Ариведерчи

      Отдаляющаяся спина Дани на улице медленно растворялась в темноте. Руслан ещё долго смотрел ему вслед, унимая колотящееся сердце.        Будто в замедленной съемке, он достает телефон, скурпелезно старается набрать пароль и позвонить Дане.        — Сукин сын, — Тушенцов усмехнулся, делая глубокую затяжку. Его скидывает спустя пару коротких гудков.        «Абонент не абонент», — догадался парень, но ради интереса набрал снова. Вновь короткие гудки и последующий за этим выброс на недавние звонки.        Словно в тумане Руслан заходил в каждую социальную сеть, отправлял в их с Даней чат точку и наблюдал за тем, как быстро обрывается их крепкая связь. Заблокирован везде. Данила добрался даже до почты, решив действовать бескомпромиссно и жестоко.       Дружба длиной в пять лет так просто оборвалась из-за неудачного представления Кашина. Трясущимися руками Рус схватился за голову.        Разве его посыл не был в том, что если у Данилы действительно есть проблемы, Руслан постарается помочь? Да, он загнул, пару раз назвал Даню пидором, но лишь потому, что тот специально давил на больное. На то, чего никогда не должно было произойти.       Возможно, если найти хорошего врача, если…       «Надеюсь, больше мы никогда не увидимся».       … Да, точно, Данила ведь всегда рубил с плеча.       Гулкое отчаяние медленно перерастало объемы тела, извергаясь в ничто иное, как злость. Она, медленно разгорячая забродивший разум, закручивала ситуацию в совершенно другой угол. Руслан вмиг задохнулся от ощущения предательства. Будто его не просто оставили у разбитого корыта, а еще и пару раз хорошенько приложили туда лицом.        Тушенцов слишком поздно понял, что нужно остыть, он просто выпрямился и на импульсе отправил сжатый до хруста кулак в стекло.       Кузьма, Руслан. За это будет отвечать Кузьма.       В последний момент он останавливается. Пальцы по инерции слабо ударяются в окно. Послышался легкий дребезжащий звук. Рус огляделся с опаской, тут же приходя в себя.       Что это с ним? Ведет себя, как ребенок. Подумаешь, какой-то пидор предъявил. Зато у Руслана есть Настя, есть другие друзья, настоящие парни. У каждого по хорошенькой девочке. Скоро они будут проводить друг с другом кучу времени, а какой-то Кашин с членом в…       Парень оборвал свои мысли, прикусив язык. Нет, Даня не такой. Он просто шутит. И заблокировал, сука, только для того, чтобы поддержать свой образ обиженного голубка.

Даня

.

я понял.

это пранк да

только нихуя не смешно было с самого начала

разблокируй меня как наиграешься в синяка

      Чуть подумав, он осторожно добавил:  

переживаю за тя дружище

      Айфон отправился в карман. На всякий случай Руслан включил уведомления, со странным послевкусием отправляясь внутрь.        Громкий шум ударил по ушам и на долгую секунду дезориентировал Тушенцова, стоящего на пороге. Вместе с ним в душную комнату хлынул холодок, отчего сидящая на кухонном диванчике Маша громко завыла, хватаясь за худые плечи.       — Руслан, закрой пожалуйста!        Тушенцов проигнорировал её.       — Где Настя?       Даша окинула его странным взглядом.       — Ты чего такой?       — Какой?       — Не знаю, поэтому и спрашиваю. А с лицом у тебя что? — она ахнула, пристально разглядывая его скулу. Руслан пожал плечами. — Ты здесь ни с кем подраться не мог.       — Ты недооцениваешь наше окружение. Где Настя?       — В зале наверное, — Лера кивнула головой в сторону, где через стенку кутили все остальные. — если не ушла. Уже поздно.       Больше не говоря девчонкам ни слова, Руслан неровными шагами двинулся туда. А там…       — О, Русик! Давай к нам, — на диване сидели знакомые лица, разом повернувшиеся на него, как только парень вошел. Руслан махнул рукой, выкрикивая:       — Дела, пацаны!       Его «дела» сидели в кресле. Красные волосы раскидались по спинке, в линзы черных имиджевых очков на носу слабо отсвечивал экран горящего телефона. Настя сидела нога за ногу, то и дело проводя по обтянутому синей джинсой колену ладонью. Всем своим видом она выдавала скуку, и Руслан сейчас как никогда понимал её. Тушенцов поклялся: если его девушка с ходу попросит удалиться отсюда, он непременно это организует.       — Эй, — парень присел перед ней на корточки, заглядывая в сонные глаза.       — О, — она сверкнула своей искренней улыбкой в темноте, — Руся, ты уже вернулся.       Руслан угукнул, с тоской отводя взгляд, и опустил голову на бедро девушки. Тоненькие пальчики невесомо растрепали темные волосы.       — Не убирай. Я устал, Настенька, я так устал, — пробормотал он, пьяный и несчастный.       Руслан потянулся за прикосновением, полностью утопая в ощущениях.

