И целоваться на глазах у всех

Закончив с концертами девушки ехали в ресторан к своим друзьям, Алена, Миша, два Дениса, их там уже ждали, Марина разговаривала в данный момент по телефону с Алёной, обсуждая то, через какое время Марина и Клава подъедут к ресторану: – Ну что, скоро будем, минут через двадцать, – говорила Марина, глядя в окно на мелькающие огни ночного города. -- Хорошо, мы вас ждём, и Марин, как ты себя чувствуешь? – прозвучал в трубке голос Алены, показавшийся Марине странно встревоженным. -- Все отлично, мам, никакого дискомфорта, малышка слегка пинается и то, потому что Клава гладит живот – засмеялась Марина, поглаживая округлившийся животик. Клава, улыбнувшись, перехватила ее руку и нежно поцеловала тыльную сторону ладони -- Ну это главное, если что мы сидим в конце зала у окна, чтоб вы не искали нас по приезду -- Хорошо, спасибо, скоро будем, мам -- Мы вас ждём, девочки – Марина сбросила трубку переключив все свое внимание, на руку блондинки, что поглаживала ее живот. Марина прикрыла глаза, наслаждаясь теплом Клавиной ладони на своем животе. Она чувствовала легкие толчки малышки внутри, словно тихий привет из нового, еще не опознанного мира. Клава продолжала нежно гладить ее, и Марина ощущала, как волна спокойствия и любви накрывает ее с головой. После концерта и шума толпы, этот момент умиротворения был особенно ценен. "Как ты себя чувствуешь?" – эхом отдавались в голове слова Алены. Странная тревога сквозила в ее голосе, хоть Марина и уверяла, что все в порядке. Она постаралась отбросить дурные мысли. Мама всегда немного волновалась, особенно сейчас, когда они ждали ребенка. Клава отняла руку и посмотрела Марине в глаза. -- Все хорошо? – тихо спросила она, заметив ее задумчивость. Марина улыбнулась: -- Да, все прекрасно. Просто немного устала после концерта. Скоро увидим ребят, и все будет замечательно – она взяла Клаву за руку, переплетая их пальцы. -- Я так счастлива, что ты рядом – прошептала Марина оборачиваясь на плечо девушки -- Я счастлива, что ты сбежала со своей свадьбы ко мне – поцеловав в макушку шепнула ей Клава, а водитель такси в этот момент остановил такси на парковке ресторана, и девушки поблагодарив мужчину стали выбираться из машины. Выйдя из такси, Марина глубоко вдохнула свежий ночной воздух. Огни ресторана манили своим теплом и уютом. Клава крепко держала ее за руку, и это прикосновение придавало Марине уверенности. Они медленно направились ко входу, предвкушая встречу с друзьями. Внутри ресторана было шумно и оживленно. Приятная музыка, приглушенный свет и ароматы вкусной еды создавали атмосферу праздника. Марина почувствовала, как усталость отступает, уступая место предвкушению приятного вечера. Они быстро нашли своих друзей в конце зала у окна. Алена, Миша и два Дениса радостно приветствовали их, и девушки заняли два свободных места рядом с друг другом. За столом царила атмосфера веселья и непринужденности. Друзья шутили, смеялись, рассказывали забавные истории. Марина с Клавой чувствовали себя счастливыми и расслабленными в окружении близких людей. В данный момент Марина слушала рассказ своей девушки, о том, как Марина в белом свадебном платье прибежала к ней домой, со словами, что не хочет ничего с Давидом, и осознала, что любит только Клаву, и представляет именно с ней свою дальнейшую жизнь: -- Так вот, я тогда думала весь день буду просто лежать в кровати и рыдать, я знала, что у Марины именно в этот день свадьба с Давидом, но только я настроилась, на драматично проведенный день, я услышала стук в дверь, я сначала думала буду игнорировать, но стучать все никак не переставались, я психанула, выползла из под одеяла и вся закованная пошла к двери, открываю, а там Маринка, такая красивая, в шикарном свадебном, с обалденным животиком и глазами, что вот-вот заплачут, ну я тогда и застыла, а Мари поцеловала меня, тем самым попадая в квартиру, и после этого стала тараторить что-то типа я идиотка, прости что не поняла этого раньше, я пойму, если ты не захочешь меня видеть, и все в этом роде, а потом она поцеловала меня ещё раз, и мы пошла на кухню, все рассудили друг другу объяснили, признались множество раз в чувствах к друг другу и прекрасно провели вечере в твоём, я, моя любимая девушка, и наша будущая дочка Марсель – Марина слушала Клаву, не отрывая взгляда. Каждое слово, каждое воспоминание отзывалось теплом в ее сердце. Она помнила этот день, как сейчас. Безумный страх, отчаяние, а потом вдруг – четкое осознание: она совершает ошибку. И побег со свадьбы казался единственным верным решением. Слезы навернулись на глаза, но это были слезы счастья. -- Боже, Клав, я никогда не