И целоваться на глазах у всех

Марина сжимала Марсель в руках, словно маленький комочек тепла, защищая её от всего мира. Клава шла рядом, её пальцы нервно перебирали ручку сумки с вещами из роддома. — Ты слышала? — тихо спросила Клава, её голос дрожал. Марина остановилась, обернулась. В нескольких шагах от них стоял Давид. Его взгляд был мутным, от него несло алкоголем, а в руке он сжимал пустую бутылку. — Марина, — он произнёс её имя с хрипотой, как будто оно долго лежало на дне его горла. — Это моя дочь? Клава шагнула вперёд, её тело стало щитом между Мариной и Давидом. — У тебя нет права называть её дочерью, — её голос был резким, как лезвие. — Ты не был рядом. Ты даже не знал. Давид засмеялся, но в его смехе слышалась боль. — А ты, Клава, что, теперь её мама? — он язвительно ухмыльнулся. — Две мамы для одного ребёнка? Это как, интересно? Марина сжала Марсель сильнее, её сердце билось так, будто хотело вырваться из груди. — Уходи, Давид, — её голос дрожал, но она стояла прямо, глядя ему в глаза. — Ты не нужен ей. Ты не нужен мне. Давид шагнул ближе, его дыхание пахло спиртом и горечью. Клава упёрлась ладонью в его грудь, остановив его. — Не подходи, — её голос был низким, угрожающим. Марина почувствовала, как Марсель зашевелилась у неё на руках, словно почувствовала напряжение. Она прижала её к себе, шепча: — Всё хорошо, малышка. Всё хорошо. Давид посмотрел на них, его глаза были полны ненависти, но в них мелькнуло что-то ещё — боль, ревность, обида. — Вы думаете, я позволю вам забрать её? — прошипел он. Клава сжала кулаки, её тело напряглось, готовое к бою. — Попробуй только, — она бросила вызов, её глаза горели. Марина сделала шаг назад, её сердце колотилось. Она знала, что Клава её защитит, но страх за дочь сжимал её горло. Ветер усилился, и листья закружились вокруг них, как будто природа сама хотела вмешаться. — Уходи, Давид, — повторила Марина, её голос был твёрдым. — Иначе я вызову полицию. Давид замер, его лицо исказилось в гримасе. Он посмотрел на Марсель ещё раз, с каким-то странным выражением, которое не мог понять даже сам, затем развернулся и ушёл, его шаги были неровными, как будто он боролся с самим собой. Клава обняла Марину, её руки были тёплыми и крепкими. — Всё в порядке, — прошептала она. — Он не тронет вас. Марина прижалась к ней, чувствуя, как напряжение постепенно покидает её тело. Она посмотрела на Марсель, которая мирно спала у неё на руках. — Я люблю тебя, — прошептала она, её голос был полон нежности. Клава улыбнулась, её пальцы коснулись Марсель. — Мы обе тебя любим, малышка. Марина и Клава замерли у порога дома, их объятия стали плотнее, словно они пытались соединиться в одно целое, чтобы защитить Марсель от всего мира. Жаркий ветер бил в лицо, но они не двигались, будто боялись, что любое движение нарушит хрупкое спокойствие. Клава ощущала, как её ладони дрожат, но она не отпускала Марину, её пальцы сжимали её плечо, будто пытались передать всю свою решимость. — Он ушёл, — прошептала Марина, её голос срывался. — Но он вернётся. Клава кивнула, её глаза метались, как будто она уже искала пути, как обезопасить их. — Я не позволю ему подойти к тебе, — её голос был твёрдым, как сталь. — Ни к тебе, ни к Марсель. Марина вздохнула, её руки устало опустились, но она всё ещё крепко держала дочь. — Я не хочу, чтобы он видел её, — прошептала она. — Он не заслуживает её. Клава мягко провела рукой по спине Марины, её прикосновение было лёгким, но успокаивающим. — Он не увидит её, — она произнесла это твёрдо. — Я не позволю. Они вошли в дом, и Клава сразу же закрыла дверь на замок. Марина опустилась на диван, её руки всё ещё крепко держали Марсель. Клава села рядом, её пальцы коснулись детских ручек, которые крепко сжимали воздух. — Она такая сильная, — прошептала Клава, её голос был полон восхищения. Марина