***

      — Разувайтесь и идите в зал, — крикнула Даша из глубины квартиры, не проходя в коридор. Настя с Русланом переглянулись.       — Снимай, я поставлю обувь куда-нибудь подальше, — сказала Шпагина и протянула парню пакет с подарком. — Иди поздравь их от нас, мне ещё нужно маме позвонить.        Руслан возмущеннго прошептал:       — Что опять начинается? Насть, ты как будто не в своей тарелке. Сказала бы, я же не изверг. Не повел бы тебя с собой, раз ты так моих друзей не любишь.       Она закатила глаза, с силой вдавливая пакет ему в живот. Ничего не оставалось делать, кроме как схватить его.       — Это ты начинаешь. Если бы я не хотела сюда идти, то не пошла бы, — Тушенцов уныло промычал, на что Настя похлопала его по плечу и ободряюще улыбнулась. — Русь, все хорошо. Сегодня я не очень настроена на ссоры, и твоим друзьям в такой день это не нужно. Беги, — она дернула Руслана за рукав, чтобы тот наклонился, и смазано поцеловала в щеку, — я подойду с минуты на минуту.       Руслан кивнул, ничего не отвечая, и пошел по коридору на хор голосов. В руке болтался крафтовый пакетик небольших размеров, внутри которого лежал конверт с деньгами, не особо дорогая бутылка вина, коробка с подвеской для Даши и написанная от руки записка для жениха и невесты. Руслан ради прикола хотел дарить старинный сервант своей бабушки из Ачинска, но Настя покрутила у виска, сразу же откидывая эту идею.        — Здоровья молодым! — крикнул он, входя в зал.        — Руслан! — Даша подлетела, улыбаясь во все зубы, и в ту же секунду повисла на нем. Отовсюду послушались приветственные крики, будто он пришел в зоопарк, а не к друзьям на попойку.       — Ну-ну, подружка, я же не Юлий. Придерживайся статусу верной жены. Это ему по канонам судьбы велено стать изменщиком и шкуроёбом.       — Спасибо за пожелания, ты настоящий друг.       — Даш, ну Руся же пошутил, — Маша рассмеялась, медленно накалывая что-то на вилку. Тушенцов с нечитаемым лицом уставился на нее, постоянно ерзающую на диване. Даже Никита неловко отвел взгляд и спрятал улыбку за большим бокалом.       Руслан вздохнул, представляя их вечер, обнял Дашу одной рукой и наклонился к её уху.       — Зачем вы этот Несквик дуо позвали?        — Руслан…       — Ай! — парень поморщился от вонзившихся в бок острых ногтей.       — Она же моя подруга, будет весело.       — Да понял я, Росомаха! — он выпутался из её болезненных объятий и с подозрением прошелся по телу. Вдруг эта химера оставила где-нибудь свой коготь? — Это вам от нас с Настей, кстати.       — Русь, — Даша неловко приняла пакет, ярко улыбаясь, — не нужно было, спасибо вам огромное. Ой, ну дураки, дай хоть поцелую!       Руслан, посмеиваясь, махнул рукой, наклонился и подставил щеку. Каплан встала на носки и быстро обвила мускулистую шею, чмокая.       — И почему Юлик ещё не отлепил от меня свою женщину?       Дарья хитро скосила накрашенные глазки и засмеялась.        — А он все никак с мясом разобраться не может. Я, наверное, пойду ему помогу, а ты располагайся. Ещё не все подошли, поэтому ничье место не займешь. Спасибо вам с Настей большое, правда! — Каплан повертелась, выискивая красную макушку. — А она не пришла?       — Не, по трубе разговаривает, скоро подойти должна.       Даша закивала как болванчик и вылетела из зала на крыльях любви. Руслан улыбнулся и покачал головой.       За столом действительно собрались немногие, поэтому он без особых усилий выбрал себе место возле Никиты. Из списка, который Юлик озвучивал ему в голосовых, к назначенному времени должны подоспеть ещё человек восемь.       Мармарис сидела, листая что-то в телефоне. Иногда она пыталась влиться в диалог Кузьмы, Антона Власова и Тушенцова, но те мягко её обступали и продолжали как ни в чем не бывало.         Чуть позже подтянулась Настя. Сразу после нее подоспели Ромадов, его девушка и некоторые подруги Даши, которые не крутились в медиаполе и их кругу общения.       Лизка прилично опаздывала. К тому времени, как они с Сашей Федотовой ворвались в дом с хлопушкой и огромным тортом, все уже изрядно напились.        Каким бы знаменательным этот день не был, Руслана не тянуло ни на алкоголь, ни на аппетитные закуски. Парень упорно ждал, каждый раз нетерпеливо вздрагивая и оборачиваясь на звук хлопнувшей входной двери. В голове загоралась зеленая лампочка, глухим отголоском слышалось имя, произнесенное Юликом ещё неделю назад. Но к часу ночи Руслан отчаивается. Он злится.        — Ребята.       Даша и Юлик сидели напротив, расслабленно болтая о чем-то между собой. Половина людей испарилась из-за стола, расхаживая по мягкому ковру под какой-то трек ЛСП. Классика, что ж поделать. Наблюдать за их нелепыми попытками танцевать и петь без капли спирта в желудке ещё печальнее, чем будучи полностью угашенным.       