Лето, фьорды и пропавший смотритель

-ЛОКИ!!! Паршивец! Выходи! Я знаю, что ты здесь! От сильного удара тяжеленные двери разлетелись в стороны, словно сухие листья во время урагана. Фрейя ворвалась в чертог Валаскьяльв , нервно сдувая прядь волос со лба. Ee глаза пылали яростью древнего вулкана. Воздух вокруг дрожал от магического напряжения, оставляя на языке привкус озона и грядущей бури. Чертог встретил её ледяным безмолвием. Огромные витражные окна заливали зал призрачным светом. Проплывающие за окнами облака создавали ощущение парения над миром. Одинокая фигура возвышалась на древнем троне Хлидскьяльв. По обе стороны спинки трона восседали вороны - Ху́гин и Му́нин . Их бездонные, как вечность, глаза смотрели на Фрейю с немым укором. "Любимая дочь!" - громоподобный голос покатился по залу, заставляя дрожать витражи. - "Почему ты беспокоишь меня и шумишь в обители вечности?" -Папочка! – Фрейя ядовито усмехнулась, схватила ближайшую вазу и запустила в сторону трона. Радужные брызги разлетелись в разные стороны. Мгновенно опустевший Хлидскьяльв засверкал осколками в лучах утреннего солнца. -Отца уже неделю нет во дворце, малолетний говнюк! Я знаю все твои штуки с тех пор, как ты притворялся служанками и таскал алкоголь с отцовских пиров! -Ну так мы вместе и распивали его, дорогая! - Локи прислонившись к стене, смотрел в окно – холодный, неуязвимый. И даже не дрогнул, когда рядом с ним в стену врезалась драгоценная курильница. -Папа расстроится! – ехидно протянул бог. -Не папкай мне тут! - женщина в мгновение ока оказалась рядом с братом и вцепилась в кожаную броню на его плече. – Что ты устроил? Зачем тащишь мальчишку в Норвегию? -Потому что прошло уже несколько столетий, Фрейя, – устало, как маленькому ребенку, стал объяснять Локи. - Потому что решать свои проблемы с мужем надо без привлечения смертных. И потому что, – его глаза полыхнули черной бездной, - я так захотел. -Человек ещё не отработал мое оскорбление! – тряхнула мужчину богиня. На зачарованной коже зазмеились царапины. Мраморная плита под ногами треснула. - Ты должен быть на моей стороне, как брат! И я не позволю... -Прекрати истерику! – Рявкнул Локи, железной хваткой отцепляя от себя руки распоясавшейся сестры. Во́роны синхронно вздрогнули. - Мальчик найдет у нас свое счастье, и заодно поможет несчастным мужикам освободиться от твоей взба́лмошной натуры! Хель жаловалась мне. Этот капитан даже на демонов наводит тоску своими стенаниями! Только и ноет, что ни в чем не виноват, и просит дать ему хоть раз увидеть своего Олафа, и все ему объяснить. Локи разминал висо́к, от шумных женщин у него всегда начиналась головная боль. -И, кстати, - его голос стал ядовитым, - Хель тоже считает, что четыре гнома за один раз – это перебор! -Да как ты смеешь?! – воздух закипел магией, Фрейя замахнулась, но Локи был быстрее. Пощёчина прозвучала, как удар грома, и отбросила богиню к противоположной стене. Её волосы рассыпались золотым водопадом. -Не выводи меня из себя! - прорычал Локи. Его голос был низким и опасным, как рёв подземной реки. – Будет так, как я сказал! -Посмотрим, – ядовито прошипела богиня страсти, войны и колдовства. Рядом с ней материализовалась колесница с кошками . Мохнатые громко мявкнули – и вынесли хозяйку вон. Бог хитрости и коварства молча смотрел ей вслед. Его пальцы нервно барабанили по рукояти ножа. Рядом с ним бесшумно возникла Фригг. Верховная богиня обвела взглядом полуразрушенное место разговора любящих родственников. Они помолчали. И отбили друг другу «пять». ***** Три причины поехать летом в Норвегию для одного Ким Тэхёна: 1. Хочется. 2. Очень хочется. 