Потерянный ритм

Коридор сжимался вокруг Антона. Гул голосов, стук обуви, смех — всё накатывало волнами, давя на грудь. Он плелся вдоль стены, пытаясь раствориться в тенях, но это не помогало. — Эй, худой! — прозвучал резкий крик. Кто-то резко толкнул его в спину. Антон вздрогнул, сердце застучало, словно вырвалось наружу. — Смотри, ребята! Он снова с пустым подносом, — прозвучал новый насмешливый голос. — Наверное, забыл поесть! — Подумаешь, спичка наша, — добавил другой. — Давай проверим, сколько выдержит, а то рояль его слишком избаловал! Антон почувствовал, как ком в груди сжимается. Толчки, пинки, удары по спине — всё усиливало боль. — Эй, не сопротивляйся! — кто-то схватил его за плечо, дернул резко. — Покажи, что ты живой! — А то как кукла на показе, — усмехнулся другой. — Давай, прыгни, иначе скучно! Антон пытался шагнуть в сторону, но его удержали. — Держи! — прозвучал новый голос, и кто-то ударил его в живот. Воздух вырвался резким выдохом, дыхание сбилось. — Ты чего, спичка, и дышать не можешь? — один из старших ребят резко дернул его за воротник. Смех взорвался вокруг, острый, липкий, пронизывающий. Антон почувствовал, как внутри всё рвётся. Каждое слово, каждый толчок, каждый удар — всё сжалось в один ком в груди. Он пытался дышать, но воздух почти не проходил. — Ну что, сбежишь? — прозвучал новый насмешливый голос. — Или упадёшь прямо здесь, а мы посмеёмся? Антон не мог говорить. Сердце колотилось, ноги дрожали, руки почти не слушались. — Хватит! — сорвалось с губ внезапно, громко и пронзительно. Но никто не отступил. — Ну и кричит! — послышался насмешливый смех. — Давай проверим, на что способен! Толчок. Пинок под ребра. — Давай, дыши! — кто-то резко ударил его кулаком в плечо, заставляя согнуться. Антон почувствовал, как мир вокруг сжимается, как стены давят, как каждый взгляд сверстников вонзается в тело. Он согнулся, задыхаясь, дрожа всем телом. Внутри всё лопнуло. Тело отказалось слушаться. Голова закружилась, ноги подкосились, и он рухнул на пол. — Эй! — раздался чей-то крик. Но он уже ничего не слышал. Мир всплыл белым пятном. Голоса растворились, лица поплыли. Он не мог дышать. Он не мог видеть. Только боль. Только пустота. И сознание ушло. Очнулся уже на полу коридора. Арсений стоял над ним, лицо было бледным, глаза широко раскрыты. — Антон! — голос был резким, полный тревоги. — Дыши! Он подхватил его за плечи, поддерживая, пока тело дрожало и колени почти не слушались. — Всё будет хорошо, — сказал он. — Слышишь? Дыши. Антон только кивнул слабым движением. Внутри всё ещё была пустота, но хотя бы рядом был кто-то, кто видел его боль. — Никогда… больше… — прошептал он сквозь дрожь. Арсений держал его, не отводя взгляд. — Тише. Никто не придёт. Я рядом, — повторял он снова и снова. И впервые за долгое время Антон почувствовал: он не один. Когда шум коридора стих, Арсений помог ему подняться. Они медленно шли к комнате. Каждый шаг давался с трудом. Антон почти не ощущал своих ног. — Я… извини, — прошептал он. — Не извиняйся, — ответил Арсений. — Это не твоя вина. Антон посмотрел на него, но ничего не сказал. Внутри всё ещё было слишком много: боль, страх, пустота. — Тише, — сказал Арсений, когда они дошли до комнаты. — Просто дыши. Антон упал на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Руки сжали края одеяла, ногти врезались в ткань. Он думал о пианино, о том, что музыка была его единственной отдушиной. Теперь оно казалось чужим. — Тише, — снова сказал Арсений, присев рядом. — Никто не придёт. Я с тобой. Антон лежал, дрожа, глаза закрыты, дыхание прерывистое. Слёзы текли сами, звук был тихим, но освобождающим. — Всё… пройдёт, — сказал Арсений. — Я рядом. Антон поднял лицо. Глаза были красные, взгляд дрожащий, но впервые за долгое время он увидел рядом защиту. Мир ещё не стал безопасным. Но хотя бы на мгновение он перестал быть один. И эта маленькая искра надежды дала ему силы подняться