Подвыпившая Даша блаженно улыбнулась.       — Что такое?       — Кашин, вроде как, тоже должен был прийти.       — Он забегал. Сказал, что сегодня не сможет отпраздновать со всеми и зайдет на днях. Зай, — она обратилась к Юлику, медленно хлопая глазами, — что нам подарил Даня?       — А, — он прыснул от смеха, — Даш, дай вылезти. Вы сейчас офигеете.       Руслан хмыкнул, ощущая, как в душе словно болячка расползлось серое разочарование.       Юлик выбежал в коридор и быстро вернулся обратно с огромной коробкой в руках. Надпись «Осторожно: хрупкое» навевала разные мысли. Может это, к примеру, набор рюмок? Зеркало с подсветкой для Даши? Парные кружки?        Онешко поставил её на пол и аккуратно поддел крышку. В следующее же мгновение он достал оттуда чашку с блюдцем, перевернул их и показал, хихикая.       — Да ладно, — неверяще прошептал Руслан, а затем подхватил смех друга скорее от шока, чем от оформления.       — Можно посмотреть? — Настя аккуратно перехватила сервиз, рассматривая печать. Кашин нанес изображение Юлика на блюдечко. Руслан узнал фотографию. Её они вместе сделали ещё в новогоднюю ночь, когда бедный Онешко наелся оливье и лег спать. Спустя два часа его вырвало салатом, но он проспал, ни о чем не подозревая, до самого утра.       — Какой он сука, я же просил удалить!       — Тогда не получилось бы такой памяти, — возразил Руслан.       — Не такая уж и память, — передразнила Настя. — Тут печать некачественная, все придет в негодность после нескольких помывок.       — Ну, будет обычная посуда, а сейчас это крутой креативный подарок, — Юлик принял сервиз обратно и аккуратно вложил его обратно.        Настя цокнула и показательно отвернулась от парней. Онешко покосился на нее, но из уважения к Руслану не стал ничего говорить.       — Там кстати разные фотки. Даня еще деньги дарил. Вроде… Пойду посмотрю.       Когда Юлик ушел, на Руслана вмиг накатило раздражение.        — Хули опять? Мне уже надоело спрашивать одно и то же по десять раз на дню, потому что у Настюхи очередная фаза.       Настя обиженно зыркнула на него.       — Ты со своим Кашиным в последнее время вообще из ума выжил. Не слишком много чести для человека, с которым вы прекратили общение?       — Я спросил о Дане только потому, что он значился в списках. Что за ревность?       — Ай, отстань.        — Говори, что случилось. Ты ведешь себя как детсадовец.       — Ничего, отвали. Иди к своему другу, — произнося последнее слово, она показала воздушные кавычки и закатила глаза.       — Серьезно? То есть, — Тушенцов не нашел подходящих слов, тупо залипая на девушку.        — То есть, Руслан, ты слишком одержим им в последнее время. Ни один мой день не проходит без упоминания этого рыжего ублюдка. Ты не забываешь о нем даже, когда твои друзья женятся!       — Зачем мне его забывать? Он мой друг?       — Вы больше не общаетесь. Только вот ему похуй, раз он заблокировал тебя везде. Ты же все никак не остановишься.       — Ты ревнуешь?       — Да! Потому что ты ведешь себя как… как…       — Пидор?       Молчание съедало. Руслан выжидающе смотрел на отводящую в другой угол глаза Шпагину.       — Славно. Бля, знаешь что? Сиди здесь одна. Косо похлопай глазками на всех в очередной раз. Ты видимо здесь не по статусу находишься. А я пойду перекурю и, судя по твоим умозаключениям, передерну на Кашина.       Случайные свидетели их ссоры без слов расступились перед парнем, немедленно надвигающимся на террасу. Она примыкала к залу, но рулонные шторы полностью скрывали от гостей то, что происходило за ней.        — Ух ты… Сорян, девушки, — Руслан как вкопанный остановился в дверях.       — Заходи, ничего страшного, — Лиза, прижавшаяся к своей подруге сбоку, обернулась и приветливо улыбнулась.       Тушенцов сглотнул, не глядя проходя к черным холодным перилам. Пальцы нащупали сигареты в кармане, и лишь когда он прикурил, решился взглянуть на них опять.       — А вы дружите или…       — Или.       — А, — парень тупо уставился на них. — Совет да любовь?       — Спасибо, а ты…       — Руслан. Друг Лизки.        — Саша, приятно познакомиться.       Руслан закивал головой, медленно оглядывая их с ног до головы. Они были практически одно роста. Лиза в мешковатой кофте и широких черных штанах на фоне Саши смотрелась визуально больше, внушающе. Когда Руслан зашел, подруга глупо улыбалась. Так до одури сахарно, влюбленнно, что его вопрос про их отношения показался Тушенцову глупым. Счастливые. И… красивые. И вся эта красота была в любви. Ее можно было счесть по молчаливому диалогу лишь глазами, продолжительным касаниям, мимике…       Завороженный парень на одно разрушающее мгновение увидел в них себя.       — Руслан?       Что-то внутри него сильно натянулось. Тело задервенело, невесомое напряжение окутало с ног до головы. Тушенцов стоял неподвижно, не мигая глазами и, кажется, не дыша.       