Не буди лихо, пока оно тихо

В один из вечеров, когда Бак уже переехал в свою новую квартиру, они собрались вдвоём у него в гостиной и спокойно пили пиво. Пока вдруг дело не дошло до того, что они немного с ним перебрали и началось то, что началось. — Бак, давай сыграем в «Я никогда не…»? — вдруг предложил Эдди в какой-то момент, и он лишь на это хмыкнул, но всё же согласился. Вопросы нашлись в скачанном предложении. Сначала шли скучные по типу: «Я никогда не ел еду, упавшую на пол», «Я никогда не надевал одежду наизнанку», поэтому они перешли на более откровенную версию и вот первый вопрос попал прям в точку. — У меня никогда не было своего активного канала на порнохабе, — усмехнувшись сказал Эдди, а затем явно ошеломленно вытаращился на Бака, когда он сделал глоток из бутылки с ухмыляющимся лицом. Да, есть у него один грешок… — Серьёзно? — на всякий случай переспросил тот, и Бак кивнул. — Я не говорю, что он активный, — он не выглядел смущённым, скорее наоборот ухмылка на лице стала шире. — Но да, было дело. — А затем для доказательства потянулся к ноутбуку и быстро открыл нужную вкладку, продемонстрировав свой канал, на котором у него было выложено несколько роликов, где Бак интимно трогал и девушек, и парней, доводя своими действиями их до самого пика. — Охренеть, Бак, — выдал Эдди приподняв бровь, когда посмотрел в ноутбук и даже открыл пару видео. — У тебя реально есть канал? Ты серьёзно выкладывал это в сеть? Бак не возмутился, не стал оправдываться, только вновь ухмыльнулся, откинувшись на спинку дивана. — А что, ревнуешь к просмотрам? — Да пошёл ты, — фыркнул Эдди, но в чужих глазах явно мелькнуло смятение. — Просто, ты же вечно вляпываешься в дерьмо, но это новый уровень. — Забавно, что тебя это так задело, — сказал Бак спокойно, на что Эдди закатил глаза. — Чувак, просто это перебор. — О да? — Бак вскинул брови и наклонился к тому ближе. — А ты, значит, эксперт, да? — Нет, я просто… — Эдди запнулся, подыскивая слова. — Но я хотя бы никогда не выкладывал такое в интернет. — Конечно, — протянул Бак, — потому что для этого нужно уметь расслабляться. А ты не умеешь. Эдди резко повернул к нему голову. — Что? — Ты всегда всё контролируешь, Эдс, — голос Бака стал мягче, но в нём слышался вызов. — На работе, с Кристофером, уверен ты контролируешь всё даже в постели. Ты всё время держишься так, будто боишься отпустить хоть кусочек контроля. — Это неправда, — возмутился Эдди, но прозвучало это слишком слабо. — Тогда докажи. — Бак пожал плечами. — Дай мне показать, каково это когда ты вообще ничего не решаешь. Эдди резко выдохнул, словно удар в солнечное сплетение получил, и фыркнул. — Ты сумасшедший! — Может, — ухмыльнулся Бак. — Но держу пари, что по итогу тебе всё понравится. Молчание повисло между ними густое, напряжённое. Судя по тому, как Эдди кусал свои губы, тот явно собирался сказать «нет», чужие пальцы судорожно сжимали бутылку, а взгляд быстро бегал по комнате. — Или слабо? — тогда Бак решил добить друга, подначивая своим вопросом. И это сработало. — Ничего не слабо! — фыркнул Эдди и протянул ему руку, Бак, смеясь, пожал её. — Значит, договорились.

