Судьба забрала его у меня

Осеннее утро наступило с приглушённой тишиной и лёгкой дымкой, покрывшей мир нежным вуальным покрывалом. Первые лучи солнца проникали сквозь покрытые росой листья, даря им золотистый оттенок. Зачарованно блестевшие капельки украшали стебли травы и ветки деревьев, словно ювелирные украшения на хрупком шейном ожерелье. Шелест листвы, придающий утренней симфонии загадочность и мелодичность, заполнял воздух мягким шорохом. Восторженные крики птиц нарушали покой, наполняя просторы своей неутомимой энергией. Они стремительно перелетали с ветки на ветку, словно акробаты в цирковых номерах, излучая ощущение свободы и радости. Тишина в квартире Минхо и Джисона давила на уши. Звук глотков чая казался оглушительным, а потрескивание свечи на столе — громом. Бан Чан сидел, обхватив кружку обеими руками, словно пытаясь согреться, хотя в комнате было тепло. Его взгляд был устремлен в пустоту, которая, казалось, поглотила их всех. — Бедный Феликс, — наконец прошептал он, нарушив гнетущую тишину. Голос его звучал устало. — Он этого ничем не заслужил. Сынмин сидел рядом с ним на диване, сгорбившись и опустив голову. Он не пил чай, просто держал кружку в руках, словно это был единственный якорь, удерживающий его на плаву. Минхо, как всегда, пытался казаться невозмутимым. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и смотрел в окно. Но даже он не мог скрыть ту боль, которая сквозила в его глазах. — Смерть Хенджина повлияла на всех. Джисон, который обычно веселый, сейчас сидел на полу, прислонившись спиной к дивану. Он смотрел на друзей с тревогой и надеждой в глазах. — Наладится ли все после этого? — спросил он, и в его голосе звучала мольба. Сынмин поднял голову и посмотрел на него. В глазах не было ни надежды, ни утешения, только усталость и смирение. — Никогда не будет так, как раньше, — ответил парень, и его слова прозвучали как приговор. Минхо резко повернулся к нему, его лицо исказилось от раздражения. — Сынмин, не нагнетай, и так без тебя тошно, — пробурчал он. Слова Кима уже посеяли зерно сомнения в их сердцах. Они все знали, что он прав. Смерть Хенджина, а теперь и госпитализация Феликса, оставили незаживающие раны. Они потеряли не только друзей. Тишина снова воцарилась в комнате, но теперь она была еще более тяжелой и гнетущей. Каждый из них был погружен в свои мысли, в свои воспоминания, в свою боль. Они сидели вместе, но каждый был одинок по-своему. Новость о том, что Феликса уволокли в психиатрическую больницу, добивала их. Они не могли сопоставить это в своей голове. Феликс, солнечный и жизнерадостный, вдруг в психиатрической больнице? Это казалось нереальным, кошмарным сном, от которого они никак не могли проснуться. Все помнили, как Хенджин ушел. Как они хоронили его. Боль была невыносимой, но они держались друг за друга, пытаясь пережить это вместе. Но теперь, когда Феликс сломался, когда его забрали, они почувствовали, что теряют еще одну опору. Они боялись, что и сами не выдержат. Может быть все это было ужасным сном?