Рус тут же попытался вызвать в себе отвращение. Он хотел смотреть на влюбленных девушек также, как на Даню и самого себя. Чтобы горло сжималось от рвотного рефлекса, безвольные руки — в кулаки, а мысли плыли в верном направлении.        Неправильно. Не в этой реальности.       Никогда.       Руслан сморгнул наваждение, тут же перед ним возникли обеспокоенные лица.       — Простите, — он рассмеялся, — бля, какой же я…       Тушенцов зажмурился и медленно вздохнул. Он так много думал обо всем произошедшем, даже слишком.       Данила преследовал его не только днем, но и во снах.        Рыжий был в них всегда, ничего не говорил и просто ждал. Уставший Руслан пытался перенаправить себя, часами разглядывая фотографии Насти перед сном. Однако мозг не поддавался уловкам, и в следующее же мгновение они встречались во сне. Пусть это и было нереально, его тело ощущало себя иначе. Тушенцов будто попадал в осознанный сон, где он мог принимать решения, но на Даню это не влияло. Столько раз его ноги пускались в бег, руки пытались нанести урон… губами парень желал накрыть чужие.        Последнее пугало. Это вред, но по ощущениям не хуже снотворных, которыми парень пичкал себя последнюю неделю.        «Уйди, Кашин. Хотя бы сейчас. Будь человеком».       Сквозь шум в ушах Руслан услышал чьи-то тихие шаги и хлопок двери.       — Какой же ты? — осторожно спросила Неред, подходя ближе.       Он заглянул в её глаза, пытаясь найти в них подходящие слова.       — Самозванец, — Руслан затянулся. Предложения не складывались в речь, слова беспорядочно разбросались по мыслям. — Я не хочу быть таким… Хочу любить Настю и обо всем забыть.        — Вы опять поссорились?        — Лучше спроси у меня, когда мы не ссорились? Я уже заебался это терпеть. И себя тоже. А самое поганое то, что я ничего не могу с этим сделать. Глубоко в душе хочу, но не могу.       Лиза промычала что-то невнятное и задумчиво посмотрела в небо.        — Обычно ты говоришь конкретно, Рус. Я не совсем понимаю, как ты связал Настю и гомофобию, но при этом ни слова не сказал о спонсоре твоего срыва.       — Что ты… Какая гомофобия?       — Честно, я тоже удивилась. Ты вроде ни разу не назвал меня тупой лесбухой и не осудил. Мне казалось, тебе все равно. Представь мое удивление, когда я приезжаю к своему лучшему другу и нахожу его в луже соплей и слез из-за слова «пидор». От тебя.       Руслан долго и протяжно выругался.       — Я не хотел, правда. Точнее, я думал… — он замялся, виновато глядя на горящие окна напротив. — Мне не понравилось, что Данила говорил о нас. Я же типа нормальный. Мне нужна жена, работа, стабильный секс и минимум взглядов на улице. И так весь дерганый хожу, — Руслан вздохнул, понимая, что Настя говорила правду. — Я встречаюсь со Шпагиной. Она, вроде как, нравилась мне когда-то, но Даня… Не могу выкинуть его из головы. Я не могу ничего сделать с этими ебучими чувствами!       Он замолчал. Ему были необходимы все силы для того, чтобы не сорваться на крик.       — С каждым днем мне все больше и больше кажется, что Настя — ничто. И я скучаю. Я так хочу все вернуть, но понимаю, что под словом «всё» сидит то, что делает меня ненормальным.        — А ты не пробовал посмотреть на это с другой стороны? — робко спросила Лиза после непродолжительного молчания.       — С какой?       — Вслушайся, пожалуйста, в то, что я сейчас скажу. Ты с пятого класса страдаешь синдромом Туретта. Каждый раз, когда вы с мамой бегали по больницам и пытались выяснить, что с тобой, твою болезнь отрицали и ставили другую. Почему? Им было это неудобно. Она неизлечима. Спустя время все становится только хуже. Тики проявляются чаще, они доставляют тебе постоянную боль. В итоге, спустя какое-то время тебе всё-таки ставят верный диагноз. Ты учишься жить с этим, пока люди вокруг не понимают, что это просто генетическая лотерея. Они совсем ничего не понимают, несут бред про бесов и татуировки. Сложно, тяжело, обидно, но это нормально. И твоя ориентация тоже ни от кого не зависит. Сколько бы ты не отрицал свою влюбленность в парня, она никуда не уйдет, Русь. Все станет только хуже, а когда до тебя дойдет, станет слишком поздно. Вот так это работает.        — Но есть лекарства. Транквилизаторы…       — И станет лучше? Ты раздавишь в себе Даню, но встретишь кого-нибудь другого. Не факт, что это будет девушка. Далеко не факт, мой друг.       Тушенцов с силой сжал челюсти, угрюмо глядя вниз. Долго же отсюда лететь.       — Я не хочу, не хочу это переживать, — шепотом признался он.       — Нужно.       — Почему судьба так не любит меня, Лиз?       — Всё не так плохо, на самом деле. И вообще, лучше бы тебе для начала объясниться со Шпагиной. Прекратите друг друга мучить.       — Ага, друг друга…

