Судьба забрала его у меня

Белый, идеально ровный потолок — первое, что увидел Феликс, когда сквозь пелену сна начал пробиваться свет. Роскошный и незнакомый. Он повернул голову и замер, зачарованный картиной, открывшейся его взгляду. Рядом, на подушке, сладко посапывал Хенджин. На нем была белая футболка с забавным принтом кота, и пряди волос, упавшие на лицо, щекотали его, вызывая легкую морщинку на лбу. Феликс невольно улыбнулся, наблюдая за ним. Он приподнялся на локтях, и с его лба соскользнула мокрая повязка, упав на подушку. Феликс машинально убрал ее, а затем осторожно смахнул пряди волос с лица Хенджина, чтобы не потревожить его сон. Оглядевшись, парень понял, что они находятся в какой-то неизвестной ему комнате. Просторная, светлая, с мягким ковром и большими окнами, за которыми виднелись верхушки деревьев. Он лежал под теплым одеялом, а рядом, на прикроватной тумбочке, аккуратно сложены толстовка Хенджина и его брюки. В памяти начали всплывать обрывки вчерашних событий. Туалет… Незнакомый парень… Таблетка… Страх… Потом появился Хенджин. Он помнил, как тот нес его на руках, как дал ему какое-то лекарство и теплую воду. В памяти мелькнул Минхо, заглянувший в комнату с обеспокоенным видом. И, наконец, он вспомнил, как придвинулся ближе к нему, и уснул, чувствуя себя в безопасности рядом с ним. Волна благодарности захлестнула Феликса. Хенджин! Он спас его. Он помог ему пережить этот кошмар. Все могло закончиться гораздо хуже, если бы не он. Комната казалась просторной, несмотря на то, что Феликс не мог точно определить ее назначение. За дверью виднелись очертания ванной комнаты, а в противоположном углу угадывалась небольшая кухонная зона. Парень сидел на краю кровати, натягивая штаны. В голове мелькнула мысль о том, что Хенджин, спящий рядом, мог видеть его нелепые трусы с Пикачу. Стараясь двигаться как можно тише, Феликс направился к кухне, но споткнулся о стоявший на полу тазик. К счастью, тот оказался пуст. Затаив дыхание, он посмотрел на Хенджина. Тот лишь слегка нахмурился во сне и перевернулся на другой бок. Феликс облегченно выдохнул и, стараясь не шуметь, скрылся в ванной. Ополоснув рот, он вернулся на кухню и поставил чайник. С кружкой горячего чая в руках подошел к окну и залюбовался рассветом. Небо окрасилось в нежные пастельные тона, и зрелище было поистине завораживающим. Вскоре дверь тихонько скрипнула, и на кухню вошел Хенджин. Сонный, он тер глаза и с трудом ориентировался в пространстве. — Как ты себя чувствуешь? — пробормотал парень. Феликс повернулся и не смог сдержать улыбку. Растрепанные волосы торчали в разные стороны, а футболка немного сползла с плеча, обнажая ключицу. — Чего ты хихикаешь? Я серьезно спрашиваю, — пробурчал Хенджин. — Гораздо лучше, чем вчера, — ответил Феликс с легкой улыбкой. — Это хорошо, — Хван достал из шкафчика кружку, налил себе чаю и сел за стол. Некоторое время они пили молча. Наконец, Феликс нарушил тишину: — А где мы? — В комнате отдыха, — сразу пришел ответ. — Кёнсу, так скажем, напоил тебя, и я привел тебя сюда… Заботился о тебе. — Спасибо, — искренне поблагодарил Феликс. — Я не имею к этому никакого отношения, — поспешил добавить Хенджин. — Я не подстраивал это. — Я знаю, я тебе верю, — заверил его Феликс. Хенджин облегченно выдохнул. Он выглядел таким милым и беззащитным с утра. Его взгляд был рассеянным, а глаза не полностью открыты, словно он не мог сфокусироваться на чем-либо. Феликс украдкой наблюдал за ним, стараясь скрыть улыбку, но в конце концов отвернулся к окну, чтобы не выдать себя. Вспомнив о Джисоне, Хван сказал: — Не волнуйся за Джисона. Он в безопасности. Феликс понимающе кивнул. Хенджин думал чтобы еще такого сказать, что бы не сидеть в этой угнетающей тишине. — Кстати, у тебя офигенные трусы. С Пикачу. Все как ты любишь, — ничего другого не смог