Искажение

И без того паршивое настроение стало ещё хуже. Пожелав «доброго утра», Минхо смачно пнул Джисона рукой по затылку, отчего тот едва не впечатался лбом в исписанную вдоль и поперёк парту. Еле заметно закатив блуждающие глаза, стараясь не привлекать внимания прихвостней Минхо, русоволосый принялся доставать тетради. Урок тянулся невыносимо медленно. После «бодрящего приветствия» от недруга, слушать учителя не было ни малейшего желания. Джисон погрузился в собственные мрачные мысли и машинально начал что-то вырисовывать карандашом. Спустя несколько минут он осознал, что рисует Минхо, сидящего впереди. Он может себе позволить поиздеваться даже во время урока и, конечно, это сходит с рук: резкое желание помучить парня прямо перед учителями? Легко! Работники этого проклятого заведения закрывают глаза на все выходки этого отродья. Ведь тогда его пузатый папаша перестанет спонсировать этих меркантильных людей. Деньги затуманили их разум, и плевать, что рушится жизнь ни в чём не повинного подростка. Рука жёстко сжала карандаш, вычёркивая острые линии. На листе появились очертания спины, шеи, головы с непокорными, слегка вьющимися чёрными волосами. И прямо в центре, словно в бреду, Джисон оставляет грязное пятно от грифеля, олицетворяющее пулевое ранение размером с помидорку черри. Внезапно, от разыгравшегося припадка ненависти, парень почувствовал на себе взгляды одноклассников. Видимо, он повёл себя слишком шумно, и пришлось вернуться в реальность. Шевеление впереди окончательно вывело его из оцепенения. Тяжёлый, грубый взгляд впился ему в лицо. Минхо прищурился, давая понять: ещё один шорох, и тому сломают руку. Джисон потупился, опустил взгляд на лист и пририсовал безжизненной голове рога дьявола. Прозвенел звонок. Грязный от грифеля лист полетел в мусорное ведро. День только начался, а уже хотелось домой. Хоть там обстановка и не лучше, но от злой матери хотя бы знаешь, чего ожидать. В школе же каждый день — русская рулетка: что выкинет Минхо со своими прихвостнями? Тупя непослушные глаза, стараясь сфокусировать взгляд на одной точке, Джисон заскучал. Он решил сходить в туалет и отмыть руки от грифеля. В коридоре из-за угла вывалились тела его ненавистников. Минхо с силой толкнул парня плечом. «Смотри куда прёшь, косой!» Гиены заливисто расхохотались, пока Джисон распластался на грязном полу, не удержавшись на ногах от толчка брюнета. Возвращаясь в класс, русоволосый почувствовал, как все одноклассники разом уставились на него, словно прицеливаясь в одинокого оленя. Минхо с прищуром всматривался в когда-то выброшенный Джисоном лист. Парень с ужасом раскрыл глаза, замер на месте в ожидании чего угодно. Он знал всё заранее: Минхо недоволен. Его друзья с хищными улыбками наблюдали за реакцией обоих. Брюнет со злостью скомкал лист в руке, направился к застывшему однокласснику. «Что это? Ты застрелить меня вздумал?» — процедил Минхо сквозь зубы. Джисон стоял, опустив взгляд в пол, ему было страшно даже моргнуть. Вдруг брюнет грубо схватил его за нижнюю челюсть, с силой надавил, заставив раскрыть рот, и засунул в него скомканный лист, проталкивая длинным пальцем в горло. Джисон закашлялся, брыкаясь и пытаясь оттолкнуть чужие руки. Но брюнет не ослаблял хватку, крича, чтобы тот проглотил своё творение целиком. Русоволосый не выдержал давления, и остатки утреннего пирожка хлынули из желудка, заливая дорогие часы Минхо. Класс взорвался от смеха. Брюнет с нескрываемым отвращением отбросил руки, и Джисон бессильно рухнул на пол, ударившись переносицей. Пытаясь отдышаться, он схватился за шею и закрыл глаза. Истязатель снял часы, опустился на корточки и рывком поднял голову одноклассника за волосы. Поднося грязные часы к изнеможённому лицу, он прошипел: «Вылизывай их дочиста». Глаза Джисона распахнулись в новом ужасе. От отвращения к собственным желудочным выделениям