***

      Медленно и тягостно август сменился сентябрем. Людей разбросало по разным делам. Школьники и студенты нехотя поднимались рано, взрослые выходили из отпусков, некоторым же повезло больше: их отдых только начинался. Руслан был из той группки неудачников, которые работают всегда. Вне зависимости от времени года, суток и апокалипсиса за окном, он всегда был предан своему делу и упорно старался ради привлечения зрителей. Его Ютуб развивался параллельно с музыкальной карьерой, начавшейся ещё в школе.        Однако с приходом осенних дней что-то изменилось. Или даже раньше, с того самого разговора. Руслан делал то, что от него требуется, но не видел в этом смысла. Должно быть, все дело в новых препаратах, на которые его подсадили врачи; может, в глухом одиночестве и пустой квартире, ведь даже Ирис сейчас перекочевал к матери.       Телефон завибрировал. Тушенцов прочел сообщение о подъехавшем такси и направился к входной двери. Он не смотрелся в зеркало, прекрасно зная, что выглядит отнюдь не официально, как этого подобала бы свадьба. Но существенное различие в том, что молодежны на ней — Даша и Юлик.       Из дома он отправляется на церемонию сразу же, не заезжая за Шпагиной. Та скорее всего гниет в своей квартирке, медленно переваривая себя в собственной желчи. Или думает о том, какой бы ещё пост написать в свой никчемный телеграмм канал, где она не забудет опорочить имя Тушенцова.       Лифт спустился на первый этаж. Он отворился с утробным звуком, в очередной раз напоминая Руслану срочно искать новое жилье. Наркоманы, которые ширяют по вене на ступенях у его квартиры, как будто стали обычным делом у жильцов дома, но это никак не устраивало парня.       Под рубашку и свитшот пробирался легкий холодок. Питер не был приятным даже летом, что же говорить про зарождавшуюся осень? Руслан нашел глазами такси и буквально побежал к нему, жалея, что не взял с собой куртку.        — Здравствуйте, — проговорил Руслан, приземляясь назад.        Водитель обернулся, зыркнул на него и кивнул.       Странный. Как только машина тронулась, Тушенцов достал наушники. Романтизировать поездки по Питеру, как это было в первые месяцы его жизни здесь, было просто невозможно. Он слишком многое повидал, чтобы смотреть на город сквозь розовую призму. Тем не менее, отрицать красоту и статность Сант-Петербурга было бы глупо.

Даня

пошел ты нахуй, понятно? прости

      Руслан зашел в чат, где, казалось бы, должно было остановиться время. Но Тушенцов продолжал писать, упорно посылая свои мысли стене по ту сторону. Повинуясь желанию, он отправил пару свежих сообщений:

я так больше не могу.

приди, Дань, я очень тебя прошу.

я готов.