придумать. — Только не это, — проворчал Феликс, ощущая как щеки начали гореть. Хан почувствовал, как его щека прилипла к потертой обивке дивана. В голове гудело, словно там поселился рой пчел. Он застонал, пытаясь вспомнить события прошлой ночи. В поле зрения возникла знакомая фигура, сидевшая на полу. Ли Минхо, как всегда, умудрялся выглядеть грациозно даже во сне, его голова покоилась на краю дивана. Джисон осторожно приподнялся, стараясь не разбудить сонного кота. Помассировав виски, он невольно задел старшего. Тот недовольно пробурчал что-то нечленораздельное, намекая на скверный характер Хана. — Где Феликс и Хенджин? — прохрипел Хан, чувствуя, как в горле пересохло. — Лучше бы о себе беспокоился, — огрызнулся Минхо, не открывая глаз. Хан легонько толкнул его в плечо. — Просто скажи, где они. Минхо выругался, но все же ответил: — В какой-то комнате спят. Отвали. Джисон выдохнул с облегчением. — Главное, с Феликсом все в порядке. — А где мы вообще? — Все еще у Юнсока, — ответил Минхо, потягиваясь. — Вчера тут полиция нагрянула. Кёнсу с его наркотой забрали. Расспрашивали, что тут происходит. Юнсок отбрехался, что просто вечеринка, все совершеннолетние. Хотя, конечно, соврал. Были и младше, и выпивка рекой. Но это же не запрещено, правда? Я имею в виду выпивку. Джисон кивнул, переваривая информацию. — И, знаешь, — Минхо ухмыльнулся. — Я и представить не мог, что ты такой… интересный, когда выпьешь. Хан вздрогнул. — Что я натворил? — О, много чего, — загадочно ответил Минхо. В голове Джисона начали всплывать обрывки воспоминаний, и он схватился за голову. Боже, какой позор! Минхо приподнялся на локте. — Да ладно тебе, ничего страшного. Надо уметь веселиться. Но тебе, Хан Джисон, больше ни капли в рот. Тот снова толкнул его, на этот раз сильнее. — Ай! Да чтоб тебя! — Минхо выругался, но тут же сменил тон. — Ладно, пошли вниз. Надо позавтракать. Уверен, там есть что-нибудь от похмелья. Джисон, чувствуя себя разбитым и виноватым, согласился. Ему срочно нужен был кофе и что-нибудь жирное. Спустившись по лестнице, они обнаружили Юнсока на кухне, неспешно потягивающего кофе. Минхо непринужденно поприветствовал его, словно старого приятеля, а Джисон, напротив, поздоровался тихо и робко. — Что-то ты сегодня совсем тихий, — заметил Юнсок с усмешкой. — Вчера ты был куда смелее. Джисон покраснел и опустил взгляд, чувствуя, как смущение заливает его щеки. Юнсок, заметив его замешательство, лишь хмыкнул и жестом пригласил их к столу. — Садитесь, ребята. Сейчас позавтракаем, — он подозвал слугу, прибывшего этим утром, и распорядился принести завтрак. Слуга молча поклонился и удалился. — Ну, как вам вчерашняя вечеринка? — поинтересовался Юнсок, отпивая кофе. — Да вообще огонь! — восторженно ответил Минхо. — Полный отрыв! Юнсок перевел взгляд на Джисона, ожидая его ответа. — Было здорово, — пробормотал тот. — Если бы не эти странные типы со своими подозрительными штуками. Юнсок расхохотался, находя реакцию Джисона забавной. Минхо улыбнулся, не заметив, как взгляд Юнсока задержался на Хане чуть дольше, чем следовало. После вечеринки Хенджин и Феликс возвращались домой на такси. Феликсу было нехорошо, и он невольно прислонился головой к плечу Хенджина. Тот, заметив это, нежно погладил его руку, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды водителя, бросаемые через зеркало заднего вида. Когда они подъехали к дому, водитель вдруг попросил сфотографироваться с ними: — Эй, парни, а давайте сфоткаемся на память? — Что? — Хенджин нахмурился. — Ну, вы ж такие… «особенные». Я таких, как вы, редко встречаю. Хенджин застывает, его пальцы сжимаются в кулаки. Феликс, всё ещё слабый, не понимает подтекста. — Вы вообще в своём уме? — сквозь зубы спросил Хенджин. Мужчина пожал плечами. — Ну, я просто хотел… — Заткнитесь и возьмите деньги. Мы вам не экспонаты. Хенджин