нежная любовь

–Ай, Тэ! – Чонгук заливисто смеялся, пока чужие пальцы, проскользнув под спальную футболку, игриво утыкались прямо в ребра. Младший резко дернулся, пытаясь избежать нападения, однако мужчина не отпускал, позволяя двоим бороться за пространство. Его влажные после душа волосы холодили нежную кожу шеи, заставляя покрываться мурашками.  –Хватит! Я уже не могу. – пытался отдышаться, но Тэхён не отставал, словно наигрываясь, как ребенок.  –Ты не уйдешь так легко, раз уже попался мне! – смеялся мужчина, прижимая его к себе. Чонгук хохотал, катаясь по кровати от щекотки и стараясь прикрыть живот, на который Тэхен так и просился напасть игривым щенком. Мышцы уже начинали болеть от того, как он пытался не поддаваться атаке.  –Ты такой безжалостный, хён! – наигранно вторит, но сам не перестает кусаться. Тэхён улыбался так, что его глаза светились, неизменно полные любви. Порой казалось – её настолько много, что Чонгук вполне мог бы в ней утонуть. Да только позволили бы ему?  Мужчина даже в такой атмосфере оставался предельно осторожным, стараясь не давить на тело под собой внушительным весом. В любое время, в любом месте и при любых условиях он не забывался, считая своим долгом теперь защищать и быть опорой, не смотря ни на что. Чонгук никогда бы не смог выразить свою благодарность в полной мере, но очень надеялся, что Тэхён его понимал. А он понимал. Успокоившись наконец, сильные руки отпрянули от поджимающегося живота. Мягкая улыбка с лица всё ещё не сходила, когда мужчина, опираясь на локоть, ласкал взглядом покрасневшее от смеха родное лицо. Чонгук повернулся на бок, невесомо скользя нежными пальцами по бархатной скуле, и пытаясь впитать в себя эту свободу и легкость момента.  –Не замёрз? – мужчина ласково целует внутреннюю сторону ладони, прижимая ту к щеке. Окно было открыто, Тэхён всегда любил проветривать комнату перед сном, а потом сгребать младшего в свои медвежьи объятия под тихое ворчание, что быстро затихало от сладких поцелуев. Оружие, которое его ещё никогда не подводило.  –Ты же рядом, – тихо проговаривает Чонгук, обводя взглядом каждую любимую родинку на лице. – Как мне может быть холодно?  Тэхён низко смеётся, качая головой и утыкаясь носом в пахнущую его гелем для душа ключицу. Честно слово, когда-нибудь он своего милого мальчика съест.  Чонгук путается длинными пальцами в темных волосах, но расслабленную улыбку с лица не снимает, еле дыша под напором крепкой груди. Он всегда задавался вопросом, что же в нем такого особенного, за что его можно было вот так вот любить? И ответы получал всегда одинаковые: любят не за что-то. Любят просто так. Но ведь он знал, что каждому нравится в своём человеке что-то определенное. К примеру вот Чонгук любил мужчину за его нежность, доброту к людям и животным, за умение сохранять спокойствие в самых разных ситуациях, за улыбку, за глаза, за мило взъерошенные волосы по утру. А может.. может за то, что он просто Тэхён?  Он не знал, по какому принципу его тело и разум выбрали того, кого ему захочется любить. Но любовью этой жил, и судьбу благодарить за нее ни на мгновение не переставал. Не смел.  Мужчина осторожно приподнялся на локтях, поднимая на младшего искрящиеся глаза. Они всегда были такими: говорящими. И Чонгуку почти никогда не удавалось их прочитать, зато почувствовать – всегда. Скрытое желание, безмолвную поддержку, таящее на кончиках пальцев тепло, и всё то, что вызывало в нем не бурю, нет. Лишь тихую благодарность и спокойствие.  –Так притих, я думал ты уснул. Чонгук не отвечает. Он лежал под сильным телом, чувствуя лишь защиту и нежность. Каждая его клеточка отзывалась на присутствие Тэхена бурно, тянулась к нему с непомерной силой, заставляя сердце биться быстрее. С ним мужчина всегда выглядел таким настоящим, живым и уязвимым, будто только тишина ночи и его присутствие могли раскрыть в нем эти черты. Сейчас Чонгук мог рассмотреть каждую его деталь – изгиб подбородка, взгляд, легкое дыхание. Из груди вырывалось ощущение чего-то большего, чем просто желание. Это было что-то глубокое, что-то, что не могло быть объяснено словами. Это хотелось объяснить телом.  Чонгук вздрогнул от собственных мыслей, и в поиске поддержки дотронулся до его руки, которая была раскинута на простыне. Едва сжал, чтобы почувствовать живое тепло, которое сейчас так необходимо. Его пальцы пробежали по тыльной стороне ладони, чувствуя каждую неровность, и в голове закружились мысли: «а что если?» Что если только оказавшись в родных руках он сможет забыться? Не думать о том, будет ли достаточно хорош. Вдруг только тогда получится перестать бояться? Это осознание было как тихий шепот сердца, что наконец успокоилось. Тэхен был рядом.  Грудь затопило в легком волнении, но теперь не в панике. Сейчас ей не было место в его теле, которое было переполнено томительным предвкушением.  –Всё хорошо? – вновь подал голос мужчина.  –Да, я.. – Чонгук вздохнул, почувствовав, как тепло разливается по телу, застыв где-то глубоко внутри. Он больше не искал слов, говорила лишь его душа. – Тэхён, я хочу попробовать.  Его слова звучали тихо, но уверенно, как обещание самому себе. Что не боится, что осознал. Готов быть близко не только душой, но и телом. –Что попробовать, родной?  –Я хочу.. – лишь на мгновение младший позволяет себе замяться. – Заняться с тобой любовью.  Четыре слова, прозвучавшие громче любого крика. Тэхён тихо вздохнул, пытаясь скрыть дрожь в кончиках пальцах, что медленно подступала и к телу. Он знал, что Чонгук волнуется, и не ожидал совершенно, что тот скажет это сейчас. –Я рядом, солнце, – губы коснулись лба в легком поцелуе. – Все будет хорошо, но.. Ты уверен?  –Пожалуйста, Тэ, – не просит, скорее умоляет. – Не спрашивай. Ты знаешь, что я никогда не буду уверен в себе.  Тэхен, уже готовый отстраниться, сперва оставляет нежный поцелуй на губах, будто пытается сказать, что все в порядке, что готов и дальше терпеть, но прохладные ладони за его плечи хватаются так, будто ищут спасения.  –Но я уверен в тебе, – тихо, но без страха. Лишь с легкой дымкой тревожности в глазах, как перед чем-то новым. – Я уверен, что ты успокоишь меня, если я испугаюсь. Пожалуйста.  Младший, обнимая крепкие плечи, практически сразу оказывается втянутым в поцелуй. Мужчина касается нежных губ осторожно, прижимает к себе что есть мочи, чувствуя, как постепенно обмякает в его руках любимое тело. Терпение покидает обоих, голод прослеживается в каждом движении, и Тэхен целует мокро, практически с отчаянием, не позволяя себе грубостей, но поглощая каждый судорожный вздох, слетевший с наливающихся губ. Его мальчик тянется, вжимается в крепкую грудь, словно хочет быть защищенным, и точно знает, что его защитят. Он правда был уверен, что сможет оставаться в здравом уме, но едва ему дали зеленый свет – все кругом перестало иметь значение.  Хочется только приласкать, показать, как может быть хорошо.  –Мы просто попробуем сейчас, – говорит серьёзно, надеясь быть услышанным. – Это нормально, если не сразу получится. Пожалуйста, скажи, если захочешь остановиться, ладно?  –Не скажу. – и целует, сам, первый.  