Сокровенное

      Дни текли друг за другом, сливаясь в один сплошной гул. Постепенно даже шепотки о «лесбийском переполохе» утихли, ведь новых «скандалов» не было, а обсуждать одно и то же наскучило. И этот момент тишины стал для Дракель поистине успокаивающим.       Гарриет пропадала на тренировках, перестав мельтешить перед глазами. Даже на совместных занятиях пересела подальше, чтобы шептаться о чём-то с Гермионой. В общем, делала всё, чтобы облегчить им обеим жизнь; выстроенный нейтралитет устраивал всех.       К тому же, это очень помогало обеим не думать лишний раз о друг друге. У них были свои заботы, без лишних напоминаний о «раздражающей персоне».        Так и пролетело время. Мистер Флитвик не забыл напомнить о том, что сдать проект следовало не позднее пятницы, а потому девушки решили встретиться в среду и внести последние правки (четверг отвергла Дракель из позиции, что сдать надо чуть заранее, а вторник у Гарриет был занят тренировкой). В общем, ничего особенного. — Чёрт, у меня в среду не получится, — Панси неловко улыбнулась, — родители пригласили тётушку, у них там какой-то вечер воспоминаний или типа того.       Дракель поджала губы. К ней тоже было не вариант — матушка предупредила, что в среду приедет декоратор для обсуждения планируемого светского вечера, а значит дома будет и отец. Показывать правильному ему неправильную Гарриет казалось идеей максимально плохой. — Тогда может в кафе?.. — попыталась было она, но, конечно же, всё не могло быть так просто. — Можно ко мне, Бродяга уехал по работе до конца недели, — лениво жуя жвачку, протянула Гарриет. А затем залихватски улыбнулась: — Не обещаю икру и лобстеры, но макароны с сыром у меня получаются отменно.       Панси идею поддержала с восторгом, а затем покосилась на Дракель со своим обычным просящим выражением лица. Пришлось закатить глаза, тяжело выдохнуть и ответить сквозь зубы (и вовсе не от смущения при воспоминании прошлого позора в том доме, а от злости!): — Да, давай к тебе.       Гарриет прищурилась, на лице её читалось веселье. Видимо, от неё покрасневшие щёки не скрылись, хоть Дракель и старалась спрятать их в шарф (а это от холода!). — Я теперь на машине, так что можете поехать со мной или дождаться Блейзи, он с Тео задерживается. Адрес-то в любом случае знаете, — в смуглых руках качнулась связка ключей.      Одного быстрого взгляда на автомобильный брелок хватило, чтобы узнать модель. — Твою мать, Гарс, — в глазах Панси вспыхнул огонь, — у тебя блядский додж?       На лице расползлась гордая улыбка, а потом пиликнула система сигнализации — машина оказалась буквально в десятке шагов от них. Челленджер определённо притягивал взгляд приглушённо-алым цветом, и Дракель уже чувствовала, что эта машина опасна (чтобы это не значило). Особенно в руках Гарриет. — Мы поедем с тобой, — уже набирая сообщение Блейзу, пробормотала Панси. Обернулась к подруге, — Дракки, ты не против, если я буду впереди? — Да пожалуйста, — фыркнула в ответ и поспешила сесть назад, — давайте только побыстрее уже.       Гарриет кивнула, обошла машину, но сначала скинула сумку и куртку на задние сидения; она села на место водителя, завела машину, чтобы прогреть салон. Облачённая в водолазку, которая так некстати подчёркивала переливы мышц, девушка выглядела очень… к месту. Дракель наблюдала за ней, нацепив скучающую маску; это стоило ей всей возможной выдержки, потому что то, как красиво напрягались точёные женские запястья, заставляло что-то в груди трепыхать. — Я свою музыку включу, окей? — вопрос Гарриет звучал не как вопрос, на самом-то деле, но и Дракель, и Панси кивнули, соглашаясь.       Они ожидали что-то ритмичное, тяжелое, близкое к панк-року или металлу, но заиграло что-то спокойное, ненавязчивое. Что-то о любви. Судя по понимающей ухмылке, Гарриет понимала, о чем они думают. — Я предпочитаю рок во время спаррингов слушать, — поведала она им, уверено выезжая на трассу. — За рулём машины предпочитаю быть более… собранной и спокойной.       Смотреть на то, как она меняет передачи, лавирует между другими машинами и удерживает руль одной рукой ощущалось... Интимно. На секунду у Дракель проскользнула мысль, что ей бы подошли длинные ногти. Было бы эстетично.