бросил купюры на переднее сиденье, вышел и с силой захлопнул дверь. Феликс, ошеломлённый, едва успел выйти следом. Водитель открыл окно и прокричал: — Да пошёл ты, чёртов… Пидорас! Хенджин не обернулся, лишь усмехнулся, прикрыв глаза. Его голос звучал холодно, но спокойно: — С языка сняли! Машина с визгом шин уехала. Феликс посмотрел на Хенджина с вопросом в глазах, но тот лишь взял его за руку и потянул к дому. — Что это было? — Ничего, — тихо ответил Хенджин. — Просто ещё один идиот. В этот момент из подъезда выбегает женщина, а сзади нее медленно плетется мужчина, спрятав руки в карманы. — Феликс! — взволнованно, подбегая к сыну. — Где ты был?! Что случилось? Ты в порядке? — Всё хорошо, мам… просто… немного устал, — ответил парень, слегка шатаясь. Отец Феликса подошел к Хенджину: — Ты кто такой? — сурово спросил он. — И что вы делали? Хенджин вежливо кланяясь: — Добрый вечер. Я Хван Хенджин, одноклассник Феликса. Мы… немного выпили на вечеринке. Феликс перебрал, но сейчас ему лучше. Мужчина нахмурился. — Ты что, спаивал моего сына?! — Пап, нет! — воскликнул Феликс. — Хенджин мне помог. Если бы не он, я бы вообще не добрался домой. Мужчина немного смягчился после слов сына. — Хм… Тогда спасибо. — Боже, как ты себя чувствуешь? — спросила женщина, мягко гладя сына по плечу. — Голова не кружится? Феликс рассмеялся. — Мам, я живой! Всё в порядке. Спасибо Хенджину. Мать Феликса быстро поворачивается к Хенджину и хватает его за руки. — Ой, спасибо тебе большое! Ты такой хороший друг! Хенджин смутился под ее взглядом. — Да нет, это… любой бы так поступил. — Увы, не любой, — помотал головой отец Феликса. — Ладно, давайте зайдём уже. Хенджину ещё домой ехать. — Ой, точно! — спохватилась женщина. — Прости, дорогой. Иди, иди, не задерживайся! Хенджин тепло улыбнулся. — До встречи, Феликс. Всего доброго. Хенджин уходит к автобусной остановке. Феликс с родителями заходят в подъезд. В груди у него странное тепло, и он украдкой оборачивается, провожая взглядом удаляющуюся фигуру парня.

~

В последующие дни Феликс невольно стал следить за Хенджином. Его взгляд непроизвольно выхватывал парня из толпы. Он заметил, что Хенджин, оказывается, довольно умный — иногда даже отвечал на уроках, и ответы были очень точными. Феликс был удивлен. Он также видел, как Хенджин помогает старосте класса, иногда даже позволяя себе легкий флирт, который, впрочем, не находил у девушки особого отклика. Еще одноклассник часто предлагал помощь классной руководительнице. И вот, в последнее время Феликс стал ощущать странное беспокойство. Его мучил вопрос: искренен ли Хенджин во всем этом? Может, это просто игра на публику, тщательно продуманный образ? Или же Хенджин действительно такой, каким кажется, и Феликс просто ошибался в нем, не замечая его положительных качеств? Эта мысль не давала ему покоя. Школа гудела, но на третьем этаже, в дальнем коридоре, царила тишина. Здесь редко кто задерживался, и Феликс, погруженный в свои мысли, ценил это уединение. Он чувствовал себя опустошенным, словно из него выкачали всю энергию. Поднявшись на третий этаж, он замер, словно наткнулся на невидимую стену. Впереди, у окна, стоял Хенджин. Спиной к Феликсу, парень о чем-то разговаривал с девушкой. С той самой, которой Хван помог дойти до медпункта, когда она подвернула ногу. Сейчас она улыбалась, и в ее глазах светилась искренность. Феликс заметил, как девушка протягивает Хенджину небольшой розовый пакетик. Тот кивнул, и Феликс, краем глаза, успел заметить его стеснительную улыбку. Он принял пакет, и девушка, что-то тихо сказав на прощание, ушла. В груди что-то болезненно кольнуло. Любопытство, острое и щемящее, захлестнуло его. Что было в этом розовом пакетике? И что эта девушка хотела от Хенджина? Вопросы роились в голове, не давая покоя. Он не понимал, почему его так