      Руслан надеялся, что рано или поздно это все дойдет до Данилы.       Спустя час пробок и бесконечной дороги они наконец подъезжают к нужному зданию. Тушенцов стукнулся лбом о стекло в полудреме из-за резкого торможения. Михаил очень мило будит людей. Парень не заострил на этом внимания, расплатился за поездку, попрощался и, с трудом вытягивая затекшие ноги, вышел из машины.       Даша и Юлик — двадцатилетние дети. Поэтому вместо огромного шатра парень видит перед собой небольшой ресторанчик. Зато, как обмолвилась Каплан, в нем будет просторная терраса, где они и будут произносить свои клятвы.        Руслан был в предвкушении. Он бегло проверил адрес, затем поднялся по высокой лестнице и дернул тяжелые деревянные двери на себя. Опираясь исключительно на пунктуальность многих своих знакомых, Рус был уверен, что прибыл где-то в первой десятке. Значит, можно выдохнуть, шума быть не должно…       — Давай-давай-давай!        — Поберегись, Руслан!       Тушенцов пошатнулся в сторону, придерживая дверь за ручку.        — Что за…       — Они украли две бутылки вина и одно яблоко! Руслан, привет! — вслед за Ильдаром и Женей на шпильках довольно бодро выбежала Лера Мидлер.       — Потом поболтаем, — прокричала Арина и рванула за девушкой.       В немом шоке оглядываясь по сторонам, Руслан медленно опустил руку, окончательно убедившись, что паровоз из людей с прямым направлением на улицу наконец закончился.       Он встретился взглядами с проходящим мимо официантом. Тот, лицезреющий всю картину вместе с ним, неловко улыбнулся и пожал плечами.        — Что за хрень…       До начала церемонии чуть больше получаса, организаторы бегали по праздничному залу и вносили мелкие коррективы. Столов было немного, Руслан прошелся вдоль них и на секунду почувствовал себя в дурацкой программе про четырех сучек-невест: еда нисколько его не привлекала, а в оформлении он вообще ничего не понял. Но было красиво. В отдалении от всех в середине зала стоял самый длинный стол, предназначенный для жениха и невесты.        В декоре чувствовался стиль Даши: все светлое помещение было обрамлено смесью розовых и белых цветов, по колоннам струилась легкая бежевая ткань в цвет скатертей на столах. Помимо еды, перед гостями будут высится и канделябры с продолговатыми свечами.        В общем, Руслан на секунду ощутил себя чайником из мультфильма про красавицу и чудовище.        Людей в зале практически не было, знакомых — тем более. Они все скопились за стеклянной позолоченной перегородкой в самом конце.        Руслан обогнул доску с фотографиями возлюбленных, мельком проглядывая на них и свое лицо.        Когда он открыл дверь, на него едва не свалилась Маша, привалившаяся к ней спиной. Она схватилась за кого-то и чудом осталась на ногах. Руслан мысленно выругался, понадеявшись, что этот трюк всё-таки прокатит.        — Руся, — она обиженно зыркнула на него, взвизгивая. Тушенцов встал вполоборота, зависая в телефоне. Арина прислала видео, в котором все убежавшие идут обратно. — Ты дурак? Не видел, что я здесь стою?       Ну вот, было же ужасное настроение. Сейчас и эта гадость выполощет ему все мозги.       — Извини пожалуйста, мне нужно было выбить стекло где-то тут, да? Барбарис же решила прилечь на дверь, через которую ходят люди.       — Можно было и предупредить. Спасибо, что придержал, — Руслан закатил глаза. Дура, её никто и не придерживал, сама в татуированную руку вцепилась. — Дань?       Даня. Это имя сработало как спусковой крючок. С лица тут же спала маска безразличия, а раздражение мгновенно отпустило. На смену ему пришло напряжение.        Тушенцов же не был удостоен и взгляда. Все, что парень застал, резко оборачиваясь в сторону девушки, это ускользающий в толпу силуэт. Он долго смотрел в пол и на пустое место среди людей невидящим взглядом. Сердце разрывалось от тоски, но Руслан ожидал, что так будет. Прекрасно знал.        Даня избегал, прятался и отдалялся. Он кричал, что не вернется. И Тушенцов почти это принял. Почему же его с самого утра не покидает чувство, что сегодня их «день X»?       — Даня! — Маша крикнула в толпу, обращая на себя внимание близстоящих. — Ты его спугнул!       Петунина с треском вернула его в реальность своим голосом. Потом она появилась на месте Дани, грозно уперевшись руками в бока. Руслану захотелось в нее плюнуть. Вместо этого он грубо её оттолкнул и наклонился, говоря тихо-тихо, чтобы это осталось только между ними.       — Ты лицо свое видела, Маруся? Хоть бы язвочки тоналкой замазала, шалава солевая. Ебаться за кокс тут не с кем, приличные люди, знаешь ли, собрались.       Слушать, что она пищит ему вслед, никто не собирался. Было абсолютно всё равно. В голове крутились разные мысли, так или иначе касающиеся одного. Признания.