***

      Дом при нормальном освещении и без толпы ребят выглядел самым обычным. Уютным, комфортным. Даже ворчать на тему беспорядка желания не было — эта деталь словно дополняла, а не портила. Заниматься было очень просто, когда Панси не храпела под боком (всё-таки последняя капля совести не позволяла развалиться спать в гостях), а Гарриет не боялась лишний раз дёрнутся.       Они закончили довольно поздно, зато были уверены, что всё сделано на все сто. Макароны с сыром в качестве ужина и правда получились отлично; похвала вызвала на смуглом лице яркую улыбку. — О, Блейзи приехал, — засуетилась Панси, подрываясь с места и пытаясь одновременно надеть куртку и натянуть сапоги в узкой прихожей. — Дракки, ты с нами? — Нет, я уже написала водителю, он скоро будет, — Дракель покачала головой, но тоже обулась и оделась, подхватив сумку, — но выйду тебя проводить.       Гарриет молча присоединилась к ним, поздоровалась с Блейзом громким хлопком ладони о ладонь. Они немного поболтали, а затем помахали в след уезжающей машине; Дракель неловко потопталась, не решаясь вернутся обратно в дом и провести время наедине с той, кто поселил в сердце странные сомнения. — Я пойду на встречу водителю, — неуверенно пробормотала она, пряча взгляд. — Дракки, — нахмурилась Гарриет, излишне мягко окликая её по имени, — это плохая идея. Это не твой боро, где всё спокойно… — Да ничего не случится за те триста метров, что мне надо пройти, — Дракель закатила глаза, впиваясь пальцами в лямку сумки, — не переживай.       Больше попыток остановить её не совершили, поэтому уверенно цокая каблуками по асфальту, она пошла к тому перекрёстку, откуда должен был подъехать водитель. В голове закрутились мысли о том, что всё это странно.       Странно находить в обычных словах и движениях другой девушки красоту.       Странно представлять, что бы этой девушке эстетически подошло.       Странно боятся оставаться с этой девушкой наедине.       Почему? Почему Гарриет вызывала у неё бабочки в животе какими-то случайными взглядами и действиями? Ни один парень никогда не вызывал и капли подобного. Как там говорила Панси? «У тебя все парни собаки какие-то»? «Шпицы, болонки, спаниели»?       Если бы с собакой пришлось сравнивать Гарриет, это был бы доберман.       В животе скрутило от страха. Почему именно она? Почему вообще появляются мысли такого рода о другой девушке? Дракель ведь нормальная. Дракель правильная. Дракель не лесбиянка. — Воу, что за красотка тут совсем одна? — засвистели совсем рядом.       Она вздрогнула, инстинктивно отшатнулась. Задумалась, чёрт побери. Рядом стояло несколько мужчин, явно пьяных — или обкуренных, или всё вместе, — которые методично пытались сместить её в стену близстоящего дома. — Отойдите… — попыталась было она сказать, но язык едва ворочался от ужаса.       Ноги не слушались, едва дрожа; отступать туда, куда навязчиво её пытались направить, казалось неправильным, поэтому оставалось стоять, глотая накатывающую тревогу. — Я же тебя предупреждала, — Дракель нервно оглянулась, чтобы наткнуться взглядом на Гарриет.       Та медленно приближалась, видимо всё это время следуя за ней чуть позади; слишком спокойная, слишком лениво и показательно курящая почти истлевшую сигарету. Куртка, висевшая на плечах мгновением ранее, упала на землю, оставляя её в одной водолазке. Приставшие маргиналы ухмыльнулись, обнажая гнилые, кривые зубы. Они не видели во второй девушке угрозы.       Зря.       Дракель не успела даже вскрикнуть — её оттащили за плечо, рванули на перерез грязным мужским рукам. Удар — хруст чужого носа, ещё удар — мат и завывания. Драка была такая одновременно яркая, быстрая, но при этом словно… бесстрастная. Гарриет не реагировала на их подначки, избегала подножек и яростных ударов, едва ли не зевая. Было видно, что шайка разрозненных пьяниц максимум, чем могла послужить для неё, так это разминкой.       