зацепила эта сцена, но что-то внутри него трепетало, требуя ответов. Перед уроков истории Хенджин сидел за партой, перед ним были разложены предметы из розового пакетика: печенье в виде сердца, белый плюшевый мишка и открытка. Он внимательно рассматривал записку, слегка нахмурившись. Феликс, сидящий рядом, с любопытством наблюдал за ним. — Ого, что это у тебя? — наклонился ближе. — Подарок? — Ммм… Да, — ответил Хенджин, не поднимая глаз. Фелиск от нервозности стал кусать губы. — Кто-то явно постарался. Сердечки, мишка… — тычет пальцем в печенье. — Это съедобное? Хенджин кивнул. — Конечно, это же печенье. — Ну и что там в открытке? Признание в любви? — нетерпеливо спросил Феликс. Хенджин на секунду замирает, затем медленно поднимает на него взгляд. — Да — Серьёзно?! — округляет глаза. — Ого! Кто это? Хенджин вздохнул, откладывая открытку. — Та девушка… которую я тогда отвёл в медпункт. — А, та, что ногу подвернула, точнее сделала вид, что подвернула. — Феликс… Я ничего не подстраивал. Я правда тогда помог ей. — Ну-ну. Ты теперь рыцарь в сияющих доспехах, — язвительно произнес в ответ. — Видимо, для неё это было не просто.Так что будешь делать? Хенджин нахмурился, снова беря открытку в руки. — Не знаю… — Как это не знаешь? Ты же не можешь просто проигнорировать! — Я не хочу её обидеть… Но и не уверен, что… — замолк. — Понятно, — произнес снисходительно. — Откажешь бедной девушке, да? — А что я по-твоему должен сделать? Насильно начать с ней встречаться? В этот момент звенит звонок на урок. Феликс вздыхает, повернувшись к доске. Хенджин аккуратно складывает подарки обратно в пакетик, но открытку оставляет в руке, ещё раз пробегаясь глазами по строчкам. Учитель входит в класс, и диалог прерывается. Сердце Хенджина стучало в унисон с шагами, отбивавшими ритм на вытертом школьном линолеуме. Он приближался к классу, где училась Наён, девушка, чей неожиданный подарок и признание любви выбили его из привычной колеи. Он почти не знал ее. Лишь мельком видел в коридорах, иногда замечал на задних партах в библиотеке. Хенджин помнил, как помог ей добраться до медпункта, когда она подвернула ногу. С ней еще была ее подруга, которая сильно переживала за нее. В голове роились мысли. Взаимность? Но как можно отвечать взаимностью человеку, которого практически не знаешь? Неужели Наён перепутала благодарность с чем-то большим? Вполне вероятно. Его добрый поступок мог стать катализатором для вспыхнувших чувств, но были ли это настоящие чувства, а не просто иллюзия, созданная впечатлением от его внезапной помощи? Хенджин остановился у двери кабинета. Звонок уже прозвенел, и из класса начали выходить ученики. Он увидел и Наён. Она стояла у окна, задумчиво смотрела вдаль, и в её глазах читалась тревога. Хенджин сделал глубокий вдох и попросил ее одноклассницу позвать к нему. Девушка кивнула и ушла к Найн. Та ее выслушала, а потом резко взглянула на дверь класса: там стоял он. Хенджин. На ее лице сразу появилась улыбка и она упорхнула к нему. — Наён, привет. — Хенджин? — прошептала она. — Что ты здесь делаешь? — Хотел поговорить с тобой, — ответил он, стараясь говорить как можно спокойнее. — Спасибо за подарок. Он очень красивый и… продуманный. — Правда? Я рада, что тебе понравилось, — проговорила Наён, опуская глаза. — Я ценю то, что ты открылась мне, — продолжил Хенджин. — Но, честно говоря, я немного удивлен. Мы ведь почти не знакомы. — Я знаю. Просто… ты был так добр ко мне в тот день. И потом я начала замечать тебя в школе… Ты помогаешь другим… Ты показался мне таким… настоящим. Хенджин тяжело вздохнул. — Я понимаю. Но иногда благодарность можно легко принять за что-то большее, — сказал он аккуратно. — Я думаю, нам стоит узнать друг друга получше, прежде чем говорить о каких-то чувствах. Наён внимательно слушала, не перебивая. — Ты хочешь сказать, что… у