Последняя песня

— Вот ты где. Так и знала, что найду тебя здесь. Трава тихо шелестела, подгоняемая ветром. Лучи весеннего солнца играли на водной глади. Где-то шумели птицы. Леон, закрыв глаза, задрал голову, развалившись на большом валуне. Поступь Елены он услышал сразу, отчего на лице мгновенно проступила улыбка. Он даже подумывал столкнуть ту в холодную воду, но решил, что она больше разозлится, если ей придется идти прямо до него. — Я говорил, куда уйду. — Ты же знаешь, что я слышу! — резко бросила она, но сама опустилась рядом. Леон оглядел ее. В короткие до плеч волосы уже закралась седина, морщинки под глазами стали отчетливей, но яркие голубые глаза продолжали гореть. Елена не прятала шрам и оторванный кусок уха, зачесывая волосы в низкий хвост. Лучи отразились от воды, мерцая на ее коже, и его вдруг унесло в далекое прошлое, в ночь, когда у них все получилось. Или не получилось. Он уже и не помнит, травмы головы забирали свое — некоторые воспоминания меркли, другие исчезали. Но несмотря на то, что он не помнил картинок, он точно помнил то чувство, что ярко вспыхнуло и до сих пор не гасло внутри. Как же много ужасов им пришлось преодолеть! Их жизнь никогда не была и не будет спокойной. У Леона случались откаты. Много. У Елены обострялись припадки, которые иногда приходилось контролировать шприцами. После этого она могла неделями не разговаривать с ним, закрывшись в комнате. Бывало, у Леона сносило крышу. Изредка громкие звуки посреди ночи могли напугать его, и он превращался в неконтролируемого монстра. Единожды в таком ужасе Леон сломал руку Елене. А после ушел. Прямо как и она когда-то. Вернулся он намного быстрее, уже через месяц не выдержал и примчался обратно. Ему пришлось долгие ночи вымаливать прощения. Им понадобилось целых семь — или больше? — лет, чтобы научиться уживаться друг с другом. Иногда казалось, что так и не научились. Но одно оставалось неизменно: Леон, как и впервые, боготворил Елену. — Иди сюда, дракониха. Он потянул ее к себе, роняя прямо в объятия. Страстно поцеловал, а потом прикусил кончик губы. Алая капелька проступила на коже. — Ты невыносим! — Елена вся покраснела. — Вставай, нас ждут! — Ну пусть подождут еще пару часиков, что с ними случится? — Часиков? Ты хотел сказать минут? — Так и знал, что ты будешь припоминать мне это всю жизнь! Елена засмеялась скрипучим смехом, и Леон, чтобы не начать смеяться в ответ, скинул ее со своих ног. Она откатилась, все еще хохоча, затем поднялась, отряхивая одежду. И подала ему руку. Леон принял ее, встал — конечно же, не опираясь, но ему так нравилось, что, несмотря ни на что, она всегда тянулась к нему! — и прошептал: — Как же я люблю тебя. — Ты всегда говоришь в нерабочее ухо. — А ты будто не знаешь, что я говорю. Вот ответишь, когда скажу в другое. — Тебе придется долго ждать. — И сколько же? Леон посмотрел ей прямо в глаза. — Всю жизнь. Она ответила на его взгляд. — Это значит, что ты никогда меня не оставишь? — Никогда. Она шагнула вперед, потянув его за собой. — Пошли, нас ждут дома. Дома. Леон улыбнулся и зашагал следом. Как и всегда прикрывал ее спину. Был ее защитником и стеной. Ведь он навсегда ее… Лазарь.