Но даже так было страшно.       Потому что костяшки её рук покрылись кровью к тому моменту, как последний маргинал сбежал. Потому что кто-то умудрился порвать ей водолазку, из-за чего при движении ткань оголяла живот. Потому что Гарриет схаркнула кровью, усевшись на ближайший бардюр. — Подашь сигареты? — потому что голос её охрип.       Дракель дрожащими руками достала то, что попросили, протянула однокласснице вместе с обнаруженной зажигалкой. А потом уже из своей сумки вытащила влажные салфетки, чтобы, присев перед Гарриет на корточки, вытереть кровь. В голове пролетела неуместная, глупая мысль — «нет, длинные ногти ей не подойдут».       И примерно в тот момент, когда лёгкие обожгло запахом табачного дыма, адреналин и стресс взяли своё. — Идиотка! Кто просил вмешиваться?! — язык едва ворочался, пальцы дрожали, стирая кровоподтёки. Гарриет не ответила и даже не дёрнулась. — За мной толпами телохранители следят! Ничего бы мне не было, ты, выскочка безрассудная! А если бы они… — Твои телохранители, судя по всему, просирают зарплату в ближайшем пабе, — прерывая тираду очередной затяжкой, хмыкнула та, — иначе я не понимаю, где они. Даже не прибежали в момент драки. И сейчас я их не вижу. — Да чёрт с ними! Пожалуюсь отцу, он быстро им разбор полётов устроит, — перевязывать костяшки было решительно нечем, пришлось обмотать чужие ладони салфетками. Криво-косо, но чтобы дойти до дома хватит. — Но если бы… — Если бы не я, ты бы сейчас тут лежала или мёртвая, или изнасилованная, — голос Гарриет оставался ровным, спокойным. Ей было абсолютно плевать на собственные травмы.       И это, почему-то, вывело Дракель из себя сильнее, чем ожидалось. — Спасибо, о спасительница сирых и убогих, что не прошла мимо, — в словах сквозил такой явный сарказм и яд, что было физически противно слушать, — но в следующий раз, будь добра, проявляй свой героизм, спасая кого-нибудь другого. Не хочу потом жить, постоянно испытывая иррациональное чувство вины за то, что ты подохла, как псина!       На этих словах Гарриет вздрогнула; слуха Дракель коснулся скрежет её зубов и тяжелый, рваный выдох. Она была уже готова к её взрыву или ругательствам, но… ничего. Тишина так и повисла между ними, колючая, некомфортная. Они встали почти одновременно, Дракель поспешила заглянуть в телефон — водитель сожалеюще писал о том, что у машины пробито каким-то маргиналом колесо и он не сможет её забрать. — Чёрт, — не сдержалась она, злостно запихивая телефон обратно в сумку. На приподнятую бровь Гарриет нехотя призналась, — водитель не сможет меня забрать… — Такси сюда ты уже не закажешь, — хмыкнула она в ответ, закуривая ещё одну сигарету, — пошли. — Куда? — пискнула Дракель, боясь услышать… что угодно. — Ну варианта у тебя три, — словно потешаясь, растягивала Гарриет слова, — остаться здесь, чтобы тебя нашла другая маргинальная шайка. Пойти ко мне и остаться с ночевкой. Пойти ко мне, дождаться, когда я приведу себя в порядок, и тогда я отвезу тебя домой. Выбирай.       И, не дожидаясь её ответа, пошла вперёд, не забыв подобрать куртку, так и валяющуюся на земле. Дракель оставаться на месте не стала, поплелась за ней, всё ещё непонятно на что злая и растерянная; ехать домой казалось идеей куда более рациональной. Какой-то странный червячок в глубине души попытался было сказать, что можно было бы, чисто теоретически, так, играючи, остаться тут и поспать, но…       Но одного взгляда на молчаливую Гарриет хватило, чтобы перерубить этого червяка надвое и заткнуть. Кажется, это благожелательность была напускной, исходящей из тупого честолюбия; судя по всё ещё сжатой челюсти и кулакам, выпаленные ранее слова оказались… более задевающими, чем думалось.