***

Тучи, тяжелые и мрачные, медленно наползали сверху, полностью заслоняя легкие белые облака и делая небо угрюмым и неприветливым. Хенджин лежал на кровати, уставившись в потолок, и снова прокручивал в голове вчерашний вечер. Заявка в друзья Феликсу. Отклонена. Обида кольнула, как заноза. Хенджин привык к всеобщему обожанию. Его внешность, талант, харизма — все это работало как магнит, притягивая восхищенные взгляды. Но Феликс… Феликс был другим. Он не смотрел на Хенджина с тем же благоговением, как остальные, и это раздражало. « Может, он меня все-таки ненавидит? — промелькнула мысль. — Может, в этом дело?» Эта идея зацепила. Хенджин не мог просто так это оставить. Он должен был выяснить, что творится в голове у этого загадочного Феликса. В школе, как только он вошел в класс, сразу же поймал взгляд блондина. Тот смотрел на него, но как только их глаза встретились, Феликс тут же отвел взгляд, покраснев. Хван, заметив это, усмехнулся. «Интересно. Очень интересно». В столовой, за обедом, Хенджин поделился своими переживаниями с Минхо. — Прикинь, я нашел Феликса в соцсети и отправил ему заявку, а он ее отклонил! Минхо закатил глаза. — Ты, кажется, входишь в команду серых масс людей, которые не обладают мозгом. — В каком смысле? — нахмурился Хенджин. — В прямом? Ты тупой. Нахуя сразу в друзья-то лезть? Надо было сначала пообщаться, узнать друг друга, чтобы Феликс узнал, какой ты на самом деле. Хенджин опустил плечи. Минхо прав. Но что теперь делать? — Ты что, запал на этого Феликса? — Да с чего ты взял? — отмахнулся тот. — Нет, я скорее хочу, чтобы Феликс влюбился в меня. Видеть, как ему пофиг на меня, реально бесит. — Да сдалось тебе это, — отмахнулся Минхо. — Ну и что с того? — Это задевает мою гордость. — Какой же ты гордец! — констатировал Ли. — А ты вообще цундэрэ, — парировал Хенджин. — Весь такой крутой, а на самом деле спишь с игрушкой в виде белочки, потому что представляешь, что это тот самый мой рыжий одноклассник. Минхо покраснел. — Заткнись! Ты несешь бред! И хватит переходить на мои личные темы. Че ты зациклился на этом? Хенджин расхохотался, наслаждаясь реакцией друга. — Слушай, у тебя сегодня критические дни? Минхо не выдержал. Он схватил салфетку со стола и запихал ее в рот Хенджину, чтобы тот заткнулся. Парень выплюнул салфетку, продолжая смеяться. Он знал, что перегнул палку, но ему нравилось выводить Минхо из себя. Звонок на урок истории прозвенел и намного интереснее Хенджину был Хан Джисон, сидящий двумя рядами впереди, а не даты, имена, войны — все это казалось ему бесконечно далеким. Сегодня он решил попытать удачу еще раз. Пока учитель нудно бубнил о причинах какой-то войны, Хенджин достал телефон и быстро набрал сообщение Джисону: @Hyunjin: Привет. Слушай, хотел спросить про Феликса. Он… интересный парень. Ты же его друг, много о нем знаешь? Он отправил сообщение и затаил дыхание, наблюдая за Джисоном. Прошло несколько томительных минут, прежде чем телефон завибрировал. Хенджин быстро открыл сообщение.

@J. One: Так вот кто тот самый приятель Минхо, который хотел узнать про Феликса. Иди нахуй, Хван.

И правда. Молчит как партизан! Хенджин усмехнулся. Вот же черт! Джисон оказался не таким уж и простачком. Он явно не собирался помогать ему. Хван уронил голову на парту, прикрывая лицо рукой. Это было даже забавно. Возможно, именно это зацепило Минхо в Джисоне — неприступность. Он поднял голову и украдкой посмотрел на одноклассника. Тот что-то увлечённо записывал в тетрадь, не обращая на него никакого внимания. Хенджин снова усмехнулся. Парень снова достал телефон. На этот раз он написал Минхо: @Hyunjin: Знаешь, я думаю, Джисон тебе очень подходит.

@Minho: Слушай, отъебись, а.