улыбнулась, её глаза наполнились слезами. — Она наша, — прошептала она, её голос дрожал. — Наша маленькая девочка. Клава посмотрела на Марину, её глаза горели решимостью. — Я всегда буду рядом, — произнесла Кока. — С тобой и с ней. Марина кивнула, её губы дрожали. — Я знаю, — так же шёпотом отвечала Краймбрери. — Я знаю, -- повторила она. Они просидели так долго, обнявшись, и в комнате наступила тишина, которую нарушал только ровный звук дыхания Марсель. Клава почувствовала, как её сердце бьётся в унисон с сердцем Марины, и поняла, что они теперь — семья. — Я люблю тебя, — прошептала Клава, её губы коснулись щеки Марины. Мари улыбнулась, её глаза сияли счастьем. — Я тоже, — ответила ей шатенка. — Всегда. Клава обняла её крепче, а пальцы коснулись Марсель. — И тебя, малышка, мы обе будем любить тебя всегда. Марина закрыла глаза, её сердце билось спокойно, и она знала, что они справятся. Вместе. Спустя время Марина встала с дивана и отправилась в детскую, где осторожно переодела Марсель в лёгкий боди и осторожно опустила дочь в колыбель, её пальцы дрожали, но малышка лишь сладко зевнула, укутанная в мягкое одеяло. Клава подошла сзади, обняла её за талию, прижавшись губами к шее. — Ты героиня, — прошептала она, и её горячее дыхание заставило Марину вздрогнуть. — Если бы не ты… — Марина обернулась, их губы почти соприкоснулись. Ветер за окном выл, как отвергнутый любовник, но здесь, в этой комнате, пахло молоком, ванилью и чем-то неуловимым запахом, который олицетворяет их. Клава провела пальцем по её нижней губе Мари. — Он не вернётся, — сказала она, но в её глазах читалось нечто большее — обещание. Я не дам. Марина прикрыла веки, чувствуя, как Клава прижимает её к стене, их тела сливаются в единый силуэт. — А если… он попробует? — прошептала она, цепляясь за Клавины плечи. В ответ та лишь ухмыльнулась, её зубы блеснули в полумраке. — Тогда ему придётся иметь дело со мной. Их поцелуй был жаждущим, с примесью соли — то ли от слёз, то ли от пота. Марина вцепилась в её волосы, забыв обо всём, кроме этого мгновения. А Марсель сладко посапывала, не подозревая, что её мир теперь охраняют две львицы. Марина едва слышала, как Клава шептала ей что-то на ухо, её губы обжигали кожу, а пальцы скользили по бокам, вызывая мурашки. Она чувствовала, как её дыхание сбивается, как сердце бьётся так громко, что, казалось, его услышат даже за пределами комнаты. Клава прижала её сильнее к стене, её тело было твёрдым, но Марина не сопротивлялась. Она хотела этого. Хотела её. — Ты дрожишь, — прошептала Клава, её голос звучал как шёпот ветра, который пробирался сквозь щели окон. — Страшно? Марина покачала головой, но Клава рассмеялась, её смех был низким, почти хриплым. — Не ври, — она провела рукой по шее Марины, её пальцы остановились на ключице, слегка сжав. — Я знаю тебя лучше, чем ты сама. — Нет, — выдохнула Марина, её голос дрожал. — Просто… я не знаю, что будет дальше. Клава ухмыльнулась, её глаза сверкнули в полумраке. — Ничего не будет, — сказала она, её губы снова приблизились к уху Марины. — Только мы. Их тела слились в единое целое, как две волны, которые не могут существовать друг без друга. Марина вцепилась в Клаву, её ногти впились в кожу, оставляя следы. Она чувствовала, как мир вокруг них исчезает, оставляя только их двоих и звук их дыхания. Клава медленно опустилась на колени, её губы скользили по животу Марины, оставляя следы поцелуев, которые обжигали кожу. Марина закрыла глаза, чувствуя, как её тело наполняется теплом. — Клава, — прошептала она, её голос был тихим, но полным желания. — Да? — Клава подняла голову, её глаза сверкали, как угли в темноте. Марина не ответила, её пальцы запутались в волосах Клавы, притягивая её ближе. Их губы снова встретились в поцелуе, который был полон обещаний и страсти. Они и не заметили, как оказались в своей