нас нет шансов? — спросила она тихо. — Не то чтобы нет шансов. Я просто предлагаю не торопиться. Если честно я сейчас ни в кого не влюблен и влюбляться не собираюсь. Его слова, сказанные, возможно, без злого умысла, прозвучали для неё как удар грома. Они кольнули самое сердце, разбив вдребезги хрупкую надежду, которую она так долго лелеяла. Наён почувствовала, как мир вокруг померк. Все, на что она тайно надеялась, рухнуло в одно мгновение. Она опустила голову, не в силах скрыть разочарование, которое отразилось на её лице. Хенджин, заметив её поникший вид, смягчился. — Может быть, — произнес он, немного неуверенно. — Может быть, нам стоит попробовать просто… общаться? Для начала. Наён подняла на него глаза, полные растерянности и едва уловимой надежды. — Да, я бы этого хотела, — сказала она с робкой улыбкой. Хенджин улыбнулся в ответ. — Отлично. Тогда увидимся, — сказал напоследок и, развернувшись, пошел прочь. Это был лишь маленький шаг, но, возможно, именно с него и начинается что-то новое. Что-то, что могло бы залечить раны и подарить шанс на будущее. Феликс прислонился к холодной стене, делая вид, что изучает расписание, но на самом деле он затаил дыхание, подслушивая разговор за углом. Феликс не должен был этого делать, он знал. Но любопытство, подстегиваемое какой-то болезненной надеждой, оказалось сильнее. Он слышал. «Если честно я сейчас ни в кого не влюблен и влюбляться не собираюсь» Сердце Феликса пропустило удар, а потом забилось с бешеной скоростью, словно пытаясь сбежать из груди. Он тяжело вздохнул, стараясь унять дрожь в руках. Почему-то эти слова, сказанные так легко и непринужденно, резали похуже, чем любой острый нож. И Феликс не мог понять почему. Он оттолкнулся от стены, стараясь выглядеть как можно более невозмутимо. Нужно было как-то пережить этот день. День, когда в его сердце поселилось новое чувство.

~

Ветер, ворвавшийся в класс через распахнутое окно, обжигал щеки Джисона. Он не понимал, зачем окно открыто в разгар учебного дня, да и думать об этом не хотелось. Ему было достаточно просто стоять здесь, чувствовать холод на коже и смотреть на фотографию отца на экране телефона. Улыбка на его лице всегда успокаивала. Джисон невольно улыбнулся в ответ. Прикосновение к плечу заставило его вздрогнуть. Он отпрянул, словно коснулся оголенного провода. Почему он так остро отреагировал? Будто знал, что к нему кто-то подойдет. Может, действительно, услышал шаги? Он чувствовал себя каким-то взвинченным. Перед ним стоял Минхо. В его глазах читалось удивление, смешанное с тревогой. В руке он держал что-то черное. Джисон сразу же узнал этот кулон. Плетеная кожаная полоска и грубый, обработанный камень с прожилками, напоминающими ночное небо. Это был подарок от отца. — О! Это же… — Хан забрал его у него, а затем поднял взгляд. — Где ты его нашёл? — Ты забыл его в доме Юнсока. — Правда? Я даже не заметил… Спасибо, что вернул. И передай Юнсоку спасибо от меня. — Хм… А что я за это получу? Джисон поднял бровь. — Что? — Ну, скажем… покормишь меня в столовой? Джисон резко меняется в лице. — Серьёзно? Ты не можешь хоть что-то делать просто так, без условий? — Это скучно, — пожал плечами. — А так хоть какое-то удовольствие есть. — Ладно, — вздохнул. — Пошли. Но в следующий раз я тебе руки оторву. Минхо ухмыльнулся. — Посмотрим. Они направились к столовой, Джисон всё ещё слегка был раздражён, а Минхо явно был доволен собой. В школьной столовой, как всегда, стоял невообразимый галдеж. Подростки, словно стая голодных птиц, набрасывались на еду, перекрикивая друг друга. Минхо, получив от Джисона оплаченный поднос, пробирался сквозь этот хаос к свободному столику. Он ел с аппетитом, не обращая внимания на окружающий шум, в то время как Джисон, подперев щеку рукой, рассеянно наблюдал за суетой. Внезапно Минхо оторвался от еды: — Эй, а