После урока, отклонившись назад на стуле, Хенджин глубоко вздохнул и расслабился, позволяя взгляду скользнуть по классу. Плавно перемещаясь взглядом вдоль рядов столов, он ловко оценивал каждого одноклассника, пытаясь понять, кто еще может знать о Феликсе что-нибудь. Кто же мог обладать нужной информацией? Его внимание привлекла девушка впереди — староста класса. Её аккуратная причёска и серьёзный вид выдавали привычку держать руку на пульсе всего происходящего. Именно она организовывала встречи родителей и учеников, вела журналы посещений и успеваемости, собирала пожертвования на мероприятия и контролировала выполнение школьных поручений. Если кто-то и обладал знаниями обо всём, что происходило внутри класса, то именно она. «Нужно придумать способ, — размышлял Хенджин. — Наверное, прямо спросить о Феликсе нельзя. Странный вопрос привлечёт ненужное внимание». Держась подальше от поспешных решений, он продолжал наблюдать за старостой. После урока Хенджин резко встал со своего места, спрятав руки в кармане брюк, и подошел к девушке. — Эй… Помочь тебе? Староста бросила оценивающий взгляд на одноклассника. — Ты не из тех, кто просто так предлагает помощь. Говори прямо, что тебе надо. — Ну… — нервно почесал затылок. — Ты что-нибудь знаешь про Феликса? — Феликса? — удивленно спросила девушка, выгнув бровь и останавливаясь вытирать доску. — Почему ты сам с ним не поговоришь? Хенджин вздохнул. — Он… Не думаю, что хочет со мной разговаривать. Джион кивает, понимающе. — А, ну тогда ясно, — продолжила вытирать доску. — Феликс — парень что надо, всегда помогает другим, особенно учителям. Из друзей у него только Хан Джисон. В учебе он молодец, так что если что, конспекты у него попросить можно. И вообще он парень скромный. Хенджин усмехается, облизывая колечко на нижней губе. — Вот как. Хорошо. Спасибо, — разворачивается, чтобы уйти. — Стоять, Хван Хенджин! — резко хватает его за ветровку. — Что? — замер на месте. Девушка скрещивает руки на груди. — За инфу надо платить. — О нет… — простонал Хенджин, опустив голову. — После уроков моешь полы в классе. Парень поднял голову. — Да лааадно! Может, что-нибудь другое? — умолял он. — Нет, — отрезала староста, покачав головой. Хван тяжело вздохнул, понимая, что придется соглашаться. — Ладно… Джион улыбнулась. — Отлично. Тогда договорились! — возвращается к доске. «Просто пиздец!» — пронеслось в голове у Хенджина, выходил из класса.

***

— Ну че ты ржёшь, как конь? Тебя одного только слышно, все свалили уже давном-давно, — раздраженно сказал Хенджин. Уроки закончились. Коридор опустел после уроков. Хенджин стоит возле своего класса рядом с Минхо, который, прислонившись к стене, безудержно смеётся. — Говорят, человек сходит с ума, если он у него есть, но тебя, видимо, обделили! — Прекрати издеваться, придурок! — воскликнул Хенджин, скрежеща зубами. — Может, вместо этого поможешь мне? — Ага, сейчас! Разбежался! Какое я вообще имею дело к твоим проблемам? — отмахнулся руками. — Разбирайся сам. Ты заварил эту кашу, вот теперь и расхлебывай. — Ладно. Спасибо, друг. — Только без этих манипуляций, давай? — Да чтоб я хоть раз попросил тебя о чем-нибудь. — Ты забыл, что это я помог тебе и это ты теперь у меня в долгу? Хенджин тяжело вздохнул, сжимая кулаки. — Все, нахуй, вали отсюда! Видеть тебя больше не хочу! Минхо хихикнул. — Ладно, давай, до завтра. И чтоб полы вымыл до блеска. И без нытья! — На себя посмотри! Ноешь все время, что все виноваты, а сам? Минхо ощутил резкий укол гнева, мгновенно вскочил со своего места, подошел к Хенджину и схватил его за воротник рубашки, прошептав угрожающе: — Слышь, допиздишься. Смотри, чтобы потом Феликс не искал твои останки в морге. Хенджин громко сглотнул. Минхо усмехнулся, отпуская, и ушел восвояси, попрощавшись с притворной улыбкой. — Старый козел, — прошипел ему вслед Хенджин и ушел за шваброй.

