мягкие ладошки

..никогда не думал, что у чжэнь-эра такие мягкие ладошки. хотя стоило догадаться, наследник ордена ведь! такие обычно избалованные до предела. взять ту же госпожу. я к нему только прикоснусь, так он уже на меня ругаться начинает!. но чжэнь-эр не такой.

      цзычжэнь расчёсывает мне волосы. это действие всегда казалось мне слишком интимным, но одна из моих шимэй сказала, что это очень мило. ей так подруга волосы расчёсывает. это знак близости и доверия. так что когда цзычжэнь навещает меня в ордене, он иногда расчёсывает меня. это даже кстати - юаню со мной трудно, он не умеет делать это так, как делает цзычжэнь. натягивает мне волосы и я чувствую, как глаза выходят из черепа. а чжэнь-эр ласково завязывает хвостик, ещё и прочный получается. мне жаль, что он приезжает не так часто, как хотелось бы. сам он не может, а его глупый отец никак не может решиться на мир с гусу. насколько нужно быть лицемером, что бы спорить с одним из великих орденов? дурачьё. но цзычжэнь грустит, когда его отца оскорбляют, хоть и понимает, что за дело. я стараюсь не думать о плохом и сосредотачиваюсь на руках чжэнь-эра, мягко поглаживающего мои волосы. стоит заколке коснуться пряди, как я решаю, что цзычжэнь и впрямь слишком ласков со мной. никто так со мной себя не ведёт. неужели цзычжэнь.. нежный? от таких мыслей я поворачиваюсь назад, смотрю в его глаза. зелёные. юань говорил, что по глазам можно понять, какой перед тобой человек. правда тогда это был упрёк, что по моим глазам сразу видно невоспитанность и детскую невинность. сам не сильно старше меня, а уже зазнаётся.. а у цзычжэня глаза похожи на только распустившиеся листочки яблони. такие яркие, но взгляду приятно. и свежие. я бы сказал, что он не нежный, а спокойный. нежными только девиц называют! а чжэнь-эр точно не девица. ни капли не похож. хоть он тоже очень мил - личико такое глупое моментами, а иногда слишком серьёзное. иногда смеётся, и я смеюсь вместе с ним. иногда беспокоится и хмурится. мне не нравится, когда он хмурится, и я стараюсь его развеселить. в дрожь бросает, когда думаю о том, что ему может быть грустно. цзычжэнь вяло улыбается. я понимаю, что, наверное, мешаю ему заплетать мои волосы, но это мои волосы, и сейчас это не столь важно. он смотрит с праведной усталостью. наверное, дал эмоциям волю, пока я не вижу. но стоило мне повернуться, как он тут же попытался показаться счастливым. я не верю. поворачиваюсь телом и волосы расплетаются, спускаясь до лопаток. трава щекочет ранки на коленках через тонкую ткань одежды. — о чём думаешь? — заинтересованность в голосе заставляет цзычжэня вздрогнуть. взгляд проясняется. — ..думаю, как хорошо было бы приехать к вам на обучение. — я тоже так думаю! мы могли бы постоянно быть вместе. правда, ханьгуань-цзюнь очень строгий, но он не часто ведёт занятия, да и у нас в целом не так уж много занятий! больше домашней практики, которую я пропускаю. мы могли бы столько всего вместе сделать, будь у нас больше времени!. — невольно пододвигаюсь поближе. цзычжэнь выглядит расстроенным. прядь падает на лицо, и я нетерпеливо заправляю её за ухо. в голове мелькают самые разные мысли, но от одной к другой не лучше. по его настроению начинаю думать, что случилось что-то плохое. хочу его развеселить и беру его руки. расчёску откладываю, сам глажу ладошки. мягкие на удивление. у шимэй руки похожие, но она та ещё белоручка, поэтому трогать их хоть и приятно, но невольно посещает мысль, в чём смысл таких идеальных рук. а у цзычжэня ручки мягкие, но сильные. ещё не появились мозоли от бесконечных тренировок, однако чувствуется, что он много что делает. задумываюсь и сжимаю его руки чуть крепче обычного. какое-то сегодня настроение не такое. весна наверное. — я уверен, что когда-нибудь этот