что ты вообще любишь или может не любишь из еды? Джисон удивленно вскинул брови: — А тебе-то зачем знать? — Просто интересно, нельзя спросить? — огрызнулся Минхо. — Ненавижу морскую капусту и перец. Минхо саркастически хмыкнул: — А я терпеть не могу редьку. — Ты что, дурак? — удивленно посмотрел на него. — Ты вообще знаешь, что ты ешь? Это же суп с редькой, — указал пальцем в поднос. — Ты хоть расписание смотришь? — Какая разница, что там написано? Что дают, то и беру, — отмахнулся Минхо. — У меня дома всегда так. — Это, на минуточку, не твой дом, а школьная столовая, — возразил Джисон. — Здесь не все так, как у тебя дома. — Отвали, — буркнул тот и снова принялся за еду. «Идиот» — подумал Хан, отвернувшись. Воцарилось молчание, нарушаемое лишь звоном ложек и вилок. Джисон, казалось, не замечал ничего вокруг. Его взгляд был прикован к Минхо, который с аппетитом уплетал свой обед. — Я пойду в класс, — пробормотал Хан, поднимаясь со своего места. Ему нужно было бежать, спрятаться от этого обжигающего взгляда, от этого невыносимого чувства, которое он испытывал рядом с Минхо. Но не успел он сделать и шага, как сильная рука обхватила его запястье. Джисон замер, сердце бешено заколотилось в груди. Минхо, наконец прожевав свой обед, посмотрел на него своими темными, пронзительными глазами. — Сядь, — приказал он. Джисон послушно опустился на стул. — Зачем? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более равнодушно. — Чтобы я тут для красоты сидел? Минхо слегка улыбнулся, и эта улыбка заставила сердце Джисона пропустить удар. — Нет, — ответил Минхо, его взгляд стал мягче. — Я просто хочу, чтобы ты был рядом. Хан опешил. Что? Он всегда думал, что для Минхо он просто один из немногих учеников, над которыми можно поиздеваться. — Почему? Минхо пожал плечами, словно это было само собой разумеющееся. — Потому что мне нравится, когда ты рядом. Мне нравится, как ты смеешься над моими шутками, даже когда они не смешные. Мне нравится, как ты хмуришься, когда видишь меня. Мне просто нравится быть рядом с тобой. Джисон молчал, ошеломленный признанием. Он не знал, что сказать, что сделать и поэтому просто сидел и смотрел на Минхо, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. В столовой по-прежнему шумели и галдели, но для младшего все звуки словно приглушились. Он слышал только биение своего сердца и тихий голос старшего, который сказал: — Останься со мной, хорошо? Джисон кивнул, не в силах произнести ни слова. Он остался. Остался рядом с Минхо, и в этот момент почему-то чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Солнце продолжало светить сквозь окна столовой, заливая их обоих теплым, янтарным светом. Внезапно перед ними выросла тень. Трое парней, с лицами, выражающими недоброе намерение, заслонили свет. Тот, что стоял посередине, смерил Минхо презрительным взглядом и процедил сквозь зубы: — Ну что, как жизнь? Забыл, кто тебе помог в прошлый раз? Но тот лишь опустил глаза в тарелку, словно пытаясь раствориться в рисе. Он сделал вид, что не слышит, что этих парней вообще не существует. Джисон нахмурился. Ему не нравился этот тон, эта наглая самоуверенность. — Эй, ты чего молчишь? — снова обратился к Минхо тот же парень, на этот раз с большей агрессией в голосе. Ли, не поднимая головы, съязвил: — Дай поесть, а? Спасибо, конечно, но я как-нибудь сам. Парень проигнорировал его слова и резко схватил за воротник рубашки, приподнимая над столом. — Ты, смотрю, совсем забыл, кто здесь главный. В этот момент Джисон встрепенулся. — Отпусти его, — твердо сказал он, глядя прямо в глаза нападавшему. — И убирайтесь отсюда. Парень, удивленный такой смелостью, перевел взгляд на Джисона. В его глазах вспыхнул гнев. — А ты кто такой, чтобы мне указывать? Защитничек выискался? Он отпустил Минхо и шагнул к Джисону, замахнувшись для удара. Старший