***

— И кто же знал, что все так и случится? Я же тогда просто так спизданул. Минхо сидел на кухне, в большом, слегка нелепом фартуке в цветочек, который ему подарила приемная мама Джисона. Он лепил пельмени, но делал это как-то вяло, без энтузиазма. В руке он держал кусочек теста, но взгляд был устремлен в никуда, а мысли, казалось, блуждали где-то очень далеко. Джисон, тем временем, рылся в гостиной, перебирая коробки и полки. Он искал ту самую формочку для пельменей — подарок его мамы, которая обещала ему, что с ней сделать процесс лепки будет в разы быстрее и проще. Наконец, Джисон вошел на кухню, торжествующе держа в руке заветную формочку. Его взгляд сразу упал на Минхо. Тот, казалось, даже не заметил его прихода. Он все так же вяло ковырялся с тестом, и пельмень, который он пытался слепить, больше напоминал бесформенный комок. Джисон тяжело вздохнул. — Ты че перешел на режим энергосбережения?... Минхо, ну че ты делаешь то? — пробормотал он, подойдя к нему и забирая у него пельмень. Внезапно, Ли произнес: — Знаешь, говорят, мы понимаем, насколько сильно нам важен человек, только тогда, когда он исчезает из нашей жизни. Джисон удивленно поднял брови. — С чего вдруг такие мысли? — Просто пришло в голову, — пожал плечами. Они продолжили лепить пельмени в тишине. Через пару минут Джисон услышал тихий всхлип. Он поднял голову и увидел, что Минхо плачет. — Господи! Что случилось? Тот вытер слезы тыльной стороной ладони, испачканной в муке. — Прости, Хан~и. Прости, прости меня… Я… я просто скучаю. Так скучаю по Хенджину. Он всхлипнул снова. — Раньше мне казалось, что обидные слова, которые я ему говорил, это просто слова. А теперь мне кажется, что я столько всего плохого наговорил и ни разу не сказал, как люблю его по-настоящему. Люблю своего друга. — он на минуту замолчал, а потом снова продолжил: — Сейчас я бы согласился даже задыхаться от его сигарет с вишнево-древесным запахом, только бы Хенджин был здесь рядом, вместе с Енбоком. Рядом со мной… Рядом с нами!.. У них была такая потрясающая любовь. Я никогда не видел, чтобы люди так любили. Искренне, по-настоящему и самое главное: сильно. Так, что боялись отпускать друг друга. Джисон умилился с Минхо, ему стало жалко своего парня. Он подошел к нему, взял его руками, испачканными мукой, за лицо и нежно поцеловал в губы. Потом заметил, что испачкал Минхо в муке и незаметно улыбнулся. — Хенджин и так знал, как сильно ты его любишь, Хо. Даже без этих чертовых слов. Минхо шмыгнул носом. — Помнишь, как Хенджин лез к тебе, чтобы узнать информацию про Енбока? И все же выудил немного от старосты, а потом мыл полы в классе после уроков. Джисон улыбнулся. — Помню. А еще помню, как тогда мы встретились с тобой в коридоре. Ли усмехнулся, вспоминая тот день. — Я тоже помню.

