Сирена, твою мать...

Секс для них стал роскошью — редким, дорогостоящим удовольствием, на которое уходит слишком много сил и времени. В последнее время этого и так не хватало: в «Эпсилоне» завал, и разгребает его Невер. Не только он, конечно, но в последний месяц он всё чаще ночует в офисе, избегая дома и суеты. Работа поглощала его полностью, оставляя мало сил даже на личное время. Илье было не лучше. Хоть ему и поручали меньше, чем напарнику, он тяжело переносил вид Невера — задрюканного, с мешками под глазами и без сил. Он смотрел, как его партнёр превращается в тень самого себя, и внутри всё сжималось от беспокойства. Фигово становилось и самому. Поэтому сегодня, во время короткого перерыва, Илья рванул в кабинет Невера — без особых раздумий, инстинктивно: ноги сами несли его туда. И он был даже не против, если что-то случится — может, просто поболтать или хоть немного отвлечься. В конце концов, что может быть лучше, чем…? Может быть... Но он не смог закончить мысль, потому что все мысли, которых и так было немного, свалили, как только… Взгляд. Мутный, зелёный, заебанный приковал к месту. Смотрел прямо, вглядывался в темный и совершенно растерянный, выискивая причину вторжения. Глаза в глаза, без звуков и лишних движений — пальцы Невера застыли над клавиатурой, брови взметнулись вверх. Илья оторвал его от отчёта. А Невер и не злился. Просто смотрел на замершего под дверью парня,– тот ещё даже не успел оторвать руки от проёма, не успел обработать мысли для выстраивания слов, но с точностью всё понял. Всё понял. По одному лишь взгляду. Предвидел, что окажется на чудесном рабочем столе — белоснежном, с совершенно не белоснежными мыслями в голове и на устах. Распластанный по всей поверхности–ноутбук почти упал со стола. Был откинут Невером, отшвырнут пренебрежительно, нетерпеливо, чтобы принять на его место Илью. Расстегнуть строгую рубашку и целовать грудь, шею, целовать, пока не перехватит дыхание и не кончится воздух, пока Илья не станет слишком громким и не придётся оторваться от его кожи с тихим предупреждением во взгляде. – Тише, – а голос хриплый, возбуждённый и непривычный. За этот месяц отвыкли. В ногах и в паху отдаётся судорогой — соскучились. Конечно, соскучились. Приятный жар и покалывание заставляет бездумно податься вперёд, потереться о чужой бугор в штанах, вызывающе, а после затянуться в поцелуй и проглотить стоны: свои, чужие, теперь задушенные, охваченные стенками горла. Прекрасно. Просто, блять, прекрасно. Невер расстёгивает ширинку штанов Нео — без лишних слов и переглядок. Так очевидно, что оба этого хотят: оба возбудились за миг. Вжикает молния, и Илья млеет от этого звука почти так же, как от стонов своего мужчины. Они всегда блядски идеальны: тихие, рокочущие, почти животные, прямо как сейчас. Если бы у Ильи уже не стояло, то точно бы встало после такого стона. Секунда, и мозолистые, уставшие от печатания пальцы обхватывают член. Илья мелко выдыхает и хватает Невера за плечи, сжимает их так, словно то прикосновение — самое приятное в его жизни, словно он уже готов кончить — вот так бесстыдно и быстро, даже не начав. Но нет. Когда Невер двигает рукой и давит-сжимает головку — вот это пиздец. Максимальный пиздец, полотно, экстаз. Илья вскрикивает, не удержав в себе воздух с высоким стоном, и рука Невера мгновенно оказывается на рту Ильи. Рвёт выкрик. – Тише, я сказал, – рокочет Невер и делает ещё одно движение на члене. Нео давится новым стоном. Его ладонь перемещается с плеча на стол — потная, скользкая, подрагивающая, но так легче удержать равновесие. Проще не сойти с ума и упереться хребтом о стол, взвыв от наслаждения. Бёдра подаются навстречу руке на члене. – Настолько соскучился, да? Дыхание Ильи перебито, губы распухли, а глаза прищурены — он будто с трудом сдерживается — и его хватает только на жалобный стон, глухое хныканье и рваный кивок в ответ. Ни слова не может выдавить. Скользит по шее Невера, зарывается пальцами в волосах и жмурится, жмурится от ласк, слабо шкрябая ногтями по его коже. Ни слова не хочет говорить. Зачем, ведь и так всё ясно? Зачем, когда тело выдаёт хозяина с потрохами – соскучился, пиздец как соскучился. И никаких слов не нужно: Невер всё видит. Нахально мнёт талию, обводит пальцами рёбра и балдеет от этого, кажется, не меньше самого Ильи. Целует, целует, грубо всасывая кожу шеи, торопливо и порывисто. Словно ждёт, что в любой момент придётся резко прерваться, и хочет сделать как можно больше. Зайти как можно дальше. Отчасти так и есть. Дверь не закрыта. В какую угодно секунду может заявиться любой из агентов. Но пока никого нет, пока всё тихо и спокойно, а Невер настойчиво ему дрочит – как же плевать. Он даже не думает об этом – как же похер. Царапается о пряжку чужого ремня под грохочущую мысль "хочу...", отдаётся блаженству и долгожданной близости. Совершенно нет желания переживать. Совершенно. Поддевает пальцами пуговицу на штанах и заводит Невера в поцелуй. Быстрый, скомканный, мокрый и поглощает своим ртом рычание, когда касается члена через трусы. Дразняще сжимает, гладит, и когда его действия отдаются чужими – замедлившимися, нежными, зеркальными – только тогда он вытаскивает орган. Делает уверенное движение. Вниз, вверх, давяще. И всё снова встаёт на свои места. Нос к носу, единый чувственный комок – их движения совершенно разные, ритмы переменные, и всё же они сливаются в одно целое. Сливаются и переплетают руки где-то у членов друг друга, лаская и наслаждаясь, наслаждаясь, наслаждаясь. Илья надрачивает дрожащими рывками и почти не дышит. Распадается на молекулы, атомы, сыплется в руках Невера без остатка и стыда. Калейдоскоп эмоций захватывает, натягивая чувства тетивой до предела. Мышцы сжимаются пружиной. До конца, до отказа – глубоко и сильно. Невер движется грубо, быстро, быстро – он и сам на пределе. На краю своей пропасти, готовый сорваться. И всего через несколько мгновений срывается. Всё вокруг срывается. Мир сужается до размеров этого мгновения, до этого тесного переплетения тел. Они кончают одновременно – феерично, красочно, с разноцветными бликами перед глазами. Так, как давно у них не было. Так, как давно они желали. Так, что необходимо время, чтобы обоим отдышаться и вернуться в реальность. Прийти в себя. По взмокшему телу мурашками пробегает горячее дыхание Невера. Теплит кожу шеи. Вдох, выдох, тяжело и глубоко. В воцарившейся тишине слышно только это. Остальное – звон. Илья улыбается, мягко поглядывая из-под ресниц на нависшего над ним Невера. Улыбается глупо и ошалело, жадно ловя ртом воздух, пропахший каждой пылинкой крышесносного секса. Тело слегка дрожит. – Привет… – шепчет Илья. – Привет, – отзывается Невер и гладит его по бедру. Умиротворяюще, спокойно. Кончики его пальцев проходятся, едва касаясь кожи. – Как ты? Вопрос отправляет волну тепла в грудь. – Лучше не бывает, – признаётся Илья, прикрывая глаза. Блаженно.