стиснул зубы, готовый вскочить и защитить его, но не успел. Хан, словно молния, уклонился от удара и, используя простой, но эффективный прием из рукопашного боя, скрутил парню руку за спиной. Тот взвыл от боли. — Я сказал, убирайтесь! — повторил Джисон, его голос был холоден и тверд. — И чтобы я тебя рядом с Минхо больше не видел. Парень, корчась от боли, прохрипел: — Отпусти… Мы еще поговорим… — Нет, — отрезал Хан. — Ты больше не будешь говорить с Минхо. Никогда. Он ослабил хватку, и парень, потирая запястье, злобно посмотрел на Джисона. — Ладно, — процедил он сквозь зубы. — Мы еще встретимся. Он и его прихвостни поспешно ретировались из столовой, бросая на этих двоих злобные взгляды. В столовой повисла тишина. Минхо сидел, словно громом пораженный. Он даже не подозревал, что Джисон способен на такое. — Ты… ты откуда это умеешь? — пробормотал, глядя на него с нескрываемым изумлением. Джисон пожал плечами, немного смущенный всеобщим вниманием. — Отец научил… пару приемов. Так, на всякий случай. Минхо усмехнулся. Хан, такой маленький и, казалось бы, безобидный, но не тут то было. Он словно ежик — маленькое животное, которое кажется совершенно неопасным благодаря своему добродушному виду и игривым повадкам. Однако еж обладает эффективной защитой против хищников: при угрозе он мгновенно сворачивается клубком, выставляя наружу острые колючки, которыми покрыт весь его корпус, кроме живота и мордочки. Это делает его практически неуязвимым для большинства врагов.

~

В квартире царил хаос отчаяния. Хенджин, словно загнанный зверь, метался по комнатам, судорожно пытаясь вспомнить, куда запрятал злополучные купюры. Время неумолимо таяло, а за дверью уже маячила расплата в лице кредиторов. Отец, погруженный в пьяный забытье у низенького столика, был бесполезен. Паника подступала к горлу, душила, заставляя сердце бешено колотиться. Громкий стук в дверь заставил его вздрогнуть. — Открывай! — прорычал грубый голос. Хенджин, лихорадочно соображая, что делать, пробормотал что-то невнятное о том, что сейчас откроет, и продолжил свои безумные поиски. Внезапно дверь с противным скрипом начала поддаваться. Хван, собрав остатки сил, бросился к ней и заслонил собой проход. — Я не одет! — выкрикнул он в отчаянии. — Вынесу дверь к чертям! — взревел голос за дверью. Хенджин пытался выиграть время, умоляя о понимании. Вдруг его взгляд упал на смятый бежевый пакет, придавленный ножкой столика, за которым сидел отец. — Папа, что это?! — вскричал он, срываясь с места. Сжимая в руке спасительный пакет, Хенджин, спотыкаясь, поплелся к двери и распахнул ее. На пороге стояли трое громил. Тот, что был в центре, с пылающим от злости лицом, кивнул своим спутникам. В мгновение ока они схватили его за руки и подняли в воздух. — Где деньги?! — прорычал главарь, пряча руки за спиной. Хенджин, не сопротивляясь, протянул ему конверт. Тот тщательно пересчитал содержимое и, удовлетворившись, кивнул своим людям. Парнишку отпустили. — Это только часть долга, — процедил мужчина. — В следующий раз церемониться не буду. Мне плевать голым ты будешь отдавать деньги или нет. Громилы ушли. Хенджин, проводив их дрожащим взглядом, закрыл дверь и, обессиленный, сполз по ней на пол. — Фух… Обошлось, — прошептал он, хватаясь за голову. Голова гудела от усталости и неопределенности. Хван уже почти потерял надежду, когда телефон в кармане завибрировал, вырывая его из полудремы. Рывком поднявшись, парень ответил на звонок, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Хенджин? Это из ресторана «La Lune». Мы хотели сообщить, что вы приняты на должность официанта. Мир вокруг словно замер. Хенджин не мог поверить своим ушам. Его взяли! Все эти бесконечные собеседования, нервное ожидание, казалось, окупились. Широкая улыбка расцвела на его лице, и он не смог сдержать радостный