3. И деньги есть. Продавливание песка около моря Тэхён всегда считал супербесполезной тратой времени: сумасшедшая жара, потные тела на каждом метре, некачественные продукты у пляжных продавцов... Лето, плавки, рок-н-ролл – это не с ним, не про него и не к нему! То ли дело – загадочный Север! Эти неприступные скалы, что вот-вот обрушатся в малахитовые воды фьордов. Вековые сосны, шепчущие древние саги на ветру. Там даже воздух был другим - холодным, чистым, наполненным ароматом хвои и северной свежести. Люди там хорошие. Ким в свои 29 лет ко всем людям, окружавшим его, относился, как к хорошим. Иногда приходилось разочаровываться, особенно в собственных отношениях. Но, в большинстве своем, позитивное отношение к людям себя оправдывало. А то, что в партнёры ему попадались мудаки разной степени интенсивности, – кто-то хотел жить за его счёт, пусть даже Тэхён и не сын богатых родителей, кто-то пытался прогнуть его под себя, кто-то... Да и хрен с ними, с убогими. Ким себя любил, ценил свою жизнь и предпочитал проходить свой путь один, не желая размениваться на людей, которые, по неизвестным причинам, пытались его изменить. Главное – он полностью устраивал своих близких. И был уверен в том, что рано или поздно найдется человек, подходящий ему, как недостающий кусочек пазла в общей картине. С этими позитивными мыслями парень подхватил покрепче чемодан и медленно шел по залу автовокзала, высматривая своего встречающего. Он частенько шел против системы, поэтому не поехал по общепринятому маршруту: туристические компании, столица, известные всем достопримечательности... Просто ткнул пальцем в карту Норвегии и угодил в небольшой поселок на берегу фьорда. Нашел там гостевой дом. И забронировал комнату для себя на ближайшие 3 недели. Фото поселка ему очень понравились – чистенько, уютно. Потрясающей красоты фьорд. Изумрудная зелень. Кристальной чистоты вода. Все условия для комфортного проживания. Недалеко на машине – один из крупных городов. А ещё там был маяк. Ким никогда в жизни не видел маяков, но в детстве слышал истории про пропавших смотрителей, а ещё читал фанфики про несусветную любовь с суровым красавчиком с маяка. Несомненно, маяк определил его предпочтения. Итак, в здании вокзала этого поселка он сейчас осматривается, ожидая своего встречающего. Лист бумаги с написанным крупными буквами собственным именем он дизайнерски прилепил себе на лоб, чтобы руки не занимать. Вокзал пустеет. Приехавшие расходятся. Ожидающие скучают в креслах. По залу бегают дети и хихикают, оценивая табличку на его лбу. Его никто не встречает. Нужно достать телефон, чтобы найти контакты гостевого дома и все выяснить. Чуть наклонившись и расстегивая сумку, Тэхён внезапно чувствует, как его крепко толкают прямо в зад, отчего он распластывается на полу, закрывая чемодан собой, как солдат амбразуру. Очухавшись от неожиданности, парень медленно оборачивается с непреодолимым желанием сначала посмотреть, а потом уничтожить того бессмертного, кто это сделал. А перед ним красуется... нет, не просто красуется, а демонстрирует себя во всей красе самая прекрасная задница Норвегии, обтянутая черными джинсами настолько плотно, что совершенно не оставляет места для приличных мыслей. Широченный разворот плеч под черной худи. Скандинавская стать. Настоящий греческий бог северного разлива! Хозяин всего этого великолепия оборачивается к нему, демонстрируя выражение изумленной виноватости на юношески симпатичном лице, - которое несколько не вяжется с осмотренными ранее прелестями, - и табличкой «Ким Тэхён» в другой руке. Комизм ситуации усиливает то, что столкнулись они в абсолютно пустом зале. Фригг восхищённо цокнула и посмотрела на доне́льзя довольного Локи. Тот хмыкнул, мол, «не могЁм, а мОгем!». -Господин Ким? – Да, и голос у этого ходячего тестостерона крышесносный: звучный и очень мелодичный. -Вы очень гостеприимно встречаете гостей, – сидя около чемодана, Тэхён, шипя, потирает ушибленные ладони и одним глазом облизывает аполлоново сложение стоящего перед ним парня, который уже протягивает ему руку, чтобы помочь подняться. -Простите, я немного опоздал. Боялся, что вы потеряетесь