старик сдастся, и ты приедешь к нам на целый сезон! будем яблоки собирать, вечерами читать, вместе тренироваться.. знаешь, даже запретные книжки посмотреть можем. я видел у ханьгуань-цзюня весенние рассказы, представляешь? и сборник Лунъяна. они рядышком на полке стояли, я не всматривался конечно, но подумал, что это точно они. на корешках же написано, вряд ли можно так ошибиться! можем спросить у него про них. может, даст почитать. — ребенком тот был тем ещё бесстрашным мальчишкой. — вот.. и арбуз с тобой поедим, и персики, и нектарины. и клубника росла где-то.. а, летом ещё часто в городе есть лимонад. мы можем его и сами сделать, но я не умею, поэтому купим. и.. чжэнь-эр? у его глаз заблестело, и мне, наверное, показалось. вдруг свет просто неудачно упал. но нет, цзычжэнь и впрямь заплакал, впервые за долгое время нашей дружбы. он мог хныкать от боли, когда падал, или ныть, что он устал, но что бы плакать.. никогда такого не было. я остолбенел. при мне никто никогда не плакал, рыдал в основном я, как не стыдно признавать. мне тоже стало грустно. я вдруг поддался чувствам и обнял его, уткнувшись лицом в плечо. над ухом чжэнь-эр отчаянно всхлипывал. — ты чего?. не плачь, всё же хорошо. хочешь, я с тобой поплачу? — как мог, так и пытался успокоить. хотя, наверное, ему стоило выплакаться. да, точно.. — не стоит.. мне грустно, когда ты плачешь.. — раздался его голос между всхлипами. я подумал, что у него очень милый голос. ласковый, что ли. — а мне, то есть, нравится видеть твои слёзы?. прости. тебе просто стало грустно или есть какая-то причина? — я отстранился, всё еще приподнимая его за плечи. — ты же знаешь, ты можешь всё мне рассказать. помолчав немного, цзычжэнь шёпотом произнес то, от чего плохо стало мне. сжал края рукавов. — ваш глава и отец поругались. сильно. я не думаю, что вообще смогу приезжать после этого. а мы так далёко живём, я боюсь, что пешком точно не дойду. а меч я всё ещё не могу получить. и я.. мне так грустно от мысли, что мы, скорее всего, ещё долго не увидимся.. не думаю, что я смог бы что-то выдавить из себя в этот момент. что-то, кроме слёз. шимэй говорила, что она целует в щёчку мальчиков, которые ей нравятся, и те делают ради неё всё. однажды она поцеловала мальчика, и тот подарил ей огромный букет подснежников. она говорила, что это на всех работает, но только если ты красивая девочка. а я не девочка. и если я сделаю так же, это не сработает. он не останется. не потому, что я не девочка, а потому, что это не он решает. в горле пересохло. на прощание взрослые дарят ветку старой ивы, а дети просто прощаются. словом. я, между потоком солёных слёз и обеспокоенным взглядом чжэнь-эра делаю выбор. приближаюсь чуть ближе, чем обычно, и целую его сначала в щёку, потом - в уголок губ. как целоваться по-настоящему я не знаю, поэтому рисковать не хочу. в кончик бледного носа, в другую щёку, в лоб - целую всё, до чего могу достать, и ком в горле медленно отступает. мягкие руки хватит меня за щёки и я отстраняюсь. чжэнь-эр выглядит смущённым. румянец на его щеках заставляет меня улыбаться. я и вправду веду себя глупо. но перед расставанием не хочется плакать. толкать бравые речи.. зачем? что бы он запомнил меня плаксой? мне было бы куда приятнее, если бы он тосковал по мне, вспоминая хорошее, а не плохое. я в последний раз чмокаю его в кончик носа и заправл прядь за ухо. меня так и не заплели. внезапно цзычжэнь прижимается к моей груди и вновь начинает плакать. я лишь глажу его по голове и думаю, что никогда не встречал такого человека. плачут после поцелуев только нытики. но чжэнь-эр не такой ведь. цзычжэнь расслабляется спустя некоторое время горьких слёз. отстраняется, и я стираю влагу с его щёк. слышу его дрожащий голос и мне становится не по себе. — я люблю тебя. — цзычжэнь выглядит неуверенным. я радуюсь. наконец-то он это сказал! я так люблю его. куда сильнее, чем кого-либо. это ведь чувства к лучшему другу? он мне даже ближе брата. это не поддаётся ярлыкам. чувство глубокой привязанности и доверия, такого у меня нет ни к кому. я улыбаюсь и целую его в лоб. цзычжэнь морщится, а я смеюсь и заявляю самым ласковым тоном, который только могу из себя выдавить. — и я тебя люблю. чжэнь-эр, ты мне ближе всех на свете! — прижимаю его к себе и прячу улыбку в его растрёпанных волосах. — ..