать грудь, миледи, я ещё не насмотрелся! Позвольте мне отдохнуть на вашей груди! — он нырнул лицом ей в грудь, начиная елозить головой и тереться, вызывая у Бет приступ дурного смеха. — Ты извращенец, психопат! Слезь с меня! Они как малые дети затолкались, задрыгались, и их возня вскоре переросла в зажимания, а потом в перекатывания по рингу. Губы снова нашли другие губы, сминая в жадном поцелуе, руки превратились в клубок змей. Они катались по полу, и слияние их со стороны походило больше похожим на дикую, безудержную драку. Тело сплеталось с телом, пока их шутливое сражение не переросло в новый виток возбуждения. Они схватили друг друга в захваты, пытаясь заломить в очередном приёме. Бет смутилась и запричитала, не в силах вырваться, когда нечаянно оказалось на Чане сверху, только голой промежностью на его лице. Он сразу воспользовался ситуацией и заставил её взвизгнуть, припадая ртом к её раскрывшимся складкам прямо перед своим носом. Бет нервно рассмеялась, задрыгалась, но её никто не пускал. Тогда она решила взять реванш, ведь в своей перевернутой позе тоже оказалась головой между его ног. И теперь Чан издал глухой звук-стон между её бёдер, когда она обхватила губами его член, плотно сжимая в кольцо. И довольно улыбнулась, чувствуя, как его плоть твердеет в её рту. Всё это переросло в новую, пошлую и откровенную игру. Бет и представить не могла, что пойдя сегодня ночью в закрытый зал подубасить со злости боксёрскую грушу, в итоге окажется голой на полу и будет предаваться оральным ласкам в шестьдесят девятой позе с парнем, которого только недавно мечтала хорошенько отдубасить. А теперь ей было так хорошо от всего непотребства, что они тут творили, лежа обнажёнными на ринге. И вот она брала глубоко, давилась, задыхалась, но не отступала — наоборот, блаженно стонала в перерывах между причмокиванием. И одновременно закатывала глаза от блаженства — Чан с другой стороны между её ягодиц работал языком так хорошо, что у неё начали дрожать бёдра. Но тут они оба услышали, как скрипнула входная дверь клуба, в коридоре следом зажёгся свет, после чего раздались быстрые шаги. — Чан, это ты здесь? Агоу? У меня поездка отменилась, я вернулся, я пакет… ох, ёпта, твою мать!!! — только и смог произнести застывший и ошалевший Ким Сынмин, таращась на ринг, где в абсолютно недвусмысленной позе лежало двое, вскинувших к нему головы с испуганным взглядом. Бет взвизгнула, вскакивая, и отчаянно засеменила на четвереньках, Чан тут же прикрыл её своей спиной, резко садясь на задницу. Сынмин вздрогнул и нервно развернулся к ним задом. А потом опомнился и возмущённо воскликнул, не оборачиваясь: — Серьёзно?! Здесь?! В клубе?! На ринге?! — Это не то, что ты подумал! — воскликнула Бет, хватая валяющиеся шорты и майку, наспех одеваясь. — Тебе не то показалось! Мы тренировались, захваты отрабатывали! — А, ну да, конечно, — хмыкнул Сынмин. — В шестьдесят девятой позе — это же базовая поза для джиу-джитсу, как я мог забыть! А для пущего эффекта вы решили проводить тренировку голыми, чтобы ничего не мешало правильному захвату ртами. Так и понял. — Сынмин, блин! — Чан, в отличие от до жути смущённой Бет, едва сдерживал смех, быстро надевая шорты. — Что ты вообще здесь забыл посреди ночи? — Правильно сказал, я кое-что забыл, — вздохнул он. — Подарок забыл в пакете в клубе, думал, заберу, раз ты должен был здесь, всё равно моя поездка сорвалась. Не ожидал тут, эм-м, увидеть вас вместе. Ладно, вы тоже извините. Я пошёл. — Да подождите уже, я точно домой пойду, — буркнула Бет. — Поздно очень. — Я в коридор пошёл, — сообщил Сынмин, не оборачиваясь. И потопал-таки. Но не сдержался и бросил им через