и будете чувствовать себя неудобно в незнакомой стране. Тэхёну уже было не совсем удобно, но по несколько иной причине: внешний вид парня на всю катушку развернул пошлые фантазии, которые, при правильном применении, могли бы неплохо так раскрасить предстоящий отпуск. -Вы кореец? Приятно встретить земляка. – Уцепившись за крепкую ладонь, Тэхён даёт себе ментальный подзатыльник, пытаясь отвлечься от взбугрившихся под тканью мышц. Его возвращают в горизонтальное положение, осматривают на предмет повреждений, подхватывают и отряхивают его чемодан. -Я – половинка. – Парень улыбается, мило, по-кроличьи, обнажая передние зубы. – Моя мама – кореянка, папа – норвежец. Они владеют гостевым домом, в который вы приехали. Я родился в этой стране. Тэхён отряхивается и приводит себя в порядок. -Моя машина на улице. Пойдем? – Парень с чемоданом идёт к выходу, Тэхён старается не отставать. Спустя 40 минут и несколько поворотов они подъехали к уютному внешне шале, который выглядел, как будто его только что вырезали из обложки глянцевого журнала. Из дверей навстречу им вышла миловидная стройная женщина с черными глазами. -Теперь понятно, в кого сын такой красавец. Вероятно, от отца ему достался суровый северный характер, – размышляет Тэхён, склоняясь в уважительном поклоне. Она беззаботно смеётся. -Оставьте эти формальности – мы же не в Корее! Как долетели, господин Ким? Очень приятно – фру Хольм. Но вы можете звать меня просто Наён. Моего сына, - она машет рукой в сторону парня в черном, который проносит мимо них чемодан Тэхёна, – вы можете звать просто Чонгук. Эти норвежские имена просто ломают мозг и речевой аппарат. -Благодарю. Тогда - просто Тэхён. – парень осматривается, отмечая яркую красоту окружающей природы, и замирает в восхищении, увидев вдалеке стройный силуэт маяка. Женщина подмечает его взгляд. -Наш маяк – местная достопримечательность. Его построили на месте старого маяка. Про него рассказывают красивую и грустную легенду о пропавших влюбленных. -Легенду? - Тэхён заинтересованно оборачивается и превращается в слух. Кажется, мечты начинают сбываться. -Да, это грустная история. Если хотите, Гуки проведет для вас экскурсию – он с детства ошивался там с друзьями. Но сначала он покажет вашу комнату, вы разберёте вещи и отдохнете с дороги, а я вас накормлю. Корейская кухня, или что-то традиционное для наших мест? -С удовольствием попробую здешнюю еду, если это будет удобно для вас. Но, вообще-то, я всеядный, могу съесть все, что не приколочено. Чонгук, ожидающий рядом окончания разговора, хмыкает. Женщина смеётся. -Тогда я попрошу закупить побольше продуктов. Мне очень нравится, когда хорошо кушают! Гуки, будь добр, покажи Тэхёну комнату. Ужин у нас через полтора часа. Отдыхайте, ждём вас на ужин. Чонгук знаком показывает следовать за ним. Тэхён по привычке снова кланяется, уходя. Его комната на втором этаже – большая и светлая. Всё дышит природной гармонией: благородная текстура дерева, нежные тона и игра солнечных лучей рождают неповторимый уют. Тёплое дерево повсюду — под ногами, вдоль стен, в мебели — ощущение, будто дом обнимает тебя. Из окна – потрясающий вид на Северное море. И маяк. Башня возвышается над побережьем, служа ориентиром для путников. Устойчивая к штормам конструкция красива уединенной красотой и окружена суровым и завораживающим побережьем. Просто глаз не оторвать! Чонгук заметил, что гость «завис», и встал рядом. -Хочешь, свожу тебя туда? Я всегда помогал на маяке, мне разрешают приводить туристов. -Можешь мне не верить, - Тэхён был задумчив, – но я чувствую, что мне нужно туда прийти. Что-то тянет меня, как будто зовёт. Когда я только решил, что приеду именно сюда – начались какие-то неприятные неожиданности, – помолчав, продолжил парень. А Чонгук утонул в бархатных волнах его голоса. Плотный и, казалось, физически ощутимый – он вибрировал в груди Тэхёна, окутывая