пожалею об этом, – тихо прошептала Марина, сжимая ее руку. -- Ты – мое все. И Марсель – тоже – Клава нежно улыбнулась и наклонилась, чтобы поцеловать Марину в щеку. В этот момент к ним подсел Миша, хлопая в ладоши: -- Ну что, голубки, хватит нежностей! Давайте лучше закажем что-нибудь вкусненькое. У меня тут такое настроение – готов съесть слона! Все засмеялись, и разговор переключился на выбор блюд. Марина заказала себе легкий салат и фруктовый чай. Беременность обязывала ее быть более внимательной к питанию. Клава остановилась на стейке средней прожарки и бокале красного вина, но заметив взгляд Марины, Клава тут же объяснила: -- Я всего один глоток, Маринка, честно! Просто ужасно хочется, а отказать себе совсем не могу. Ты же знаешь, как я люблю стейк с вином. Вечер тек своим чередом. Друзья смеялись, обсуждали последние новости, делились планами на будущее. Марина чувствовала себя абсолютно счастливой и умиротворенной. Она поймала себя на мысли, что это, наверное, один из самых прекрасных моментов в ее жизни. Рядом любимая женщина, в животе растет их маленькое чудо, вокруг – верные друзья. Что еще нужно для счастья? Внезапно Марина почувствовала острую боль в животе. Она судорожно вздохнула и схватилась за живот. Клава моментально встревожилась: -- Марин, что случилось? Тебе плохо? -- Болит… живот… – прошептала Марина, стараясь сдержать стон. Алена, тут же подскочила к ней: -- Где болит? Как сильно? Что ты чувствовала перед этим? Марина попыталась объяснить, но боль усиливалась. Клава в панике позвала официанта и попросила вызвать скорую. Все вокруг забегали, засуетились. Еще несколько минут назад царившая атмосфера веселья вмиг сменилась тревогой и напряжением. Марина чувствовала, как Клава крепко держит ее за руку, и это давало ей хоть какую-то опору в этом кошмаре. Скорая приехала достаточно быстро. Марину аккуратно перенесли на носилки и увезли в больницу, Клава поехала вместе с ней, а остальные друзья остались ждать новостей в ресторане. Марина лежала на больничной койке, в голове мелькали обрывки мыслей. Что происходит? Почему это случилось именно сейчас? Все ли будет в порядке с ребенком? Страх сковал ее сердце ледяными тисками. В приемном покое царила суета. Врачи и медсестры сновали туда-сюда, задавали вопросы, проводили осмотр. Марину перевели в смотровую, где ее ждала молодая женщина-врач с серьезным взглядом. После нескольких минут обследования, врач озабоченно покачала головой. -- Нам нужно срочное УЗИ, - произнесла она -- Есть подозрение на отслойку плаценты – Марина с трудом понимала, что происходит. Отслойка плаценты? Что это значит? Она чувствовала, как страх овладевает ею все сильнее и сильнее. Клава, стоявшая рядом, крепко сжала ее руку. УЗИ подтвердило худшие опасения. Отслойка плаценты была обширной и представляла угрозу для жизни ребенка. Врачи приняли решение о срочном кесаревом сечении. Времени на раздумья не было. Марину увезли в операционную, где ее ждали яркий свет, холодный металл инструментов и маски на лицах врачей. Последнее, что она помнила перед тем, как погрузиться в сон под действием наркоза, это испуганный взгляд Клавы и её шёпот: -- Все будет хорошо, я рядом. Пробуждение было резким и неприятным. Голова гудела, а в животе ощущалась тупая боль. Марина попыталась открыть глаза, но яркий свет резал их. Она лежала на больничной койке, вокруг царила тишина, нарушаемая лишь редкими звуками медицинских приборов. Постепенно сознание прояснялось. Она вспомнила приёмный покой, УЗИ, страшные слова врача об отслойке плаценты и операционную. Где ее ребенок? Жива ли их с Клавой дочь? Сердце заколотилось с бешеной скоростью. В палату вошла Клава. Ее лицо было бледным, но в глазах светилась тихая радость. Она подошла к Марине и осторожно взяла ее за руку. -- У нас родилась дочка, - прошептала она, -- Маленькая, но очень сильная. Её сразу перевели в реанимацию, но врачи говорят, что все будет хорошо. Она борется. Слезы потекли по щекам Марины. Смесь облегчения и тревоги переполняла ее. Дочка. Она стала мамой. Но впереди еще долгий путь, чтобы ее малышка окрепла и вернулась к ней. Она верила, что они обязательно справятся. Марина с трудом сглотнула ком в горле, ее пальцы сжимали край больничного одеяла, как будто оно могло удержать ее в этом мире. Каждое слово Клавы отзывалось в ее груди теплом, но где-то в глубине таилась ледяная тревога. Она не видела свою дочь. Не слышала ее крика. Не чувствовала ее тепла. — Клава, — голос Марины дрогнул, словно тонкая нить, готовая оборваться. — А я… Я не могу… Клава села на край кровати, ее пальцы осторожно погладили Марину по руке. — Ты справилась, — прошептала