***

Эдди пришёл в квартиру Бака ровно через неделю с чёткой уверенностью, что происходящее ему не понравится. Бак так ловко в прошлый раз манипулировал им, что он просто поддался и согласился. Да, он мог потом отказать, друг бы всё понял, но Эдди не хотелось прослыть слабаком и трусом. Поэтому он здесь. И теперь Эдди стоял прямо перед специальным диваном с креплениями, к которому можно было легко привязать человека. Он даже не стал спрашивать откуда у Бака такой диван, потому что ничего удивительного, что у его друга могут быть такие вещи. Эдди лишь тяжело вздохнул, а Бак видя его состояние лишь сказал: — Ты можешь отказаться, я тебя не заставляю. Но он упорно покачал головой: — Знаю, но я не хочу. Бак лишь пожал плечами, и тогда Эдди стал раздеваться. Было неловко, он никогда так сильно не обнажался перед своим другом, а теперь будет перед ним в таком уязвимом положении. Но он в самом деле доверял тому, поэтому, сняв с себя всю одежду, присел на тот самый диван. Спина оказалась на мягком изгибе, бёдра чуть выше чем обычно, и это само по себе заставляло чувствовать себя странно. Бак подошёл к нему, ещё раз внимательно посмотрел, как бы спрашивая, уверен или нет, Эдди смело кивнул. Тогда Бак первым делом взял ремни для щиколоток. Медленно, не торопясь, тот зафиксировал его правую ногу, прижимая её к изгибу дивана. Эдди вздрогнул, но не отстранился. Лодыжку теперь крепко держала кожаная манжета. Потом тот приковал левую. После поднялся выше и крепко зафиксировал каждое бедро, теперь его ноги были разведены и неподвижны, и Эдди понимал, что соскочить уже не получится, даже если захочется. — Уже не можешь сбежать, да? — тихо усмехнулся Бак, как бы комментируя его мысли. Чужие пальцы заскользили по коже на бедре, будто проверяя реакцию. Но дальше пришла очередь рук. Тот осторожно вытянул одну из них в сторону, закрепляя запястье в широком кожаном браслете. Металл пряжки щёлкнул, и Эдди почувствовал, как сердце гулко ударяется в рёбра, а в это время Бак уже пристегнул его вторую руку. И вот Эдди теперь был полностью привязан. Его тело было полностью открыто и это осознание только сильнее разжигало возбуждение. Внизу живота разливался тёплый, предательский жар. Бак склонился ближе, его ладонь легла на грудь Эдди, прижимая к дивану. — Вот так. Теперь ты просто дышишь. Ничего больше не нужно. Всё остальное на мне, — Бак нежно улыбнулся ему, а затем добавил. — И хочу, чтобы ты помнил, что в любой момент можешь остановить всё это. Просто скажи мне: «Стоп!» или «Хватит!» Эдди кивнул ему и закрыл глаза, сглотнул и впервые за долгое время действительно позволил кому-то другому держать ситуацию в руках. Бак устроился сбоку, и первые прикосновения были почти невинными: кончики пальцев скользнули по его члену, описывая лёгкие узоры, а вторая рука исследовала кожу на животе и груди. Всё выглядело так, словно он просто изучал его, предвкушая. Когда пальцы со смазкой обхватили ствол, двигаясь едва ощутимо, Эдди подумал, что всё закончится быстро, что Бак просто доведёт его до оргазма и снимет напряжение. Но очень скоро стало ясно, что он сильно ошибался. Каждое движение Бака было слишком медленным, выверенными и почти издевательским, словно тот проверял насколько далеко может зайти, прежде чем Эдди сломается. Каждый раз, когда Эдди хотел больше, когда тело просило ускорения, Бак держал его на грани, не позволяя вырваться. Большой палец медленно скользил по головке, собирая капли смазки. Эдди сдерживал тихие стоны, зубы были стиснуты, дыхание — рваное. «Чёрт, да он играет со мной» — думал он, ощущая, как тело потихоньку предавало его: бёдра рвались навстречу руке, грудь ходила ходуном. В это время другая рука Бака легла на внутреннюю часть левого бедра, затем скользнула ниже, прошлась по яичкам и оказалась возле его отверстия, начиная медленно кружить двумя пальцами Эдди напряг низ живота, понимая к чему всё идёт, но мысленно осознал, что совсем не против этого, слишком уж он доверял своему другу. Поэтому, когда Бак убрал свою руку, он недовольно вздохнул, но тот, выдавив себе на пальцы немного смазки, вернул их обратно и даже один протолкнул внутрь. Эдди охнул, напрягся, но быстро расслабился. Бак внимательно следил за его реакциями и, видимо, когда понял, что он готов, то продолжил. Когда палец надавил прямо туда, где всё было слишком чувствительно и интимно, Эдди не выдержал: резкий стон сорвался с его губ. — Бак, пожалуйста, — протянул он, услышав в ответ лишь легкую усмешку, а в чужих глазах мелькнуло что-то хищное и довольное. Надавливания потихоньку становились ритмичными, совпадая с движениями на члене. С его губ продолжали срываться тихие стоны, Эдди