слушателя, как будто теплым пледом. В нем удивительно сочетался возбуждающий шелест шепота на ушко и сдержанная сила раскатов далекого грома. Чонгук был готов слушать от Тэхёна хоть таблицу умножения – лишь бы тот говорил подольше, не останавливался. Тэхён рассказывал, не сводя отрешенного взгляда с маяка. -Мне стали сниться странные сны: маяк и человек, который не может оттуда выйти, его не пускают. А ему надо выйти, он должен кого-то спасти. И каждый раз, когда я должен был услышать, кого именно надо спасать - сон обрывался. Я подумал, что решение приехать сюда было правильным. Но когда я уже организовывал свой отъезд – заказывал билеты, связывался с вашим домом, и все такое – мир вокруг будто сошел с ума. Бронь билетов пропала – я случайно узнал об этом в последний момент и едва-едва смог все восстановить. Родители с чего-то вдруг разругались со мной и потребовали, чтобы я никуда не ездил, хотя до этого мы общались только по праздникам. Мне выезжать – а дома рванула труба, ладно, друг смог приехать и разрулить ситуацию, отпустив меня. В общем... -Ах, Фрейя, – закатила глаза Фригг. – Не поверишь, – задолбался разгребать за ней, – устало покивал Локи. -Другой бы, на твоём месте, плюнул на все. – На секундочку грудь Чонгука сдавило неприятным спазмом оттого, что этот гость, такой живой, искренний и удивительно красивый мог не приехать. Мог никогда не встретиться с Гуком. Мог никогда не взять в плен его сердечко, прямо сразу, с первой минуты, как Чонгук пропал в его фантастических глазах. -Не приезжать? Только не я, – хмыкнул Тэхён. Я частенько иду против системы, поэтому, когда началась вся эта катавасия – мне стало только интереснее. Если мир сопротивляется, значит – меня ждёт что-то грандиозное, правда? Испытания говорят, что я многое смогу, если достойно их преодолею. Я думаю так. В конце концов, отсрочка оргазма делает его в итоге совершенно феерическим, – неожиданно спошлил парень и хихикнул, отрываясь от разглядывания маяка и игриво смотря на Гука. -Слушай, так ты, может, тот, из пророчества про маяк? - Чонгук мастерски ушел от опасной темы, решив понаблюдать за развитием событий и вернуться к этому вопросу чуть позже. -Пророчества? - вопросительный взгляд Тэхёна загорелся живым интересом. -Ну да. У нас все знают. Пропавших влюбленных спасет чужеземец, который найдёт вместе с ними свое удивительное счастье. -Откуда? - Фригг вопросительно посмотрела на Локи. Тот пожал плечами: «Птичка на хвосте принесла». -Почему удивительное? -Не знаю. Так люди говорят. И про этих влюбленных говорят, что они тоже были удивительные. Я пытался узнать – никто толком не говорит. Давно было, забыли все... -Ну, узнаем, если судьба, - Тэхён оживлённо потер друг о друга ладони и потянулся, разминая мышцы. А Гук «завис» на полоске кожи и ямочках над поясницей, открывшихся под поднявшейся футболкой и упругий зад, который соблазнительно обтянули шорты. В паху закрутился горячий тяжелый узел. Мозг, встрепенувшись, начал генерировать картинки, одна горячее другой. Перед глазами защёлкали пальцы. -Ты пялишься! Нравится? - Тэхён наклонял голову то в одну, то в другую сторону, наблюдая за ним со смешинками в глазах. -Я... Это... Просто... – доступ к речевому аппарату у смущённого Чонгука был временно ограничен. Ситуацию спасла госпожа Чон. -Мальчики, давайте кушать, - она заглянула в дверь и улыбнулась. – Тэхёну надо отдохнуть с дороги. Гук, помоги отцу с бумагами. Отрываться друг от друга уже совершенно не хотелось, они поняли это оба – каждый увидел это во взгляде напротив. -Я зайду за тобой завтра утром, часов в 10, оденься удобно – до маяка далековато ехать, а потом идти, - виновато улыбнувшись, Гук исчез за дверью. Госпожа Чон повела Тэхёна в столовую, попутно проводя для него экскурсию и объясняя правила проживания в их доме. ***** Поужинав, Тэхён сидел на просторном и уютном подоконнике своей комнаты с