***

Минхо вяло плелся по коридору, его сумка через голову болталась по бедрам, ударяясь о них при каждом шаге. Время тянулось бесконечно долго, и все, о чем он мечтал, это добраться до дома и завалиться на диван с телефоном. И вдруг он услышал знакомый голос. — Ну, пожалуйста, господин Кён! Я уверен, что смогу подтянуть свои знания, если вы дадите мне еще один шанс! Может, дополнительное задание? Или… или что-нибудь еще? Это был Хан Джисон, который, судя по всему, пытался выторговать себе хорошую оценку у учителя физики. Голос Джисона был громким, как всегда. Из-за его неугомонной энергии и привычки говорить на повышенных тонах, Хана в школе знали как самого шумного ученика. Минхо невольно закатил глаза. Джисон и физика — это было как масло и вода. Мужчина, казалось, отчаянно пытался избавиться от надоедливого ученика. Он нервно поправлял очки и теребил край своего пиджака. Минхо, ухмыльнувшись про себя, решил вмешаться. Он знал, что Джисон будет возмущён, но ему было слишком весело, чтобы упустить этот момент. — Добрый вечер, господин Кëн! Мужчина облегченно улыбнулся брюнету и тут же перевел разговор на него. — О, Минхо! Как раз вовремя! Я тут пытаюсь помочь Джисону с его успеваемостью по физике. Ты же у нас отличник, верно? Тот кивнул, стараясь скрыть ухмылку. Ну если закрыть глаза, что он является им из-за конспектов других отличников, то да. — Вот! Идеально! Минхо, ты самый подходящий кандидат на эту роль! Джисон, можешь обратиться к старшему, чтобы он помог тебе разобраться с физикой. Он объяснит все гораздо лучше меня! — с этими словами господин Кён, словно спасаясь от пожара, поспешно ретировался, оставив их наедине. Джисон был в ярости. Его пухлые щеки покраснели, а глаза метали молнии. Он скрестил руки на груди и уставился на Минхо, прожигая его взглядом. — Ты! Специально, да? Ты специально это сделал! — прошипел он. Минхо невинно пожал плечами. — Я просто поздоровался с учителем. Разве это преступление? — Не прикидывайся! Ты знал, что я пытаюсь выпросить оценку! И ты все испортил! — Может, тебе просто стоит учиться, а не выпрашивать? — поддразнил Минхо, наслаждаясь реакцией Джисона. — Я ненавижу физику! И я ненавижу тебя! — выпалил тот, развернулся и, сердито топая, ушел прочь. Брюнет проводил его взглядом, и ухмылка на его лице стала еще шире. — Кстати, у тебя охуенный стиль одежды! Джисон был одет в белую футболку с коротким рукавом, поверх которой был надет тёмно-синий жилет с эмблемой спереди. Дополняли образ полосатый зелёный галстук и школьные штаны в красную, зелёную и синюю клетку. Завершала все это тёмно-синяя бейсболка, надетая козырьком назад. — Спасибо, не жалуюсь, — воскликнул он, показывая средний палец. Минхо усмехнулся, пряча руки в карманах. Джисон был горяч. И безумно ему нравился. Дым сигареты лениво клубился в воздухе, растворяясь в полумраке класса. Хенджин, державший в руке швабру, делал затяжку, чувствуя, как никотин обжигает горло. — Никто же не узнает, — твердил он себе, хотя запах табака наверняка пропитает все вокруг. Камеры заклеены, следов не останется. — Как же ты, Феликс, дорого стоишь, — усмехнулся. Мытье полов после уроков — унизительная расплата. Отдав ключ охраннику, Хенджин выскользнул из школы, словно вор. На улице он надел наушники, заглушая мир громкой музыкой. Она помогала не думать, не чувствовать, но даже сквозь музыку пробился грохот, доносящийся из его дома. Сердце рухнуло вниз. Картина, представшая его глазам, была хуже любого кошмара. Мебель перевернута, вещи разбросаны, осколки стекла усыпали пол. И в центре этого хаоса — его отец, пьяный и разъяренный. Опять. Хенджин испуганно вошел в дома. Как только он появился на пороге, мужчина схватил его за предплечье и пальцы впились в кожу, причиняя острую боль. — Где деньги, тварь? — прорычал он, и в голосе звучала угроза. — Их нет, — прошептал Хенджин, пытаясь вырваться. Отец отпустил его, и парень отшатнулся, прижимая руку к больному месту. — Не ври мне, сукин сын! Где ты их прячешь? Сын попытался успокоить его, уговорить лечь спать, но это лишь разозлило отца еще больше. Он толкнул Хенджина, и тот ударился о шкаф. Пьяный мужчина начал рыскать по кухне, вышвыривая посуду и продукты. Юноша замер, когда отец открыл холодильник. Там, в выдвижном ящике, лежали деньги, отложенные для кредиторов. Он бросился к мужчине, пытаясь остановить его. — Не трогай их! Они не твои! — крикнул Хенджин. Отец усмехнулся. — Не ври, щенок! Ты сам хотел их потратить, да? Наверное, повеселиться на них решил! — Это неправда! — взмолился Хенджин. — Лентяй! — воскликнул мужчина с презрением. — Сидишь на моей шее, а сам ни черта не делаешь! Найди нормальную работу, как все люди! Хенджин вскидывает голову, глаза расширяются от непонимания. — Нормальную?! Да я и так работаю и учусь! Коллекторы каждый день приходят из-за твоих долгов! Мужчина шатаясь, тычет пальцем в грудь сыну. — Не смей на меня орать, тварь! Я тебя кормил, одевал! А ты… — Кормил? Одевал? Да что ты!… Это ты во всём виноват! — крик вырвался сам собой, будто прорываясь сквозь плотину накопленных обид и разочарований. Долгие месяцы, проведённые в попытках справиться с финансовыми проблемами семьи, внезапно вспыхнули яркой болью внутри. Мужчина замирает на секунду, лицо искажается яростью. Размахивается — и бьёт Хенджина по лицу так сильно, что тот едва удерживается на ногах. В квартире наступает гробовая тишина. Отец тяжело дышит, потом резко разворачивается и, не сказав ни слова, уходит в свою комнату, хлопнув дверью. Хенджин стоит, прижав ладонь к горящей щеке. В глазах — смесь боли, злости и пустоты. Слёзы предательски выступили на глазах, смешиваясь с горечью унижения и бессилия. Наступила ночь. Зловеще холодный ветер ворвался сквозь щели, оставляя за собой едва заметные следы присутствия. Тихая атмосфера в доме сменилась горечью и слезами Хенджина. Любимый дом, где он рос со своими родителями превратился в место печали и разочарования. Однажды, сегодняшний ужас уступит место покою, мирным светлым дням и тишине, которая будет раздаваться теперь без примеси беспокойства. Спустя какое-то время, когда Хенджин успокоился, он навёл порядок в доме и обработал свои раны. Сделал себе небольшой завтрак и лёг спать. Завтра снова наступит такой же день.