Ладони скользят по излюбленным изгибам талии, ему льнут на встречу так доверчиво, несмело просят – всё будто в тумане. Она опускается на легкие спальные штаны, туда, где возбуждение уже достигло апогея. Тэхен чувствует, как дрожат чужие бедра, как зацелованные щеки вкусно краснеют, то ли от жара, что скопился вокруг них, то ли от того, что его раскрыли. Самое главное, что напряжения в Чонгуке больше нет, и мужчина отчетливо это ощущает. Прервать поцелуи становится непосильной задачей, он едва заставляет себя оторваться, чтобы снять и откинуть свою футболку прочь по тихой просьбе. К нему хотят прижаться телом к телу, и мужчина неспешно избавляет льнущего к нему Чонгука от одежды. Тормозит перед тем, как стянуть бельё, взглядом по спокойному лицу скользит и ищет хоть намек на нерешимость, на желание прерваться. И не находит. Лишь видит просьбу и не давящее смущение в горящих глазах.  Он оставляет его нагим. Позволяет себе любоваться, желает только одного – поставить момент на паузу. Он не хочет спешить, потому что всё вокруг сузилось до любимого мальчика, что так бедра сводит в стеснении, боясь обнажиться. Красив до одури, а любим – так и подавно. Не измерить.  –Тэ.. – почти скулит, под изучающим взглядом сжимается, будто не готов был в такому вниманию. Но что он может с собой поделать, если так хочется просто смотреть?  –Все хорошо, Гук-а, – и действительно, успокаивает. – Не бойся. А дальше – поцелуи. Везде, куда только попадают губы: ключицы, грудь с напряженными ареолами сосков, поджавшийся живот, бёдра. Сдержать больше себя не пытается, да и не нужно, судя по тихим вздохам, что рассеиваются в полумраке. Старается не пугать своим приливом этих чувств, от которых кричать хочется, сжать, и не отпускать никогда. Тэхён поддерживающе сжимает вспотевшую ладонь, оставляет поцелуй на просящих губах, и скользит к самому сокровенному, пока тишину не разрезает первый, очаровательно высокий стон.  Сегодня ему снесет крышу.  Он в нетерпении обводит текущую головку языком, оглаживает нежные половинки ягодиц ладонью, совершенно не зная, за что ухватиться. Ведет кончиком по всей длине небольшого члена, радуясь тому, что природа наградила его мальчика такой миниатюрностью. Низ его живота в стеснении поджимается, когда весь орган оказывается в плену горячего рта, и Чонгук крупно вздрагивает, прикрыв губы ладонью и зажмурившись. Перед этим слух мужчины улавливает лишь тихий вскрик, что отчетливо отпечатается в его памяти.  –Родной, – заставляет себя оторваться от дрожащего тела, что так отчаянно пытается удержать в себе стоны. – Не надо, не сдерживайся, – и убирает ладонь от раскрасневшихся губ, заглянув перед этим во влажные глаза. – Я хочу тебя слышать, хорошо?  Чонгук робко кивает, ухватившись пальцами за края подушки, на которой сам и лежал. Мужчина видел, как тяжело ему было раскрепоститься и понять, как он красив, но Тэхён собирался ему это показать, и он не отступит. Нежные губы вновь приоткрываются в томных вздохах, когда чувствительную плоть снова принимаются ласкать языком. Младшему кажется, что его вот-вот размажет по простыни от волн наслаждения, что распространялись по всему его дрожащему телу. Не было сил молчать, из горла неконтролируемо вырывались всхлипы и стоны. Если бы он только знал раньше, что это может быть хорошо..  Все звуки до него доходили словно через толщу воды, глаза слезились от переполняющих его эмоций, но родные руки не давали ему пропасть, надежно удерживая на плаву. Он хватался за подставленные ладони, когда его подбрасывало на постели, сжимал их сильно, лишь бы чувствовать, что ещё живой, что ещё здесь. Накрыло сильно и ярко, когда с громким вскриком, совершенно неожиданно он излился на горячий язык. Его колотило от стыда, удовольствия, но ещё больше – от бесконечной заботы, которой одаривал его Тэхён, выцеловывая красные щёки и стараясь усмирить дрожь во всем его теле. Мужчина был с ним  предельно внимательным, держал у себя на виду, чтобы сразу увидеть следы боли или нежелания на лице.  –Ты как? – сквозь поцелуи, рассыпанные на губах. – Хочешь остановиться?   –Нет, – Чонгук обнимает крепкий торс, пытается отдышаться и успокоить собственное бьющееся сердце, добавляя тихое: – Мне хорошо.  Мужчина в темные глаза всматривается, пытаясь удержать себя в руках, когда его залюбленный мальчик, что впервые испытал оргазм в его руках, такой храбрый в своем признании. Ценнее его удовольствия нет ничего.  –Хочешь отдохнуть? – предлагает, носом щекоча чувствительную шею и не выпуская из крепкой хватки.  –Тебя хочу.  Тэхен выпускает горячий воздух из легких, упираясь лбом в чужую грудь. Член уже неприятно упирается в ткань домашних штанов, он в принципе не помнит, чтобы испытывал такое животное возбуждение раньше. Ему удается сдерживаться только из-за того, кто под ним лежит, но терпение не бесконечно.  То, как Тэхён достает смазку из прикроватной тумбочки, Чонгук не замечает, оттого и вздрагивает, когда влажные пальцы касаются сжатого колечка мышц. Сердце начинает биться быстрее.  –Тише, – успокаивает мужчина, ласково целуя в уголок губ. Невесомо, будто боясь напугать. – Нужно совсем немного тебя подготовить.  Чонгук послушно разводит бедра, сглатывает вязкую слюну, но не позволяет себе сжаться в страхе. Тэхён рядом, значит всё будет как нужно. Мужчине удается отвлекать младшего поцелуями и успокаивающим шепотом ровно до тех пор, пока не добавляет третий палец, чувствуя сопротивление мягких стенок. Чонгук сжимает ладони на плечах, приоткрыв губы, и явно напрягается, но виду не подаёт. Его брови едва заметно сводятся, но не для глаз Тэхёна, поэтому он извиняется мягкими поцелуями, покидая горячее тело.  –Тэ.. – встревоженно, когда тепло сверху перестает укутывать.  –Все хорошо, родной, – мужчина стремится утихомирить чужую тревогу, целуя костяшки дрожащих пальцев. – Я хочу тебя расслабить.  И, пользуясь чужим недоумением, Тэхён едва успевает прильнуть к сжатым бедрам. Он уже хочет коснуться языком покрасневшей дырочки, но цепкие ладони хватаются за плечи и не дают. Чонгук смущенно всхлипывает, не дает себя раскрыть и тихо просит:  –Не надо.. Так.  –Золотце, – младший повлажневшие глаза прячет, не отпуская Тэхена из крепких объятий, будто это помешает ему вновь опуститься. – Посмотри на меня, пожалуйста.  Чонгук сглатывает, но голову послушно поднимает, устремляя на мужчину умоляющий взгляд.  –Я не хочу тебя пристыдить, солнце, слышишь? – гладит румяные щёки, пытаясь убедить. – Я просто хочу сделать тебе хорошо. Если тебе не понравится, я тут же перестану, ладно? Просто скажи.  Добившись нерешительного кивка, Тэхён берет теплые ладони в свои, будто показывая младшему, что он всё еще рядом. И, не выпуская их, мягко проводит языком по нежной розовой коже у самого сокровенного, получая удивленный вздох сверху. Кончиком скользит меж напряженных мышц, совсем аккуратно, и всё еще внимательно вслушивается в тихие звуки, срывающиеся с губ. Он уверен, что Чонгук сейчас краснеет сильно и ярко, но молчит, лишь слишком рвано дыша и сжимая мужчину меж бедер.  Он ласково лижет чувствительную дырочку, смачивает слюной нежную кожу и едва проникает внутрь, чувствуя, как края постепенно пускают его дальше, не сопротивляясь. Чонгук хнычет, кусает губы, но не просит оставить, лишь разводит шире ноги, позволяя Тэхену всё. Он знает, что потом будет очень стыдно, потом он возможно даже заплачет, но сейчас ему слишком хорошо, чтобы попросить мужчину остановиться. Он не может.  Тэхён чувствует, как дырочка послушно раскрывается под его напором, и довольно гладит мягкие ладони, ведь понимает, что теперь его мальчик точно готов. А затем отстраняется с тихим чмоком, сцеловывая с бедер трепетную дрожь. Он нависает над просящим телом, смахивая с пушистых ресниц слезинки, и целует в приоткрытые от стонов губы, заправляя прядь взмокших волос за ушко.  