бокалом домашнего вина, которым любезно угостил его герр Сигурд Хольм, отец Чонгука. Свет он не зажигал – так лучше думалось. Прошедшие дни были богаты на события, на новую информацию и на новые знакомства. Симпатичный Чонгук, который так неоднозначно на него смотрел. Новые люди и новые места. Но больше всего его интересовал маяк. И чем больше он смотрел на возвышающуюся вдалеке башню, тем больше росла в душе уверенность, что он приехал в правильное место в правильное время. Вспоминая свои странные сны, он надеялся, что завтра они обязательно сходят туда, и он, возможно, найдет ответы на свои вопросы. Вечерняя тишина обволакивала. Вино было категорически вкусным. Усталость отступила, давая место покою и умиротворению. Тэхён не заметил, как уснул прямо на подоконнике. И когда одно из окон башни засветилось фиолетовым светом, а внутри появился силуэт мужчины, который смотрел прямо на него - он подумал, что все это ему снится. ***** Утреннее солнце защекотало ресницы, запуталось в волосах и точкой остановилось на кончике носа. Тэхён чихнул – и проснулся. Он лежал в своей постели, укрытый одеялом, рядом на табуретке стоял стакан воды. Тэхён ошарашенно заглянул под одеяло и облегчённо выдохнул – он был одет. Но он отлично помнил, что вчера весь вечер сидел на подоконнике, размышляя обо всем произошедшем. А потом в окне маяка в фиолетовом свете появился силуэт мужчины – сон был очень реалистичным. Голова не болела и чувствовал Тэхён себя прекрасно. То есть – не напился. -Хорошее вино у госпожи Чон. Но больше я рисковать не буду. Все-таки, приехал не для того, чтобы отсыпаться с похмелья, – мотивируя себя на здоровый образ жизни, он спускался на завтрак. Госпожа Чон хлопотала у плиты. Чонгук и герр Хольм заносили в кухню коробки с продуктами. -О, Тэхён! Как ты себя чувствуешь? - защебетала госпожа Чон. – Как твоя голова? Вчера ты так устал, что уснул на холодном подоконнике. Хорошо, что Гук проходил по этажу, увидел открытую дверь и уложил тебя на кровать. Ты мог упасть. Боже, стыдно-то как! Как последний пьянчужка! Наверное, храпел и слюни пускал – какой ужас! Как теперь ему в глаза-то смотреть? Тэхён открывал и закрывал рот, пытаясь что-то сказать, но только неумолимо краснел. Будто прочитав его мысли, Чонгук, проходя мимо с коробкой, задорно подмигнул. Красным запылали не только лицо, но и уши. -Не удивлен, что ваш дом пользуется такой популярностью среди туристов! Если Чонгук всех захмелевших посетителей раскладывает по кроватям... – неожиданно горько кольнуло в груди, и прозвучало гораздо более резко, чем хотелось бы. -Такие услуги с его стороны, – госпожа Чон лукаво улыбалась, подавая завтрак, – относятся к категории VIP. Кому попало он их не оказывает. -Ну мама! – Чонгук сунул нос в дверь, услышав окончание разговора. - Тэхён, я буду на улице. Выходи, как соберешься. - Он вылетел из кухни, возмущённо пыхтя себе под нос что-то о личных границах и женской болтливости. Госпожа Чон светло рассмеялась. -Это вам с собой. – Перед Тэхёном появились две плетеные корзинки, из которых вкусно пахло выпечкой, и бутылка с чем-то темным. -В бутылке – освежающий чай. Поставишь все в машину Гука – и ничего не придется тащить в руках. Вы поедете вдвоем, другие постояльцы уже уехали по своим делам. Тэхён от души поблагодарил радушную хозяйку и со своей ношей решительно направился в сторону машины Чонгука, настроенный выяснить все непонятности между ними. Мощный белый внедорожник, как корабль на причале, возвышался около дома. Тэхен замер на подлёте, облизывая глазами упругую задницу, торчащую в открытом багажнике – Чонгук что-то искал внутри. Корзинки с едой сразу стали невероятно тяжелыми, бутылка – горячу́щей, ноги – ватными. И развернуться бы Тэхёну восвояси и бежать в свою комнату, переживать ночной стыд, но из багажника высунулась голова. -Это мама дала? Давай, я упакую. – Чонгук протянул руку и забрал