***

      Кузьма в роли ведущего — лучшее свадебное решение. Правда, он уже раза три пошутил про очки Руслана, которые тот надел ещё во время церемонии и до сих пор не снял.        — Ну вы сами знаете, кому солнце больше светит. Да, Русик?       Зал взорвался смехом от абсурдности происходящего, а Тушенцов похлопал и крикнул другу:       — Оригинально!        Справедливости ради, подводка была неплохая, да и в Никите уже пол-литра водки.       Рус сидел в окружении Давида, Дениса Шмальца и Арины. Странная собралась компания, но Ден быстро нашел общий язык с парой, так что беспокоиться, что именно их стол первым затеит драку, не было нужды.       Он не пил, медленно потягивая яблочно-виноградный сок. Его немного уносило в прострацию, мозг будто закупоривался, плавился под действием волшебных колес. Но нет, Тушенцов всего лишь принял назначенное лекарство.       — Так, куда вы все бегали?        Арина подняла голову, встречаясь с вопросом в глазах у друга.       — Парни выкрали подарок Леры для наших молодоженов. Ну, только часть подарка.        — Винище и яблоко? Серьезно?       — Оно какое-то дорогущее, насколько я поняла. А яблоком они хотели закусить.       Руслан усмехнулся и посмотрел Давиду за спину. Там, за соседним столом, сидели герои её рассказа. Ильдар с красным носом, явно поддатый уже не из-за вина, отчего-то очень сильно смеялся.       Давид покачал головой. Детский сад, Тушенцов был полностью согласен, но тактично промолчал. И не такое из его биографии можно было вычесть.       — Ну как? Опробовала новые туфли?       — Ага, блин! Все пальцы натерла, пока мы за ними галопом бежали. Чуть не сняла их, но Лера поменялась со мной, пока мы не дошли до ближайшей аптеки. Спасибо ей за это большое!       — Эх ты, моя бедолага, — Давид нежно дотронулся до девечьего лица, и та двинулась навстречу, будто изголодавшая по касаниям кошка.       Руслан тактично отвернулся, пытаясь непринужденно разговорить Шмальца. Везде эта любовь.        Прошло немного времени после танца жениха и невесты. Девушки пускали слезы, снимая это все на камеру, парни подставляли для них свои широкие плечи. Руслан не разнылся, поддаваясь обстановке, но был на грани, когда это сделала Каплан. Под бурные овации молодожены заняли свои места, а их место неспешным шагом занял Гридин.       — Мило было, да? Я даже расплакался, — гости закивали, выражая свое согласие нестройным хором голосов. — На этой трогательной ноте я хочу, чтобы любой желающий в зале вышел сюда и сказал все, что нужно ребятам в будущем. В предыдущем году восемь браков из десяти распались. Вы их друзья, родственники, близкие люди. Сделайте все, чтобы союз Дарьи и Юлия оказался в счастливой двойке!        Кажется, Руслан ждал именно этого. Неожиданно для всех он поднялся, элегантно проходясь меж двух столов. Даша, сидящая в красивом белом платье, ободряюще улыбалась и проводила ладонями по своим длинным косам. Он подмигнул подруге, чтобы показать, что все хорошо.       — Ого, первым вызвался сам Руслан Тушенцов! Дорогие гости, кто не знает, это хороший друг наших молодоженов, тот самый любитель солнцезащитных очков. Дамы, у него, кстати, никого нет, — пара женских голосов негромко завыла. — Поаплодируем!       Кузьма всучил ему микрофон, а сам отошел к звуковику. Тут же ненавязчивая медленная музыка прекратилась, и зал погрузился в осязаемое ожидание.        Когда Руслан начал говорить, его голос ровной гладью прошелся по помещению. Будто и нет волнения, но оно засело в самом сердце. Взгляд за черными линзами заскользил по задним столам, пристально изучая.        — Я знаю Юлика и Дашу много лет, три года из которых они провели в прекрасных романтических отношениях. Я участвовал во всех их ссорах молчаливым слушателям, хоть и говорят, что любовь на троих не делится. Меня посвящали и в горести, и в радости даже против моей воли. Сегодня день, когда нужно забыть все, что было до. Новый этап жизни, новые трудности, прежняя крепкая любовь.       Данила нашелся у самого края. Он сидел в уголке с Лизой, Сашей и Лерой. Кашин неотрывно смотрел на Руслана, даже не подозревая, что это взаимно.       — Юлик, — Онешко прикрыл лицо руками, смахивая слезы, — с буквы «д» начинается все самое лучшее. Дом, деньги, добро, друг, Даша… Ден Шмальц? — притихшие гости пропустили легкие смешки. — Береги Дарью и не делай глупостей. Твоя жена – светлый человек, который вне всяких сомнений заслуживает простого женского счастья. Предложением руки и сердца ты обязал себя делать каждый её день лучшим. — Руслан вздохнул, — Даша, а ты просто будь собой. Помни: он любит тебя такой, какая ты есть. Береги своего мужа, цени его, не позволь чему-то или кому-то развалить ваше любовное гнёздышко. Проходите через испытания вместе, не бегите друг от друга. Это самое важное, — он вновь повернулся к залу лицом, уже без труда находя Кашина. В наплыве громких аплодисментов спряталось тихая, принадлежавшая одному лишь Даниле фраза, — Мин сине яратам. Кызганыч.       Чужие глаза широко раскрылись от шока.       «Давай же».       Сработали дым-машины, и Тушенцов в сизом тумане побрел к выходу. Туда, где за секунду скрылась рыжая макушка.       Выйти из помещения, полного людей, было бы облегчением вне обстоятельств, из-за которых ему пришлось бежать. Приглушенный розоватый свет сменился основным, Руслан сощурился, поспешно надевая очки на голову. Деревянная дверь тяжело отворилась.         Даня дернулся, но остался стоять к нему спиной. Он дрожал, холод наверняка без проблем проникал под белую рубашку и оставлял на теле морозные поцелуи.       