***

— Джисон, мне нужна твоя помощь, — Хенджин подсел к нему за столик в школьной столовой, в голосе звучала неприкрытая мольба. Парень поднял взгляд от тарелки с лапшой. — Что случилось? Опять пришел выпытывать инфу про Фела? — Хуже, — Хенджин вздохнул. — Мне нужно, чтобы ты уговорил его прийти на нашу с Минхо игру в субботу. Джисон удивленно вскинул брови. — С чего вдруг я должен его уговаривать? — Пожалуйста, Джисон, ну пожалуйста, — Хенджин сложил руки в мольбе, его глаза выражали такое отчаяние, что однокласснику стало его жаль. — Мне очень важно, чтобы он был там. Хан нахмурился. — Важно? Почему? — Ну, это очень важная игра. И…да посто приходите, ладно? — ответил Хенджин. — Просто уговори Феликса. Я буду тебе очень признателен. Джисон вздохнул. — Ладно, ладно. Но учти, я делаю это исключительно из жалости к тебе. И вообще, я просто хочу посмотреть, как вы играете, а не ради этого придурка Минхо, ясно? Хенджин расплылся в улыбке. — Спасибо, Джисон! Ты лучший! Я уверен, Феликс согласится, если ты его попросишь. Субботнее утро в старшей школе Канам звенело предвкушением. Трибуны ревели, словно потревоженный улей, заполненные до отказа учениками, родителями и даже выпускниками, вернувшимися, чтобы стать свидетелями решающей баскетбольной битвы. На площадке, под ярким светом прожекторов, уже разминались игроки. В центре внимания, конечно же, были Хенджин и Минхо. Старший, словно статуя, выточенная из мрамора, излучал спокойную уверенность. Жилистый, мускулатурный, он двигался с грацией пантеры. Его сильные ноги, с широкими бедрами, казались созданными для молниеносных перемещений по площадке. В его глазах горел огонь решимости, но на лице застыла маска невозмутимости. Но вот в отличие от Минхо, Хенджин не пытался скрыть свое волнение. На его лице играла нервная улыбка, а глаза сверкали азартом. Он перебрасывал мяч из руки в руку, словно пытаясь унять дрожь, пробегавшую по телу. Его подтянутая фигура, результат бесчисленных часов тренировок, говорила сама за себя. Мускулы, очерченные четко, без намека на гипертрофию, плавно перетекали друг в друга. Широкие плечи, узкая талия, развитая грудная клетка, плоский живот с выраженным прессом — все в нем кричало о силе и атлетизме. Даже сквозь футболку проглядывали очертания бицепсов. Сильные, стройные ноги пружинили, готовые к стремительному рывку. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Болельщики скандировали имена своих кумиров, барабаны отбивали бешеный ритм, а тренеры, стоя у боковых линий, раздавали последние наставления. Хенджин бросил быстрый взгляд на Минхо. Тот ответил взглядом, в котором читался вызов. Спортивный зал гудел, как растревоженный улей. Трибуны ломились от болельщиков, раскрашенных в цвета школьной команды. Джисон протиснулся сквозь толпу, таща за собой Феликса. — Джисон, ну зачем? Я мог бы сейчас заниматься, у меня столько всего по учебе, — пробурчал Феликс, когда они наконец нашли два свободных места. Хан уселся, довольно оглядывая зал. — Во-первых, Фел, это важный матч! Вся школа должна поддерживать наших. А во-вторых, тебе нужно развеяться. Ты скоро превратишься в ходячий учебник. Феликс тяжело вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Он окинул взглядом площадку, и его взгляд встретился с насмешливым взглядом Хенджина. Тот стоял в форме, разминался и, заметив Феликса, ехидно улыбнулся. Хенджин помахал рукой, но тот демонстративно отвернулся, делая вид, что увлеченно рассматривает потолок. Внезапно раздался оглушительный хлопок. Феликс вздрогнул и снова посмотрел на площадку. Мяч, выпущенный рукой Минхо, с невероятной точностью попал прямо в пах Хенджину. Тот