спальне, Клава снова прижала Марину к стене, сама шатенка ощутила, как её разум растворяется в моменте, в этом странном, почти болезненном блаженстве, которое Клава умела вызывать одним лишь прикосновением. Её пальцы, скользящие по коже, как будто рисовали невидимые линии, ведущие туда, куда Марина боялась даже подумать. Клава была мастером, знающим каждую её слабость, каждую тайную мечту, и она использовала это безжалостно, но с точностью хирурга. — Ты такая красивая, когда сомневаешься, — прошептала Клава, её губы снова коснулись уха Марины, а дыхание, горячее и влажное, заставило её вздрогнуть. — Я не сомневаюсь, — возразила Марина, её голос предательски дрожал. — Ты просто… ты всегда знаешь, что делать. Клава рассмеялась, её смех был как бархат, обжигающий кожу. — Не бойся, — она провела пальцем по губам Марины, заставляя их раскрыться. — Я не причиню тебе боли. И это была правда, Марина знала, что Клава мир разрушит за них с Марсель, и сама никогда не причинит им боль, не важно в каком ключе. Клава медленно опустилась на колени, её губы скользили по животу Марины, оставляя следы, которые обжигали, как огонь. Марина вцепилась в её волосы, чувствуя, как её тело напрягается, ожидая следующего прикосновения. — Клава, — прошептала она, её голос срывался. — Да? — Клава подняла голову, её глаза сверкали, как звёзды в ночи. — Не останавливайся. Клава ухмыльнулась, её губы снова коснулись кожи Марины, но на этот раз ниже, гораздо ниже. Марина закрыла глаза, чувствуя, как её мир сужается до одной точки, до одного человека. Её дыхание стало прерывистым, её пальцы сжали волосы Клавы, притягивая её ближе.А сама Кока продолжала, она двигала языком ровно в тех местах, где больше всего хотелось ощущать Марине, её пальци осторожно пробились внутрь девушки, срывая с неё первый стон, который она пыталась контролировать Клава не давала ей ни секунды передышки. Её губы, язык, пальцы — всё работало с такой точностью, будто она читала мысли Марины, предугадывая каждое её желание. Марина сжала зубы, пытаясь сдержать стон, но это было бесполезно. Клава чувствовала её тело лучше, чем она сама, знала, где прикоснуться, где замедлиться, чтобы продлить это почти мучительное удовольствие. — Ты так упряма, — прошептала Клава, её голос был как тёплый ветер, обволакивающий Марину. — Почему не хочешь позволить себе это? Марина не ответила. Её тело уже отвечало за неё, каждая клетка кричала о том, что она больше не может сопротивляться. Она схватила Клаву за плечи, ногти впились в кожу, оставляя следы, которые, казалось, только подогревали блондинку. — Тебе понравилось это, правда? — Клава приподнялась, её глаза горели алым огнём, как угли в костре. — Тебе нравитс, когда я тебя довожу до предела. Марина хотела возразить, но слова застряли в горле. Клава была права. Ей это понравилось. Очень нравится, когда Клава берет контроль, когда её мир сужался только до неё, ее лбимой блонднки, что немного выше неё ростом. Клава снова опустилась, её губы обожгли нежную кожу на внутренней стороне бедра Марины. Она двигалась медленно, намеренно, словно наслаждаясь каждой секундой. Марина зажмурилась, её дыхание сбилось, сердце билось так громко, что она едва слышала собственные мысли. — Клава… — её голос дрожал, как лист на ветру. — Да? — блондинка подняла голову, её губы блестели от влаги, а глаза были полны обещаний. Марина не сказала больше ни слова. Она просто потянула её ближе, позволяя Клаве продолжить то, что она начала. Клава ухмыльнулась, чувствуя, как дрожь пробегает по телу Марины. Её пальцы скользнули выше, едва касаясь, оставляя за собой мурашки. Она заставила Мари подойти к кровати, по пути раздевясь до конца — Ты так красиво сдаёшься, — прошептала она, целуя живот Марины, оставляя горячие следы. — Но я знаю, ты можешь громче. Марина вцепилась в простыни, ткань