плечо: — Но вообще я рад, что вы явно помирились и нашли общий язык. Ну, я так понимаю, что это примирение было. — Господи… — только и вздохнула Бет, смотря ему вслед. Она уже поправила на себе одежду. И растерянно посмотрела на Чана. — Как думаешь, он сохранит это в тайне? В клубе никто не узнает, как мы осквернили ринг? — Шутишь? — скривился Чан. — Зуб даю — завтра все об этом будут знать и шутить над нами. Сынмин ещё худшее трепло, чем твой дружок Джисон, поверь. Он из тех, кто говорит: «Проси что угодно, всё пообещаю». Я вообще уверен, что он специально вторые ключи тебе оставил. — Теперь я тоже так думаю, — вздохнула Бет, ей хотелось чего-то нервно рассмеяться. — Как думаешь, кто откажется теперь заниматься на обесчещенном ринге — твои или мои? Если кто-то реально узнает, то будут брезговать… — Серьёзно? — улыбнулся Чан. — Да крутость этого ринга после такого слуха возрастёт в разы! — Чан! — Бет смутилась, неловко заулыбавшись. Он заулыбался в ответ, наблюдая за её выражением лица. И его рассматривание как-то снова пробудило в ней чарующую неловкость. — Так ты… — Чан почесал затылок, явно не зная, как сказать. — Действительно хочешь уже уйти? Я бы столько ещё поболтал с тобой, — практически разочарованно протянул он, а потом будто опомнился, кашлянул и быстро выпалил: — Провести тебя до дома? Я был бы не против. Но если смущает, я вызову такси. — А ты? — бездумно спросила Бет. — Я в клубе останусь, я же… ах, неважно, не бери в голову! — смущённо отмахнулся он. Бет помнила, что ему пока негде жить, и он пришёл сюда ночевать. Она всё смотрела на Чана, на его милую, какую-то внезапно скромную улыбку после всего того, что он тут с ней делал. И странное чувство расцветало в её груди. Она не знала, зачем решила это предложить, так беспечно и наивно. Но, если что, пожалеет об этом потом. Но именно сейчас она вывалила это предложение как на духу: — Не нужно в клубе ночевать. Хочешь… сегодня переночуешь у меня? Я живу одна. Тут неподалёку. Мягкая кровать лучше, чем старый короткий диван в клубе. Чан застыл и явно опешил, таращась на неё во все глаза. — Переночевать у тебя? У тебя-я-я? Ну, то есть я рад, — он смутился, вновь почёсывая затылок. — Но я не ожидал просто… Так внезапно… Это не напряжёт тебя? Тебе точно будет комфортно? Не затруднит? Ну… Это… — Ох, Чан! — вздохнула Бет, закатывая глаза. — Ты действительно порой, как баран. Так «да» или «нет»? Просто отвечай быстро. — Конечно, да! — хмыкнул он. — Ещё спрашиваешь! — а потом снова чего-то замялся и хитро улыбнулся. — Только по дороге давай зайдём в круглосуточную аптеку. Очень надо. — У тебя что-то болит? — тут же с тревогой спросила Бет, не сразу догнав. — Нет, ничего не болит, — Чан едва сдерживал рвущуюся улыбочку. — Но кое-что надо купить, потому что непростительно быть такими беспечными. Я же серьёзный человек, миледи. Просто не ожидал никак, что мне привалит сегодня такое счастье. — Господи, Чан! — вздохнула Бет, понимая, что он имеет в виду покупку презервативов. — Да ну тебя! — она всё же смутилась. — Кто сказал, что что-то ещё будет? Я просто тебя переночевать зову. — Да, конечно, я так… на всякий случай, — ехидно сказал он, явно не сдаваясь. — Эй, вы там! — крикнул из коридора Сынмин. — Сколько уже можно вас ждать! Я тут из последних сил приличного, слепого и глухого изображаю, а мой пакет в раздевалке мимо вас лежит! Вы там уже всё? Натренировались? — Натренировались, натренировались! — крикнул ему со смешком Чан. — Мы идём. Пойдём, — сказал он уже Бет и приобнял её за плечо, помогая вылезти через канаты ринга. Она могла и сама, но почему-то глупо заулыбалась, чувствуя его руку на своём плече.