и у тебя ладошки мягкие. — зачем-то добавляю я. чувствую, как цзычжэнь смеётся, и смеюсь вместе с ним. он отстраняется и насильно поворачивает меня обратно, спиной к нему. ещё раз расчёсывает мои волосы. думаю, что пока мы рядом, ничего страшного не случится. а его старик сдастся. когда-нибудь.       расставание должно было быть тяжёлым, но тут цзычжэнь радостно бежит от своего отца и на бегу кричит явно счастливым голосом. — ты едешь к нам! — и тут радуюсь уже я. как оказалось, отец цзычжэня имел личные счёты с цзэу-цзюнем, поэтому так не хотел отпускать своих учеников в гусу, тем более сына. однако цзычжэнь так хотел гулять с “отпрыском этих лжецов„ что ему не оставалось иного выбора. пришлось договориться о том, что Цзинъи погостит у них некоторое время. мнение у ребенка никто не спрашивал, но цзэу-цзюнь на вопрос, согласен ли будет отпрыск, лишь улыбнулся. наверняка да. стоило бы видеть счастье в его глазах, когда ему сообщали о приезде цзычжэня. глава клана Оуян относился к этой ситуации как к возможности своего сына найти себе верных слуг или соратников. это помогло бы наследнику научиться общаться даже с такими людьми, как из ордена гусу лань. кто же знал, что по приезду те сразу же убегут в покои цзычжэня? в комнате цвета цин было сухо и не слишком роскошно. мне доводилось бывать в покоях жуланя, но увы, комната больше походила на императорское ложе, чем на покои наследника. в отличии от комнаты жуланя, у цзычжэня всё было скромно, но с удобством. приятно пахло благовониями. цзычжэня взял меня за руку - я не перестаю думать о его ладошках. мои наверняка не такие ухоженные, как у него. вдруг ему неприятно? - и повёл к своей постели. плюхнувшись, обнаруживаю, что она довольно мягкая и удобная. на прикроватном столике догорают благовония, а рядом.. баночка с неизвестным содержанием. смотрю на чжэнь-эра с недоумением и тот, смущаясь, насильно поворачивает меня к себе, лишь бы я не смотрел туда. — я не думаю, что тебе нужно знать.. — он неловко хихикает и я улыбаюсь. — а мне кажется, что там что-то интересное. покажешь? цзычжэнь долго мнётся, а после дотягивается до баночки и открывает её. от неё вкусно и пахнет, и я уже хочу посмотреть, что там, как вдруг он зачерпывает что-то оттуда и берёт мои руки в свои. явно нервничая, размазывает мне по руке приятно пахнущий крем. это.. персик? я не очень хорош в ароматах, но это точно что-то фруктовое. или цветочное. когда он отстраняется, я нюхаю свою руку и посмеиваюсь. цзычжэнь весь съёживается, однако я, видимо, не оправдываю его ожидания, чмокая в щёчку, и он удивляется. а после заливается миленьким румянцем. — и ты.. не считаешь это чем-то странным? — тон неуверенный. — крема? у тебя мягкие ладошки, ты пахнешь вкусно, да и.. почему бы мне считать это странным? это мило. чжэнь-эр, ты милый. он жмурится и приближается ко мне, что бы обнять. я падаю спиной на подушки и обнимаю его в ответ. чувствую себя самым счастливым. цзычжэнь.. у меня никогда не было друга лучше. лучшие друзья. даже ближе. не знаю, кто может быть ближе лучшего друга, если вы не братья, но чжэнь-эр определённо такой. самый лучший. милый, красивый, добрый, заботливый, внимательный, умный, понимающий.. и ладошки у него самые мягкие.