Руслан обошел его и встал на ступень ниже.        — Я хочу поговорить.       — Ты все сказал ещё тогда. — Данила затянулся, смакуя сигарету, и выдохнул Тушенцову прямо в лицо.        — Может, реально найдешь себе кого-то? Это ненормально, Русь, нужно что-то делать.       — Я…       Но Данила категорически отказывался его слушать. Он уколол Руслана до одури безразличным взглядом.       — Ты давал мне совет, и я к нему прислушался. Нет, я сейчас не про девку.        — Даня…       — Обратился к Лизке, она нашла мне бойфренда. До массажа ещё не дошло, но я уверен, что скоро будет всё. Всё, Руслан, но не у нас с тобой. Ты оттолкнул меня, я пережил это. Что тебе ещё от меня нужно? Хочешь назвать пидором? Дерзай, а потом сваливай, хватит портить мне настроение.       — А твой не дает тебе много пиздеть, да? Дай договорить, и я исчезну из твоей жизни, обещаю.        Кашин выжидающе глянул на него сверху вниз. Так Тушенцов выглядел еще ущербнее.        — Я хочу принести тебе свои извинения. Даже если они тебе не нужны, может хоть так мне будет проще тебя отпустить? — он задал этот вопрос сам себе, но Даня безразлично пожал плечами. — Мне до сих пор сложно принять себя, и я искренне, бля, завидую людям, для которых это не стало концом света. Не буду жаловаться, как мне плохо без тебя, как я грущу и скучаю. Ты пережил намного больше из-за моего дерьмового характера. Я отрицал… свою ориентацию, навязывал себе Шпагину, а в итоге оказался по локоть в говне. Как всегда. Ты не заслужил тех слов в свой адрес. Да их в принципе невозможно заслужить. Надеюсь, ты и без меня вбил себе в голову, что это был бред испуганного мальчишки. Прости меня за всё ещё раз. Ты достоин лучшего. Я думал, что успею все наладить, но, — Руслан покрутил головой в разные стороны, — опоздал. Удачи тебе, правда. И прощай.       Руслан неловко поднял руку, ощущая себя пережеванным овощем, и, бросив на Данилу тоскливый взгляд в последний раз, пошел вниз по лестнице. Больше ему здесь делать нечего.       Каждое движение отдавалось болью. Ему категорически не хотелось уходить, но и остаться на торжестве означало напоминать Дане о себе постоянно. И медленно убивать свои нервы осознанием, что Кашин не с ним. И никогда не будет его.        — Блядь, Тушенцов, что ты делаешь?       Парень сморгнул подступившие слезы и обернулся, глядя на раздавленного Даню. Он сделал неуверенный шаг вниз.       — Ухожу, — глупо ответил Рус и мазнул рукавом по щеке.       Кашин сбежал вниз и влетел в Руслана. Он пах сигаретным дымом и одеколоном. Отчаянно обхватывая Данилу, Руслан вдыхал его запах раз за разом. Ладони твердо надавливали на спину, отнять их сейчас значит совершить преступление против собственных чувств. А Руслан слишком часто их предавал, чтобы облажаться сегодня. В эту самую секунду, когда Даня изнеженно проводит по его телу и шепчет что-то.       —…очень сильно скучал. Рус, я…       Крепко сжимая друг друга в объятиях, они нетвердо стояли на земле, до сих пор не осознавая, сон ли это? Если так, Тущенцов больше не хочет просыпаться. Не хочет, чтобы эта иллюзия превратилась в одинокий реальный кошмар.       — Дай мне уйти, — надломленным голосом попросил Руслан вопреки своим желаниям. — Дань, твой хахаль меня не простит, если я сейчас кое-что сделаю. Да и ты тоже.       — Ты еблан? Нет у меня никого, я испугать тебя хотел. Ты же всего голубого шугаешься.       Тушенцов пристыженно закрыл глаза и вздохнул. Он знал, что это лишь шутка. Всегда есть место иронии.       — Я стараюсь. Прости меня.       Даня серьезно на него посмотрел. В его глазах блестнуло сомнение.       — Поцелуй меня. Тогда я подумаю.       Ладони Руслана замерли на спине у Данилы. Тут же в уши ударил шум машин на оживленной улице, изредка проходящие люди и пролетающие курьеры на самокатах. К горлу поднялась паника.       Тушенцов огляделся по сторонам. Ему казалось, что все взгляды направлены на них. От этого навязчивого ощущения не удалось избавиться даже когда парень убедился, что это не так. Будто чьи-то глаза прилипли к нему как жучок для отслеживания всех его действий и мыслей.       Руслан сглотнул и посмотрел на Даню. Он заставил себя вспомнить, как долго ждал этого момента, и что Кашин — единственный человек на свете, волнующий его больше всего.        — Все с тобой…       Рус быстро поддался и превратил речь Дани в ничто.       Целовать губы Данилы — значит отвоевывать его у всего мира и настырно затыкать в себе все противоречия. Это тонуть с головой и не просить помощи. Они не делали это впервые, но это был первый раз по любви. Когда все точки расставлены над «i», а сказать «я тебя люблю» больше не преступление против своей жизни.       Сейчас Руслан всю свою жизнь отдал бы на то, чтобы улыбка Данилы больше никогда не превращалась в слезы.       Они медленно развязывали узел их истории, которая, казалось бы, завершилась так печально и неоднозначно.       — Мы как Ким Пять-с-плюсом и Рон Так-Себе, — выговорил Рус, как только в его легкие поступил воздух.       Данила ухмыльнулся, с удовольствием разглядывая его лицо.       — Почему?       — Хуй знает, ты этот мультик когда-то смотрел. Ну, ты рыжий, а я так себе.       Даня рассмеялся, утягивая Руслана в мысленный круговорот описаний его красоты. Боже, он слишком сильно скучал.        — Рон был лучшим другом Ким. А впоследствии стал парнем. Иронично?       Вместо ответа задыхающийся Руслан опять поцеловал Даню. Теперь все будет хорошо.