она. — Справилась, как настоящая героиня. Маленькая борется. Она… она похожа на тебя. Марина закрыла глаза, пытаясь представить ее. Крошечные пальчики, сморщенный носик, губы, которые вот-вот издадут первый крик. Но вместо этого перед глазами стояли только трубки, аппараты, далекие крики других младенцев, которые она слышала в приемном покое. Она открыла глаза и встретилась взглядом с Клавой. В ее глазах читалась такая же боль, такие же страхи. Но где-то в глубине горел огонь. — Я хочу увидеть ее, — прошептала Марина, и ее голос звучал как молитва. Клава кивнула, вставая с кровати. — Отдохни немного. Я поговорю с врачами. Марина осталась одна, ее рука легла на живот, который еще недавно был таким круглым, таким живым. Теперь там была пустота, которую заполнял страх. — Мы справимся, — прошептала она, обращаясь к дочери, даже если та не могла ее услышать. — Мы справимся. Марина лежала, её дыхание было прерывистым, а пальцы нервно барабанили по простыне. Каждый звук за дверью заставлял её сердце биться быстрее. Она ждала. Ждала Клаву, ждала новостей о дочери, но больше всего — ждала чего-то, что смогло бы вытащить её из этой пустоты. Дверь приоткрылась, и Клава вошла, её взгляд был мягким, но в нём читалось напряжение. Она держала в руках что-то маленькое, завёрнутое в одеяло. — Она здесь, — тихо сказала Клава, подходя к кровати. Марина замерла, её руки дрожали, когда она протянула их к свёртку. Клава осторожно положила ребёнка на руки матери. Маленькая, хрупкая жизнь, едва заметная под тканью. Марина развернула одеяло, и её глаза встретились с крошечным личиком. — Она… — Марина не могла найти слов. Её пальцы дрогнули, касаясь щеки дочери. — Она твоя, — сказала Клава, её голос был тихим, но твёрдым. Марина почувствовала, как слёзы накатывают на глаза, но она сдержала их. Её рука скользнула по руке Клавы, их пальцы сплелись. — Ты тоже моя, — прошептала Марина, её голос был полон не только благодарности, но и чего-то глубинного, что они обе чувствовали, но не решались озвучить. Клава села на край кровати, её тело прижалось к Марине, их дыхание смешалось. Она наклонилась ближе, её губы едва коснулись уха Марины. — Я тут, — прошептала она, её голос был как обещание. Марина закрыла глаза, её рука сжимала Клаву сильнее. Она чувствовала её тепло, её близость, и в этот момент поняла, что боль, страх, пустота — всё это можно пережить, если быть вместе. — Не отпускай меня, — прошептала Марина, её голос был как молитва. Клава не ответила, но её руки обняли Марину крепче, их тела слились в одном дыхании, в одном желании — держаться за жизнь, за друг друга, за свет, который они нашли в этой тьме. Марина не могла оторвать взгляда от крошечного лица своей дочери. Каждый сантиметр этой хрупкой жизни наполнял её сердце трепетом и страхом одновременно. Клава всё ещё сидела рядом, её дыхание было слышно, как тихий ветерок. Она казалась тенью, постоянно присутствующей, но никогда не навязчивой. — Она похожа на тебя, — сказала Клава, её голос звучал почти как колыбельная. Марина взглянула на неё, её губы слегка дрогнули. — Ты думаешь? Клава кивнула, её пальцы мягко коснулись руки Марины. — Такие же глаза. Глубокие, как ночное море. Марина почувствовала, как её дыхание сбивается. Она не могла объяснить, что именно в этот момент перевернулось внутри неё. Может быть, это было тепло Клавы, её близость, или просто то, как её голос звучал в тишине комнаты. — Ты замерзла? — спросила Клава, её рука скользнула по плечу Марины, ощущая лёгкую дрожь. Марина покачала головой, но её тело выдавало иное. — Нет, просто… — она замолчала, её голос потерялся где-то между словами. Клава не стала настаивать. Она наклонилась ближе, её губы коснулись виска Марины, оставляя лёгкий, едва заметный поцелуй. Марина закрыла глаза, её рука непроизвольно потянулась к Клаве, пальцы вцепились в её рубашку. — Я тут, — повторила Клава, её голос был как клятва. Марина не ответила, но её тело говорило за неё. Она прижалась к Клаве, их лица почти соприкасались, дыхание смешалось в едином ритме. Клава медленно провела рукой по спине Марины, её прикосновение было как электрический ток, пробегающий по коже — Ты не одна, — прошептала она, её губы скользнули по щеке Марины, оставляя след тепла. Марина почувствовала, как её сердце забилось чаще. Она открыла глаза, их взгляды встретились, и в этот момент что-то внутри неё сломалось. Она потянулась к Клаве, их губы почти соприкоснулись, когда… Дверь снова открылась, и в комнату вошла медсестра, прервав момент. Марина отпрянула, её лицо пылало, но Клава лишь улыбнулась, её рука всё ещё держала Марину, как будто ничего не произошло.