провизию, в обмен всовывая в руки бутылку воды. – Держи – чтобы в машине не жарко было. Садись вперед. Никакой неловкости. Никакого стёба. Ровная улыбка и вполне профессиональное отношение совладельца гостевого дома к постояльцу. Поскольку выпить было нечего, да и – не вариант, Тэхёну захотелось уснуть и понаблюдать, положат ли его еще куда-нибудь. Все, что угодно – лишь бы вывести непробиваемого внешне парня на эмоции и разговор. Направляясь в сторону маяка, Чонгук перевоплотился в талантливого гида и, не прерываясь, рассказывал о тех местах, мимо которых они проезжали. Много интересного он рассказал и про маяк, который, оказывается, был восстановлен на месте старого маяка, разрушенного страшным штормом в стародавние времена. Тэхён, совершенно завороженный, слушал о том, как смотритель старого маяка О́лаф Бра́ндт, или О́лаф Медведь, дружил «не-разлей-вода» с капитаном рыболовецкой шхуны Э́йриком То́рсеном, по прозвищу «Серый глаз». Как вытащил его Олаф 15 лет назад на своём горбу с ледяного острова, на котором Эйрик, тогда еще совсем юнга, отстал от своей команды во время шторма – так с тех пор и не разлучались. Не было ближе них друзей в поселке. Олаф был - лед, Эйрик — пламя. Олаф — тишина, Эйрик — шум прибоя. Они дополняли друг друга, как две половинки одного целого. И хоть особо не говорили друг другу теплых слов – но Олаф всегда чинил Эйрику сапоги, без малейшего намека, а Эйрик никогда не выбрасывал подаренные Олафом «счастливые» носки (даже если они рвались). Ярче всех светил огонь маяка, когда капитан То́рсен выходил в море или возвращался домой. Самая лучшая рыба после ловли отправлялась на маяк – для дорогого друга Олафа. Громче всех звучали суровые песни, когда два друга собирались вместе, и жестко ложились в цель кулаки, если кто-то бессмертный пробовал друзей обидеть. Потому что поползли по маленькому поселку слухи, что не простая дружба у смотрителя и капитана, а такая, о которой на суровом севере говорить не принято… Богопротивная… До сих пор не известно, кто и почему распускал про друзей такую грязь. У них была репутация прекрасных людей, отличных представителей своих профессий, они всегда готовы были помочь и помогали, чем могли, особенно детям и старикам. Капитан был замечательным отцом. Но вот, поди ж ты, – расползалась по углам черная зависть и людская злоба. Все чаще случались скандалы в семье капитана – жена обвиняла его, что слишком много времени проводит в море и со своим другом. Все чаще случались неприятности на маяке – недоброжелатели пакостили по мелочи смотрителю. Друзья держались стойко, но все видели, что атмосфера в городке сгущается, как будто грядет что-то страшное. В один из мрачно пасмурных дней рыбаки вышли в море, хотя по всем приметам назревала буря, да и запасов было достаточно. Олаф, как всегда, пришел на пирс, провожая друга. Они долго о чем-то говорили наедине, в стороне от всех, о чем-то спорили. Разошлись в разные стороны – каждый мрачнее тучи, смотритель сразу скрылся на маяке, шхуны вышли в сердитые воды. Буря нагрянула почти сразу. Вода стала черной, волны разбушевались, сумасшедший ветер разбивал оставшиеся у причала лодки и сносил все, что люди не успели закрепить или убрать. Через некоторое время на берег стали возвращаться полуразбитые шхуны, без улова, потеряв людей в озверевшей воде. Вернулись потрепанные – но почти все. Кроме шхуны капитана То́рсена. Олаф выбежал на пирс – просил людей подменить его на маяке и дать ему лодку, хотел выйти в море, искать друга. На него смотрели, как на умалишенного. Поняв, что ему никто не поможет, он бегом вернулся на маяк. Через некоторое время огонь на маяке засветился ярче солнца, освещая замерший в ужасе городок, рассвирепе́вшее море и невероятной высоты волну, которая направлялась в сторону маяка. Некоторые видели на гребне этой волны очертания рыбацкой шхуны. Волн было три. Третья, выше и