выдох. На следующий день, облаченный в свежую униформу, Хенджин стоял в углу элегантного зала ресторана «La Lune», внимательно слушая наставления метрдотеля. — Хенджин, вы новичок, поэтому слушайте внимательно. В «La Lune» нет места ошибкам, — строго, но без высокомерия сказала женщина в строгом костюме. — Я понимаю. — Сервировка — это первый язык, на котором мы говорим с гостем, — начала она, проводя пальцем по столу. — Вилки — слева, ножи и ложки — справа. Бокалы выстраиваются по порядку: вода, белое вино, красное. Никаких отпечатков на стекле. Хенджин кивает, повторяя про себя: — Вилки слева, ножи справа… — Если гость попросит «бургундский бокал для бароло» — это не шутка. Вы обязаны знать разницу. Парень слегка напрягся. — Я выучу. — Хорошо, — смягчила тон. — Теперь о гостях. Никаких фамильярностей, даже если они сами позволяют. Улыбка — да, но без панибратства. Если клиент недоволен — слушайте, извинитесь, но не спорьте. — Понял, — уверенно произнес Хенджин. — Заказы, — перешла к главному. — Некоторые просят блюда, которых нет в меню. Или меняют ингредиенты на ходу. Вы должны запоминать всё с первого раза. Блокнот — только для подстраховки. — Я справлюсь. — Уверены? — спросила она после паузы, с едва заметной ухмылкой. — Вчера один гость заказал «утиную грудку, но без утки, только овощи. — …К-как? — растерянно похлопал ресницами. — Именно, — сухо ответила женщина. — Но мы нашли решение, — выпрямилась. — Ваша цель — не просто выполнять правила, а предугадывать желания. «La Lune» — не просто ресторан. Это опыт. — Я не подведу. — Посмотрим, — сказала она одобрительно, а затем повернулась к залу. — Сегодня у вас тренировка. А завтра — настоящие гости. Хенджин глубоко вдыхает, глядя на сверкающие приборы. Его путь только начинается. В целом, день прошел на удивление хорошо. Хван отлично справлялся с работой официанта, и к вечеру, уставший, но довольный, возвращался домой. В кармане приятно шуршали первые заработанные купюры — небольшая, но такая важная плата за его труд. Однако, идиллия быстро рассеялась. На полутемной улице ему преградила путь группа парней. — Эй, пацан, не спеши. Давай-ка прочистим твои карманы! Хенджин сжал кулаки. — У меня нет денег. Отвалите. — О! Смотри-ка, он еще и огрызается, — ухмыльнулся главарь. — Ну-ка, выворачивай карманы, пока мы тебе рожу не приукрасили, — сказал третий парень. — Я сказал — нет! Главарь внезапно бьет его в живот. Хенджин сгибается от боли, но пытается держаться. Второй парень хватает его за куртку и трясет. — Думаешь ты самый крутой? Это наши улицы, тут мы решаем, кто сколько платит. — Это мои деньги… — прохрипел Хенджин, облизнув колечко в губе. — Я их заработал… Незнакомец шарит по карманам и находит конверт. — Ой, какие нежные! — рвет бумагу, купюры падают на землю. — Ха, смотрите — новенькие! Хенджин бросается вперед, но его резко бьют по лицу. Он падает на колени, кровь стекает по подбородку. Второй парень резко пинает его в живот. — Ну что, герой? Еще хочешь побунтовать? Хван пытается встать, но получает удар в спину и валится на землю. Банда собирает деньги и смеется. Кажется главный из них произносит: — Запомни, никчемный. Ты здесь никто. И звать тебя никак! Они уходят, оставляя его лежать на холодном асфальте. Хенджин смотрит в звездное небо, сжимая кулаки. В глазах — ярость, боль и безысходность. — По~очему… Почему так всегда?... Тишина. Только ветер гонит по земле порванный конверт. Хенджин лежал, глядя в темное небо, усыпанное звездами. Боль пронзала тело, но в душе было еще больнее. Он думал о том, что это был его первый рабочий день, и все его надежды на лучшую жизнь разбились вдребезги. Неужели его жизнь всегда будет такой? Будет ли он когда-нибудь счастлив? Вопросы без ответов кружились в голове, пока он лежал на холодной земле, один на один со своими страхами и отчаянием.