рвалась под её пальцами. Клава не торопилась — каждый поцелуй, каждый укус был рассчитан, как ход в шахматах. Она знала, где Марина наиболее уязвима, и била точно в цель. — Перестань… играть… — выдохнула Марина, но её тело выгибалось навстречу, предательски отзываясь на каждое прикосновение. Клава рассмеялась, низко, хрипло. — Ты же не хочешь, чтобы я останавливалась? Её ладонь наконец скользнула туда, где пульсировало тепло, и Марина ахнула, её ноги сомкнулись вокруг Клавиной руки, не отпуская. — Вот видишь, — Клава прижалась губами к её уху, — Твоё тело умнее тебя. Марина не могла спорить. Остатки гордости таяли, как лёд под солнцем. Она обхватила Клаву за шею, притягивая к себе, и на этот раз не сдерживала стон. Клава ответила жадным поцелуем, её язык повторил тот же ритм, что и пальцы. Марина уже не думала — только чувствовала. — Ещё… — прошептала она, и Клава послушалась, ускоряясь, её дыхание стало неровным. Они двигались в унисон, как волна и берег, пока Марина не ощутила, как её тело натягивается, как тетива, и — Резкий звонок телефона разорвал момент. Клава замерла, её глаза сузились. — Чёрт… — Марина застонала, но не от удовольствия. Клава медленно убрала руку, её взгляд обещал, что это ещё не конец. — Позже, — пообещала она, и Марина поняла — сопротивляться бесполезно. Девушка так же встала с кровати и потянулась к своему телефону, ей звонила её продюсер Алена, человек которого она ласково называла мамой, и девушка без раздумий ответила на звонок -- Алло -- её голос предательски дрожал, а дыхание было сбито -- Маринка ну как ты? Уже дома? Вас выписали их роддома? Как там малышка Марсель? Клава медленно отстранилась, её губы всё ещё светились влагой от их поцелуя. Она приподняла бровь, наблюдая, как Марина с трудом собирается с мыслями, чтобы ответить на кучу вопросов. Телефон дрожал в её руке, голос звучал хрипло, но она старалась держать себя в руках. — Да, мам, всё нормально, — Марина прикусила губу, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Мы дома. Марсель спит. Всё хорошо. Клава, стоя в полумраке комнаты, скрестила руки на груди. Её взгляд был тяжёлым, словно обещание, которое она намеренно откладывала. Она знала, что Марина не сможет долго говорить, не выдавая себя. — Хорошо, милая, спи спокойно, завтра позвонишь, — услышала Марина на другом конце провода и с облегчением положила телефон на тумбочку. Она ещё не успела обернуться, как Клава уже была за её спиной. Её руки обхватили Марину за талию, губы прижались к шее, горячие и требовательные. — Ты знаешь, как это раздражает, когда тебя прерывают, — прошептала она, её голос звучал как шёпот бархата, скользящего по коже. Марина замерла, её тело моментально отозвалось, будто её нервы были натянуты, как струны. Она почувствовала, как Клавины пальцы снова начинают своё движение, медленно, но уверенно, как будто она читала её тело, как ноты. — Клава… — её голос дрогнул, но она не закончила фразу. Вместо этого она наклонила голову, давая Клаве больше доступа к своей шее. — Что, Мари? —прошептала Клава, её губы коснулись уха. — Ты хотела что-то сказать? Марина сжала зубы, её пальцы вцепились в край кровати. Она знала, что не сможет сопротивляться долго. — Не останавливайся, — прошептала она, и Клава усмехнулась, её дыхание стало горячее, а движения — Быстрее. — Как ты прикажешь, — промолвила она, и её пальцы снова нашли путь туда, где пульсировало тепло, заставляя Марину забыть обо всём, кроме её прикосновений. Девушки быстро кончили, Марина от ощущений, что предоставляла ей Кока, а Клава, от небесных стонов, что издавала Мари и долгого отсутствия оргазмов, девушки счастливые таким завершением дня, уже собирались лечь спать, но уже оказавшись в кровати и Мари вздрогнула, услышав тонкий, пронзительный плач, доносящийся из детской. Сердце её сжалось, будто в