Он – искусство.  Тэхён нетерпеливо выпускает свой колом стоящий член из плена одежды, и выдыхает облегченно, не переставая целовать влажные от пота виски. Чонгук ахает, когда его взору открывается орган мужчины, но не от страха, а вспыхнувшего желания. Он тихо просит, а Тэхен не может отказать, добавляет больше смазки и приставляет горячую головку ко входу. Младший доверчиво к нему льнет, с легкой улыбкой целует в щеку и всем видом показывает, что хочет.  –Я люблю тебя. – шепчет, прежде чем осторожно толкнуться в горячую узость.  –И я люблю тебя, Тэ, – Чонгук замирает, как могло показаться мужчине – испуганно, но из губ вырывается тихий стон, и пальцы впиваются в натренированные предплечья. Младший дышит тяжело, принимая в себя член и впитывая новые, не известные ему ощущения.  –Котенок? – встревоженно шепчет. – Все хорошо?  Чонгук кивает, принимает поцелуи, что рассыпается по всему лицу и стонет тихо, чувствуя, как сильно его наполняют. Он всхлипывает, брови сводит, но не от боли – от мурашек и дрожи, что всем телом овладели.  –Тшш, – мужчина целует нежно, не двигается, давая привыкнуть. – Я рядом, родной.  И этого хватает, чтобы каждая клеточка его тела обмякла. Теперь у Чонгука точно больше не остается сил, он хочет просто отдаться в родные руки и не думать. Не держаться на плаву. Тэхён начинает осторожно двигаться, прислушивается к ощущениям обоих и выдыхает облегченно, когда младший стонет высоко, сжимая в себе орган. Его приходится пережать у основания, чтобы не излиться раньше времени, и мужчину действительно ведет от нахлынувшего возбуждения. Он не мучает  чувствительного Чонгука быстрыми, рваными толчками – они неспешные, но сильные, попадают точно в самую чувствительную точку, заставляя тело под ним дрожать. Из приоткрытых губ вырывается тихое хныканье, стоны, всхлипы, и лишь иногда – вскрики, когда становится до невозможного хорошо. Взгляд затуманен, Чонгук постоянно прячет заплаканные глаза в изгибе шеи, обвивает бедрами двигающийся над ним торс, старается прижать к себе как можно ближе. Тэхён знал, что ему понравится этот вид, но не думал, что будет так сходить с ума от бесконечного желания.  –Мой драгоценный, – не перестает целовать, ласкает ладонями горящее в наслаждении тело, чувствуя, как внизу завязывается узел подступающего оргазма. – Мой мальчик.  Чонгук зажмуривается, принимая в себя глубокие толчки, и хнычет, когда мужчина принимается потирать возбужденную головку. Он крупно вздрагивает, внутри что-то лопается, и срываясь на плачь, кончает на подставленную ладонь. Младший дышит загнанно, чувствуя, как его наполняют тугими толчками, и утыкается мокрым от слез носом в жилистую шею. Его прижимают к себе так крепко, что Чонгуку кажется – ещё немного и он не сможет вздохнуть.  –Ты умничка, Гук-а. – хвалит низкий голос. Тэхен пытается отдышаться, его глаза затуманены, и ему приятно до дрожи, что это он виновник такого состояния.   Мужчина целует вспотевший висок, аккуратно покидает уставшее тело под смущенный вздох, и прижимает обессиленного Чонгука к своей груди.  Они некоторое время молчали, наслаждаясь тишиной. В комнате не было лишних звуков, только теплое дыхание друг друга, которое теперь казалось настолько родным, что хотелось плакать. Младший чувствовал, как привязанность к мужчине прочно засела в его груди, после того, как он обнажился перед ним не только душой, но и телом.  –Спасибо тебе, – шепчет Тэхён, накрывая обоих одеялом. – Спасибо, что доверился мне, родной.  Чонгук всхлипывает, получая нежные, успокаивающие поцелуи в губы, и понимает одно:  Он сделал правильный выбор.