страшнее всех, налетела на маяк со страшным рёвом, и не оставила от башни камня на камне. Последним в черных водах погас свет. Все было кончено. Странным образом, катастрофа прошлась именно по маяку. Городок уцелел, и даже не пострадал. Утром люди стали стягиваться на место ночного кошмара. Ушлые мальчишки, обследуя окрестности, обнаружили расколовшееся пополам название шхуны капитана То́рсена. От маяка остались только воспоминания. Тело смотрителя, естественно, не нашли. Тело капитана – тем более. Постепенно все забылось. Как-то сразу прекратились злые сплетни – говорить было больше не о ком. Но через некоторое время, опять же, неизвестно откуда, возникла легенда о пропавших на маяке удивительных влюбленных. Которых спасет чужеземец. Души влюбленных обретут покой. А чужеземец найдет свое удивительное счастье. Наступила тишина. Машина стояла у подножия холма, на котором возвышалась башня маяка. Чирикали птички, с гулким жужжанием пронесся шмель, ветерок свободно залетал в открытые окна машины, гуляя по салону. Тэхён молча смотрел в никуда. Перед глазами все ещё стояли ревущие черные волны, которые безжалостно сносили маяк с мужчиной внутри. Он всего лишь хотел спасти и не соглашался предавать свою любовь. Гаснущий в бездне луч света. И ещё... -Там была женщина, - глухо пробормотал он. Гук безмолвно воззрился на него, как на восьмое чудо света. Тэхён был серьёзен и сосредоточен. -Когда последняя волна ударила в маяк и он стал разрушаться – я слышал женский смех. Такой злобный... Как будто она отомстила... Все, что ты рассказываешь - мне снилось. Только ещё была женщина. Я не видел её, слышал только смех. Чонгук медленно повернулся к нему. -Так это правда ты! Это ты тот удивительный чужеземец, который поможет воссоединиться этим несчастным и найдет у нас свое удивительное счастье! -Да почему удивительное-то? – Фригг в нетерпении, совершенно неподобающем богине, ерзала на кресле. -Ну а что я должен был сказать?! – Локи возмущённо посмотрел на соседку. – Что два этих гомика решили втрескаться по уши друг в друга совершенно не в том месте и не в то время?! И приезжий гей, в конце концов, поможет им потрахаться, да и своего не упустит? А где таинственность? Романтика? «Стекло» обычное, слезопуска́тельное и душуразрыва́тельное? Люди не любят, когда слишком просто. Их хлебом не корми – дай пострадать ради непонятного не́что. Ой, все – давай дальше смотреть, что будет! Я же не зря корячился! В покоях резко запахло серой. У стены материализовался огненный круг, откуда горделиво выплыла богиня Хель. -Ну что? – немного капризно протянула она. – Заберут у меня этого нытика, или нет? У Манагри́ма начала выпадать шерсть, потому что этот То́рсен все время гладит бедное животное и жалуется на свою дерьмовую жизнь. Я хотела привести собаку сюда, чтобы он погулял – но бедняга даже боится выходить из дворца. -Не-не-не, сюда его не надо, - Локи двигает еще одно кресло, - лучше садись с нами. Скоро все начнется. Да и закончится тоже. Надеюсь, вмешиваться не придется. ***** Парни сидели в машине молча, обрабатывая поступившую информацию. -Знаешь, я очень рад, что это оказался ты. - Чонгук светло улыбнулся. – Я с детства слышал эту историю и всегда очень хотел, чтобы у них все закончилось хорошо. Чтобы они, наконец, нашли друг друга и смогли продолжить свой путь вместе. Или встретиться в другой жизни. И теперь ты сможешь им в этом помочь, представляешь? -Я думаю, что догадываюсь о том, почему эти влюбленные были удивительными. - Тэхён смотрел на Чонгука нечитаемым взглядом. - А учитывая то, как все складывается, помогать мы им будем вместе. Ты со мной? – Он протянул руку. Чонгук подумал немного, и переплел свои пальцы с тэхёновскими. Его глаза ответили на вопрос громче всяких слов. Тэхён облегчённо выдохнул. -Тогда пойдем. Пора получить ответы на вопросы. ***** Сколько прошло времени – он не знал. Скитался