кулак, и она быстро вскочила с кровати, в темноте нащупывая свой халат. Рядом, натянув на себя майку, уже поднималась Клава. Её глаза, затуманенные сном, всё ещё блестели в полумраке, словно два отражения луны в ночном пруду. — Слышишь? — шёпотом произнесла Мари, уже бесшумно ступая к двери. Клава кивнула, её губы сжались в тонкую линию. Она знала этот плач — обе знали. Это был крик маленькой Марсель, их дочери, которой всего две недели от роду. Кричала она не часто, но когда это случалось, в доме словно взрывалась тишина, превращаясь в хаос. — Иду с тобой, — коротко бросила Клава, и её голос был твёрд, как камень, брошенный в воду. Они двинулись вместе, их тени, сливаясь, танцевали на стенах, освещённых тусклым светом ночника. Дверь в детскую скрипнула, и Мари, задерживая дыхание, шагнула внутрь. В кроватке, укутанная в розовое одеяло, лежала Марсель. Её крошечное личико сморщилось от недовольства, а ручки тянулись вверх, будто пытаясь схватить невидимую нить. — Что случилось, малышка? — прошептала Мари, наклоняясь к дочери. Её голос был мягким, как шёпот ветра в листве, но в нём чувствовалась тревога. Клава стояла рядом, её руки сжаты в кулаки. Она ненавидела это чувство беспомощности, которое охватывало её каждый раз, когда Марсель плакала. Но сейчас она молча смотрела, как Мари бережно берёт ребёнка на руки, её движения плавные, будто она держит самое хрупкое сокровище в мире. — Может, проголодалась? — предположила Клава, и её голос прозвучал чуть громче, чем она планировала. Мари кивнула, не отрывая взгляда от дочери. Её пальцы осторожно прикасались к щеке малышки, пытаясь успокоить её. В этот момент, когда их взгляды встретились, между ними пробежала искра — та самая, которая всегда заставляла их действовать как одно целое. Мари прижала Марсель к груди, чувствуя, как её маленькое тельце трепещет от плача. Клава шагнула ближе, её ладонь легла на плечо Мари, передавая тепло и поддержку. — Я разогрею смесь, — шепнула она, уже поворачиваясь к двери, но Мари мягко остановила её. — Подожди, — её голос был тихим, но настойчивым. — Дай мне попробовать сначала её успокоить. Клава замерла, её взгляд скользнул по лицу Мари, задержавшись на её губах, которые слегка дрожали. Она знала, как сильно Мари старалась быть идеальной матерью, как боялась оступиться. — Хорошо, — кивнула Клава, её рука медленно скользнула вниз, коснувшись локтя Мари. — Я рядом. Мари улыбнулась, её глаза блеснули в полумраке. Она медленно покачивала Марсель, напевая тихую колыбельную. Клава наблюдала, как напряжение в маленьком тельце постепенно уходит, плач сменяется редкими всхлипами. — Она такая сильная, — прошептала Мари, её голос дрожал от гордости и усталости. — Такой боец. Клава шагнула ближе, её губы почти коснулись уха Мари. — Как её мама, — прошептала она, и её горячее дыхание заставило Мари вздрогнуть. Шатенка повернула голову, их взгляды встретились. В комнате стало тихо, даже Марсель замерла, словно чувствуя напряжение между ними. Клава медленно протянула руку, её пальцы коснулись щеки Мари, смахивая слезу, которую та даже не заметила. — Ты справляешься, — сказала Клава, её голос был низким, хрипловатым. — Мы справляемся. Мари прижалась щекой к ладони Клавы, её дыхание участилось. — Я не знаю, что бы я делала без тебя, — прошептала она, и её голос был таким искренним, что у Клавы сжалось сердце. Клава наклонилась ближе, её губы коснулись губ Мари, но в этот момент Марсель слабо заворочалась, нарушая момент. Они обе замерли, затем тихо рассмеялись, их дыхание смешалось в тёплом, интимном пространстве между ними. — Позволь мне помочь, — шепнула Клава, её рука скользнула к талии Мари. — Всё, что тебе нужно, — просто сказать. Мари прикрыла глаза, её тело слегка дрогнуло под прикосновением Клавы. Она знала, что сейчас всё будет иначе. Но они со всем справятся.