зажмурился, согнулся пополам и схватился за пострадавшее место, издавая сдавленные стоны. Минхо, казалось, сначала испугался. Он подбежал к Хенджину с явным беспокойством на лице. Но потом резко откинул голову назад и разразился громким, раскатистым смехом. Его смех был настолько заразительным, что по залу прокатилась волна хихиканья. Феликс, наблюдавший за этой сценой, невольно улыбнулся. Он старался скрыть улыбку от Джисона, но уголки его губ предательски дергались. В глубине души он посчитал это зрелище невероятно забавным. Насмешливое выражение лица Хенджина, его внезапная боль и реакция Минхо — все это сложилось в комичную картину, которую Феликс не мог не оценить. Он украдкой взглянул на друга, который увлеченно следил за разминкой команды и облегченно вздохнул. Джисон ничего не заметил. И, возможно, это было к лучшему. Ведь признаться в том, что ему доставило удовольствие чужое несчастье, было бы немного неловко. Но, черт возьми, это было действительно смешно. И, возможно, Джисон был прав. Ему действительно нужно было отвлечься. Прозвучал свисток судьи, и трибуны взорвались оглушительным ревом. Хенджин и Минхо заняли свои позиции на площадки, готовые к стартовому броску. Игра началась. Первые минуты прошли в напряженной борьбе. Обе команды демонстрировали высокий уровень мастерства, но ни одна не могла вырваться вперед. Хенджин, используя свою физическую силу и точность бросков, набирал очки для своей команды. Минхо отвечал молниеносными проходами под кольцо и филигранными передачами. В перерыве счет был равным. Тренеры внесли коррективы в тактику, а игроки, вытирая пот со лба, пытались восстановить силы. Вторая половина игры стала настоящим испытанием на прочность. Обе команды играли на пределе возможностей, не желая уступать. Хенджин и Минхо, словно два гладиатора, сражались за каждый мяч, за каждое очко. За несколько секунд до конца игры счет был снова равным. Мяч был у Хенджина. Он обвел защитника, сделал обманное движение и бросил. Дальше игра шла сложнее. Звонко взвизгнула подошва кроссовок по лакированному паркету. Хенджин, сгорбившись, словно хищник, вел мяч, ловко обходя защитников. Его движения были плавными и уверенными, словно он танцевал с оранжевым шаром. Сегодняшняя игра была важна, и он чувствовал ответственность за свою команду. Но вдруг, словно из ниоткуда, вырос длинный, жилистый парень в форме соперников. Он вытянул руку, и мяч, словно испугавшись, выскользнул из-под контроля Хенджина. Сердце на мгновение замерло. «Черт» — подумал Хван, на секунду потеряв самообладание. Соперник, не теряя ни секунды, подхватил мяч и, с грацией пантеры, устремился к кольцу. Хенджин попытался догнать его, но было поздно. Мяч, описав идеальную дугу, провалился в сетку. Еще одно очко команде соперника. Разочарование волной окатило игрока. Он опустил голову, чувствуя, как щеки заливает краска стыда. Минхо подбежал к нему, хлопнув по плечу. — Выше нос, салага! Это всего лишь одно очко. Мы отыграемся! — Как ты меня назвал? Игра продолжилась. Минхо вел игру, несколько раз передавая мяч Хенджину. Он знал, что друг — один из лучших игроков в команде, и ему нужно дать шанс реабилитироваться. Но каждый раз, когда он получал мяч, перед ним вырастал тот самый высокий парень. Соперник был словно непробиваемая стена, не давая Хенджину ни малейшего шанса. Он блокировал его броски, перехватывал передачи, словно читал его мысли. Хван пытался обойти его, обмануть, но все было тщетно. Высокий парень был слишком силен, слишком быстр, слишком опытен. «Да че за громила блять?!» — пронеслось в голове Хенджина. Он сжимал кулаки от гнева и безысходности. Феликс сидел на