в белом дымчатым мареве пустоты, не имея возможности что-то сделать и что-то исправить. Понимал, что все ещё находится внутри маяка. «Она сказала, что я больше никогда отсюда не выйду.» Чувство огромной, безжалостной вины разрывало его бестелесную оболочку – его жизнь, его любовь, его Эйрик погиб на его глазах. Он видел огромную волну, которая несла шхуну прямо на башню маяка. Прямо на него. Люди в панике бегали по палубе, кто-то молился, ухватившись за шкоты. А его Эйрик стоял у штурвала, до последнего пытался выправить судно и уйти от столкновения. Смотрел прямо в его обезумевшие глаза. И повторял его имя. Он читал по губам: Эйрик до последнего повторял его имя! А потом шхуна влетела в башню, хлынула вода – и все стало рушиться. Он пытался спасти, или погибнуть вместе с ним, – но рук и ног, его тела больше не было. Он превратился в бестелесную оболочку и мог только, обливаясь кровавыми слезами, смотреть, как море пожирает любовь всей его жизни. Не в то время и не в том месте они встретились и полюбили друг друга. Точнее, полюбил он сам. Просто в один день ему стало яснее ясного, что Эйрик с пронзительными серыми глазами – самое дорогое, что есть в его одинокой жизни. Его никогда не привлекали женщины. Он понял это, прожил и принял самостоятельно, прекрасно понимая, что в тех условиях, в которых он жил, говорить об этом не стоило. Даже думать. Он понял так же и то, что до конца дней будет молчать о своих чувствах, чтобы не тревожить Эйрика, не разрушить его семью и главное – сохранить их дружбу. Быть рядом с ним – хотя бы так. Они проводили вместе очень много времени, вместе работая и вместе отдыхая. Вместе били морды тем, кто пытался очернить их дружбу. Он первый бросался в драку, всегда был жесток и беспощаден – лишь бы не выдать своих чувств и своей огромной тайны Эйрику, и не оттолкнуть того от себя. Потому что жизни без него он уже не мыслил. И когда золотоволосая богиня потребовала разделить с ней ложе - он без колебания отказался. И женщина обезумела от ярости!  Он пытался убедить, объяснить, рассказать, что женщины ему просто не нравятся – без толку! «Такие, как вы – жить не должны!». Он хотел сказать, что это – только его чувства и Эйрик ни при чем. Но его не слышали и не слушали. «Вы ответите мне оба! Ты больше никогда не выйдешь отсюда и всю оставшуюся вечность будешь искупать свою вину!». Смысл её слов он понял позже – когда беспомощно смотрел на подхваченную волной и летящую на его маяк шхуну Эйрика. Чувствовать и искупать свою вину – не за то, что, сам того не желая, обидел богиню. А за то, что убил самого дорогого человека – свою любовь! Великий Всеотец , за что? Он не знал ни секунды покоя, потому что перед глазами на повторе крутилось, как шхуна Эйрика врезается в маяк, снося часть башни, и исчезает в страшном водовороте. Он хотел броситься в эту пучину за ним, спасти или погибнуть – но его тела больше не было. Он стал бесплотным духом маяка, вынужденным бесконечно стеречь место гибели своей любви. Но подождите... В обычной паутине размышлений, которая высасывала из него все живое, вдруг появилась новая мысль. Как будто наступило просветление... -Надо же, просветление у него наступило, – скептически хмыкнул Локи. – Время твое пришло, а не просветление наступило! Ведь он же не видел мертвого тела своего капитана! Да, шхуна исчезла в водовороте – но мертвого Эйрика он не видел! А это значит...  Внезапно он почувствовал себя более живым, чем за все предыдущие годы, вместе взятые? Возможно ли, что его Эйрик – жив? Скитаясь в пустоте, он обрывками слышал рассказы о пропавших на маяке влюбленных, и о чужеземце, который спасет их. Тогда он думал с тоской, что какие-то ещё любящие сердца попали в беду... А теперь вдруг понял, что речь-то шла о них. Это они с Эйриком - пропавшие влюбленные, и это их спасет чужеземец! То есть, их ещё можно спасти! Где он, этот чужеземец? *****