живот скрутило в узел. Но Минхо не отступал, медленно поднося предмет к крепко сжатым губам. Учитель, вошедший в класс, был словно спасательный круг. Брюнет тут же отпустил чужую голову, и та снова припала к полу. «Что здесь происходит?» — грубо спросил педагог. Минхо с приторной улыбкой вскочил на ноги. «Мы просто играли», — невинно заявил он. Дружки тут же закивали, подтверждая его слова. Учитель лишь фыркнул и направился к своему месту, даже не поинтересовавшись, в порядке ли Джисон. Тот, с трудом поднявшись самостоятельно, вытер рукавом рубашки губы и поплёлся к своей парте. Проходя мимо, Минхо не удержался и резким движением кольнул русоволосого циркулем в бедро. Игла была короткой, боль терпимой — Джисон и не такое выдерживал. Но этот неожиданный укол всё равно заставил его невольно издать тихий, болезненный стон. Минхо, округлив глаза, переглянулся со своими дружками и сдавленно засмеялся. Под конец изнурительного дня, уставший Джисон поплёлся домой, стараясь не пересекаться со своими мучителями. Но у тех были другие планы. По их мнению, одноклассник получил за свои выходки слишком мало унижений. Парня перехватили за углом школы. Сильные руки грубо повалили его на землю, заставляя уткнуться лицом в грязь. Удары сыпались один за другим по разным частям тела. Дышать становилось всё труднее, как вдруг послышался чей-то ехидный голос: «А давайте ему очки сломаем, больше не будет вырисовывать свои сраные рисунки!» «Нет!» — выдохнул Джисон, оторвав лицо от земли, прежде чем в голову прилетел очередной пинок. Минхо нанёс самый болезненный и финальный удар. Вдоволь насладившись чужим страхом и беспомощностью, он вновь схватился за русые волосы, приподнимая чужую голову. Приблизившись носом к виску, Минхо глубоко вдохнул, смакуя запах своей жертвы. «Ты воняешь дерьмом», — прошептал брюнет прямо в ухо, обдавая леденящим дыханием, от которого Джисона пробрала дрожь. От обиды и бессилия на глаза навернулись слёзы, парень захныкал от боли и отчаяния. Минхо скривился и с силой бросил голову одноклассника об землю. «Пошли отсюда», — кинул брюнет своей шайке, оставляя русоволосого валяться в грязи и соплях. Через несколько минут Джисон поднялся, стараясь дышать размеренно. Вытер рукавом сопли, смешанные с грязью. Осмотрев пятна, тяжело вздохнув, он заметил кровь — придётся стирать. Ковыляя домой, русоволосый всё больше ненавидел эту жизнь. Он страдает из-за самого себя, из-за своей слабости. Загрузив стирку, он рухнул в прохладную постель, многочисленные мысли унесли его в беспробудный сон. Стиральная машина давно закончила свою работу, а парень всё спал и спал, словно пытаясь убежать от реальности. Джисон проснулся от резкого рывка, мокрое и холодное полотно прилетело в лицо, заставляя вздрогнуть всем телом. Проведя рукой, он ощутил свою рубашку. В дверном проёме стояла мать, её лицо было искажено гримасой гнева, и прежде чем её сын успел хоть что-то сообразить, на него обрушился поток злобных слов: «Раз тратишь воду, электричество и стиральные порошки, пошевели мозгами и подними свою жопу вытащить одежду!» Джисон опустил взгляд на мокрую рубашку. Она была пропитана запахом химии и ещё чем-то, смутно напоминающим запах крови. Горечь подступила к горлу. Он ничего не ответил, просто молча встал и поплёлся к сушильной машине. Весь вечер парень избегал зрительного контакта с матерью. Он поужинал тем, что приготовил сам и лёг собирать кубик Рубика, стараясь отвлечься от боли в теле и о той унизительной сцене возле школы. Образ Минхо преследовал как адская мелодия. Он видел его ехидную улыбку, чувствовал леденящее дыхание на виске, слышал слова, пропитанные презрением. Ночью Джисону снились кошмары. Снилось, что он тонет в липкой грязи, а над ним склоняется Минхо, его глаза горят зловещим огнем, а нога с силой давит на голову, заставляя парня лишь глубже утопать в пучине.