неудобной пластиковой скамейке, вцепившись пальцами в край. Арена гудела, но он почти не слышал шума. Его взгляд был прикован к Хенджину, который метался по баскетбольной площадке, словно загнанный зверь. Пот блестел на его лбу, а движения становились все более резкими и нервными. Он знал, что одноклассник был хорошим игроком, даже отличным. Но сегодня ему явно что-то мешало. Какой-то парень из команды соперников, высокий и жилистый, словно приклеился к нему, не давая ни пройти, ни бросить. Хенджин пытался обойти его, обмануть, но все было тщетно. С каждым неудачным маневром его лицо становилось все более мрачным. Феликс в глубине души надеялся, что он сможет собраться. Внезапно Джисон, сидевший рядом, толкнул его локтем в бок. — Эй, Фел, что думаешь? Хенджин совсем скис. Феликс оторвал взгляд от площадки и посмотрел на Джисона. — Плохо будет, если он не успокоится и не придет в себя. Он слишком зациклился на этом парне. Джисон кивнул, наблюдая за происходящим. — Минхо-хен вроде помогает ему. Видишь, он постоянно что-то ему говорит, подбадривает. — Это который все время рядом с ним ошивается? — Ага, — сухо ответил Хан. — Ясно. Феликс снова перевел взгляд на Хенджина. Действительно, Минхо старался держаться рядом с ним, что-то говорил, похлопывал по плечу. Феликс в мыслях надеялся, что у них все получится. Хенджину просто нужно было немного поддержки, немного веры в себя. Он снова посмотрел на площадку. Хенджин остановился, глубоко вздохнул и вытер пот со лба. В его глазах мелькнула искра решимости. Феликс затаил дыхание. Может быть, все еще не потеряно? Внутри Хенджина начала закипать злость. Он чувствовал, как его руки сжимаются в кулаки, а челюсти стискиваются. Он ненавидел проигрывать, особенно когда чувствовал, что может играть лучше. Парень посмотрел на табло. Счет был не в их пользу. Время утекало. Нужно было что-то делать. Хенджин остановился, глубоко вдохнул и выдохнул. Злость нужно было направить в нужное русло. Давление было невыносимым. Он знал, что вся команда, вся школа смотрит на него. Внезапно Хенджин почувствовал взгляд Феликса на себе. И вот, в короткий момент передышки, их глаза встретились. На долю секунды ему показалось, что в глазах одноклассника плещется… беспокойство? За него? Хенджин усмехнулся про себя. Глупости. Феликс, наверное, просто переживает за исход игры, как и все остальные. Но эта мимолетная искра, мелькнувшая в его взгляде, зажгла в нем новый огонь. Он не мог опозориться перед Феликсом. Не сейчас. Перед ним стояла непростая задача. Высокий, жилистый парень из команды соперников, прозванный в команде «Горой», был его личным кошмаром на этой игре. Он не давал Хенджину ни единого шанса подойти к кольцу. Каждый раз, когда Хван пытался прорваться, «Гора» вырастал перед ним непробиваемой стеной. Но сейчас, с этим новым импульсом, Хенджин почувствовал прилив сил. Он знал, что должен что-то придумать, не мог просто сдаться. Игра возобновилась. Хенджин получил мяч. «Гора» тут же навис над ним, как тень. Тогда он сделал обманное движение вправо, заставив противника немного сместиться, а затем резко рванул влево, используя свою ловкость и скорость. «Гора» не успел среагировать. Даже Минхо удивился тому, насколько резко это было сделано. Хенджин вырвался на оперативный простор. Но до кольца было еще далеко, и соперник уже нагонял его. Хван понимал, что в лобовом столкновении у него нет шансов, поэтому должен был действовать хитрее. Он подпрыгнул, как будто собираясь бросить мяч, но в последний момент перекинул его за спину, отдав пас Минхо. Тот, не теряя времени, бросил мяч в кольцо. Свисток! Два очка! Его команда вырвалась вперед.