***

      Рёбра ныли. Случайный удар со спины, пропущенный из-за чрезмерной самоуверенности, теперь злорадно давил на болевые рецепторы, словно уговаривая сорваться на потерянную Дракель, что шла позади и, кажется, беспокоилась не пойми о чём. Но на разговоры сил уже не было, а предложение довезти до дома крутилось на языке сигаретной горечью. Чёрт.       «Она не знала. Она не при чем. Она сказала это на эмоциях, испугавшись за тебя».       Гарриет крутила это в голове, как мантру, чтобы заглушить раненного зверя в глубине, требующего поступить также, как в детстве — стукнуть в нос, закричать благим матом, доказать что-то там. Но от одной мысли о том, чтобы сломать Дракель нос, совесть кусала за солнечное плетение. Это было бы слишком низко, с учетом их телосложений и общей физической формы.       Перед глазами так и крутились картины из детства, где ей пророчили «подохнуть, как и родителям, под забором; как псине». Не сдохла, выбралась, справилась. И что теперь? Перестала ли быть «псиной»? Кто знает.       До дома дошли в темноте и тишине, переступили порог. Гарриет оглянулась, выдохнула шумно — обычно уверенная и прямая, как осина, Дракель понурила голову, цепляясь взглядом за свои запачканные туфли. — Что решила, останешься? — постаравшись смягчить голос, уточнила она. В ответ получила покачивание головой, из-за которого волосы красиво покачнулись, сверкая в свету лампы. — Ладно, тогда подожди минутку.       Подняться, стянуть грязную одежду и хлипкие салфетки с костяшек, привычными и быстрыми движениями перевязать их марлей. Немного подумав, достала эластичный бинт и перемотала рёбра. Просто на всякий случай. Одеться, подхватить ключи, телефон и новую пачку сигарет. Спустившись, Гарриет осмотрела Дракель. Она выглядела, в общем-то, всё также прекрасно. Кроме туфель. Хмыкнув и проигнорировав нарастающее нытьё в спине, она присела и вытерла тряпкой пятна воды с кожаной поверхности. Гарриет почувствовала, как её затылок прожгло взглядом, но сделала вид, что всё так, как и должно быть. — Пойдем? — вскинула лицо, оставаясь на корточках.       Серые глаза, не успевшие сделать вид, что вовсе не смотрели, удивлённо расширились. Тихий выдох: — Д-да, — и голос Дракель немного дрогнул.       Они вышли, сели в разблокированную нажатием на кнопку машину. Мягкая, нежная мелодия заиграла из динамиков, нарушая хрупкую тишину. Езда по пустой трассе расслабила их, позволила наконец сделать вид, что всё в порядке. — Извини, — тяжело сглотнув, сказала Дракель. Гарриет бросила на неё короткий взгляд, но сосредоточила внимание на дороге. Лишь кисть сжалась сильнее на руле. — Спасибо, что спасла. — Пожалуйста, — оказалось, и её голос осип.       И они вновь замолкли, в этот раз — до самого дома с кованными воротами и вензелями в форме буквы «М». Как оказалось, их уже ждали. — Дракель, мы переживали, — ступила к дочери Нарцисса, обняла её. Перевела взгляд на машину. — А кто это? — У водителя сломалась машина, — торопливо доложила Дракель под суровым взглядом отца. Гарриет, оставшаяся сидеть в машине, заинтересованно склонила голову, пытаясь рассмотреть их, — а это моя одноклассница, которая смогла помочь. — О, так это вы мисс Поттер, — вдруг кивнул Люциус, — благодарим вас за преподнесённые в прошлый раз пирожные. Моей жене они пришлись по вкусу. — Да, благодарим, что помогли нашей дочери, — Нарцисса улыбнулась. — Рада была помочь, — Гарриет натянула на губы скованную улыбку, а затем поспешила ретироваться. — Время позднее, мне стоит поехать домой. Спокойной ночи, мистер и миссис Малфой. Спокойной ночи, Дра… кель, — прикусила она язык, не смея при родителях звать её «Дракки». — Спокойной ночи.

***

      Они прошли в дом, опустились в кресла гостиной. Дракель чувствовала, что что-то не так, но не могла понять, о чём кричит предчувствие. Матушка выглядела нервной, а отец, наоборот, усмехался довольно. — Это хорошо, что ты с ней сблизилась, — вдруг сказал он, кидая взгляд на дочь, — один мой коллега её фанат. Будет козырем при переговорах. — А… — Впрочем, это неважно. Водителя я уволю завтра же, не хватало ещё, чтобы из-за него ты пострадала, — перебил её отец. «Пострадала не я, а Гарс», — у тебя в эти выходные, наконец-то, встреча с наследником Яксли. Будь готова.       Осознание пришло не сразу. Замутило так, что захотелось сблевать прямо на носы своих туфель. «Нельзя, Гарс так их вытирала…». У неё явно снесло крышу. — Да, отец.       Дракель не лесбиянка.       Она нормальная.       И она выйдет замуж, раз так говорит отец.