cherry blossom.🍒

Хёнджин приезжает в чужой город учиться — и сразу чувствует себя чужим. Всё кажется серым: осень в новом месте холодная, ветреная, и у него нет никого, кто был бы рядом. Чан — аспирант, подрабатывает в библиотеке университета. Он замечает Хёнджина, который каждый день сидит у окна с пустым блокнотом, но так и не делает ни одной записи. <🍒> Хенджин делает наброски в блокноте, зачеркивает, рисует поверх каракуль, продавливает страницы карандашом и тяжело дышит. Он никогда не думал что переезд может быть таким трудным. Тяжко вздохнув, он пошагал в ботанический сад на территории университета. Осень в новом месте холодная, ветреная, и у него нет никого, кто был бы рядом. Он тихо делает шаги на улицу, каждый стук его ботинок отбивает стуком в ушах, а грустная песня в наушниках лишь добавляет к основной атмосфере. Деревья обнажаются, желтые, оранжевые, красные листья кружатся в воздухе и падают на землю, вызывая шуршания и заставляет закутаться в пальто немного сильнее. Вдруг, Хенджин останавливается как вкопанный, ахая от удивления как только он поднял глаза. Вишня. Единственное дерево вишни вдруг расцвело — да так, что глаза рябит. Несвоевременно, неправильно, но красиво. Так, что говорить невозможно. И он садится на лавку под вишней, понимая, что он не один как белая ворона. Он как вишня. Чан случайно находит его там после окончания бесконечных чертежей в библиотеке, где среди голых деревьев вдруг расцвела вишня. «— Привет, я присяду?» - говорит он тихо, улыбаясь своими обворожительными ямочками, его большое пальто делает его будто плюшевым мишкой. Хенджин поворачивается на него, несколько черных прядей тянутся за ветром, падая на его щеку, и он, поправив их, указывает рукой на место около себя на лавке в немом приглашении. Чан тихо опускается рядом, глубоко вдыхая запах такой неподходящей, но такой приятной вишни, прикрывая глаза. «— Даже деревья умеют быть неуместными… а я всё ещё не могу найти себе места,» - вздыхает вдруг Хенджин, ведя бровью. И Чан вдруг понимает, что за красивой внешностью прячется осенняя тоска. «— Даже если никто не посмотрит на твои картины… я всё равно буду смотреть,» - лишь может выдавить в ответ Бан, не зная, как обращаться с тонкой душой художника. И Хенджин впервые чувствует себя не одним в большом городе. <🌳> Несколько недель позже. Их близость не была внезапной, громкой или вязкой. Она была почти незаметной, как тихий шёпот между страницами книг. Хёнджин наблюдал за Чаном с другого конца библиотеки, его взгляд задерживался на каждом изгибе лица, на линии подбородка, на лёгкой морщинке у глаза, когда тот концентрировался на чертеже. Сердце Хёнджина билось быстрее, но тихо, как будто боялось выдать себя. Он несколько раз делал наброски Чана, неуверенно, с лёгкой дрожью в пальцах — каждый штрих был наполнен нежностью, почти болезненной. Чан смотрел на вишню за окном и тихо улыбался, качая головой. Лёгкий ветер колыхал ветви, и лепестки падали, словно медленно танцуя в воздухе. Его улыбка была тихой, почти грустной, но в ней было тепло - будто он видел что-то, что согревало его изнутри. Хёнджин, наблюдая за этим, почувствовал щемящее счастье, смешанное с тонкой болью. Ему хотелось подойти, но рука как будто сама знала - всё ещё нужно быть осторожным. Он вдохнул, чувствуя запах бумаги, чернил и лёгкий аромат Чана, который был одновременно привычным и новым. Сердце сжалось, и Хёнджин понял, что эти тихие моменты — всё, что ему сейчас нужно, и что он готов хранить их как маленькое, но бесценное сокровище. Хёнджин медленно встал и сделал несколько шагов ближе, словно проверяя себя, готов ли он нарушить эту тихую гармонию между ними. Его сердце колотилось быстрее, а руки дрожали. Он сел на соседнее место, осторожно став сумку так, чтобы она почти касалась Чана. Их плечи едва коснулись друг друга, и оба ощутили странное, тёплое напряжение. Чан не сразу заметил прикосновение. Он продолжал смотреть на вишню за окном, а потом, слегка повернув голову, уловил взгляд Хёнджина. Их глаза встретились на мгновение - короткое, почти случайное прикосновение взгляда - и в груди у обоих что-то защёлкнуло, тихо и нежно, как лепесток, падающий на холодный пол. Хёнджин покраснел, отвёл взгляд и невольно провёл пальцем по краю стола, словно случайно коснувшись руки Чана. Чан заметил это, почувствовал лёгкое тепло, и его губы едва дернулись в улыбке. Ни слова, ни громкого признания - только маленькая искра между ними. Они продолжали сидеть рядом, почти не касаясь друг друга, но каждый лёгкий жест, взгляд, короткое дыхание создавали невидимую нить. Хёнджин смотрел на Чана и думал о том, как странно приятно ощущать эту робкую симпатию, как будто весь мир исчезает, оставляя только их тихое присутствие рядом. Чан, в свою очередь, ощущал ту же робость и тепло. Он понимал, что эта близость - хрупкая, как лепесток вишни на ветру. И он был готов её беречь, даже если пока не решался сделать первый шаг. Чан наконец оторвал взгляд от вишни и тихо сказал: «— Ты часто смотришь на меня так…» - его голос был почти шёпотом, словно он боялся, что громче произнесённые слова разрушат этот момент. Хёнджин почувствовал, как сердце пропустило удар. Он смотрел в пол, сжимая руки в коленях, и сказал тихо: «— Я… я просто не могу не смотреть. Иногда кажется, что если я отвернусь, то потеряю тебя.» Чан чуть наклонился, едва заметно, чтобы приблизиться, и лёгкий ветер принёс запах листьев с улицы, смешанный с теплым ароматом Хёнджина. Он осторожно коснулся его руки пальцами - почти невидимо, как будто проверяя, можно ли это сделать. Хёнджин вздрогнул, но не отстранился. Его губы дрогнули, и он улыбнулся, робко и немного неловко. «— Я тоже…» - прошептал он. «— Иногда боюсь, что… слишком много чувствую.» Они сидели так несколько минут, почти не двигаясь, наслаждаясь тишиной, полной их взаимного понимания. Чан наконец улыбнулся чуть шире, и это было больше, чем просто улыбка, это было обещание. «— Тогда давай просто быть рядом. Без спешки, без слов, если не хочется. Просто рядом.» Хёнджин кивнул, почувствовав, как его сердце чуть легче. Он наконец позволил себе прислониться к Чану плечом, ощущая тепло и безопасность, которых так долго не хватало. Вишня за окном продолжала тихо цвести, как будто приветствуя их робкую, но настоящую симпатию.