попробовал двинуться навстречу чужой руке, но фиксаторы не дали даже сантиметра свободы. Он был в ловушке. Бак нашёл нужный угол и продолжил давить чуть сильнее, чуть быстрее, и в этот момент Эдди был готов почти захныкать. — Бак… — сорвалось с губ, и он был уже в шаге от разрядки, тело готовилось к оргазму, но именно тогда рука резко замедлилась. Почти остановилась. И он разочаровано хныкнул. — Не делай так… — через некоторое время выдохнул Эдди, откинув голову назад, охрипшим шёпотом. Но Бак только улыбнулся, продолжая дразнить. Вместо продолжения его ладони перешли на тело. Пальцы крепко сжали внутренние стороны бёдер, проверяя, как сильно они дрожат. Потом кругами прошлись по животу, едва касаясь кожи, от чего у Эдди побежали мурашки. Дальше стало ещё хуже. Губы Бака накрыли его грудь, задержались на сосках сначала лёгкими касаниями языком, а затем резкими, острыми укусами. От этого Эдди выгнулся, глаза плотно зажмурились, а звук, что сорвался с его губ, был уже ближе к отчаянному всхлипу, чем к стону. «Dios mío… Он доведет меня сегодня», — отчаянно думал он. Всё тело горело, и когда Бак скользнул ниже, оставляя поцелуи на внутренней стороне бёдер, Эдди думал, что это очередная игра. Но Бак вдруг коснулся там, где он совсем не ждал. Первый уверенный контакт языка заставил его резко вдохнуть, судорожно дёрнуться и выдохнуть низкий стон. Мозг отказывался принимать происходящее, тело предало окончательно: ноги напряглись, бёдра дергались так, что только фиксаторы удерживали их. Бак будто наслаждался каждой секундой его реакции: медленные глубокие движения чередовались с быстрыми, дразнящими, а одна рука снова скользнула вниз, слегка касаясь простаты. Эдди уже не мог думать ни о чём. Только хныкал, едва находя слова, захлёбывался в звуках и ощущениях. Второй раз он оказался на грани быстро — мышцы сжались, тело выгнулось в дугу. Он был так близко, что почти чувствовал вкус разрядки, каждая клеточка тела кричала о том, как ему это нужно. Но именно тогда Бак снова замедлился, отступил, заставив его рычать от отчаяния, рваться в фиксаторах, шипеть почти зло: — Ты меня убиваешь… Голос был сорван, глаза блестели от слёз возбуждения и бессилия. Но всё что он получил лишь спокойный взгляд, будто Бак держал в руках нити его тела и души, дёргая их с дьявольской точностью. Тот лишь едва коснулся губами его низа живота и положил руку ему вновь на член, начиная медленные поглаживания. И с каждой новой минутой Бак менял темп: то лаская глубоко и размеренно, то неожиданно ускоряясь, но лишь на пару секунд, чтобы тут же сбить ритм. Эдди уже потерял ощущение времени. Всё, что существовало это: его тело, беспомощное, связанное и руки Бака, безжалостно держащие его на грани. Третий пик сорвал остатки контроля. Тело в этот раз подвело его ещё быстрее, он уже не боролся, зная, что снова будет остановка, но от этого всё сильнее горело внутри. Эдди мог только хныкать, кусать губы почти до крови и умолять, не заботясь, как это будет звучать; — Пожалуйста, прошу сделай это… Бак лишь ухмыльнулся, большим пальцем провёл по головке и вновь опустился своим ртом вниз, касаясь глубоко и сильно своим языком там, где почти всё горело. Эдди в этот момент понял, что проиграл окончательно, что в этот момент он принадлежал весь Баку без остатка. Он не сопротивлялся да и не хотел, продолжая только умолять и захлёбываться в слезящихся звуках. Но Бак крепко держал его, словно добычу или трофей. Откидывался назад, наслаждался видом дрожащего, полностью подчинённого Эдди. И только когда он был доведён до состояния, где каждая клеточка тела дрожала, где не осталось ни сил, ни гордости, ни сопротивления, Бак наклонился к самому уху и шепнул: — Сейчас ты кончишь так, что забудешь своё имя. И тогда тот дал всё разом: рука на члене ускорилась до бешеного темпа, пальцы другой — вновь оказались внутри него и надавили на простату так глубоко и сильно, что Эдди не выдержал и закричал, выгибаясь в дугу. Оргазм накрыл его взрывом, вырвав из груди глухой крик такой силы, что дыхание сбилось. Руки в фиксаторах сжались в кулаки, мышцы сводило судорогой, а потом он обмяк. Эдди лежал без сил, с закрытыми глазами, едва дыша. Всё тело пульсировало в послевкусии. Ему казалось, что он исчез, растворился дотла. А Бак лишь тихо наклонился к нему и коснулся его виска лёгким поцелуем, шепнув с довольной нежностью: — Я же говорил, тебе понравится. Эдди хотел возразить, но язык не слушался и всё, что он мог, лишь бессильно выдохнуть и смириться с тем, что Бак оказался прав. Эдди привык к контролю. Привык к дисциплине и четким границам, но сейчас его границы были разрушены — Бак вырвал их с корнем. И ему оставалось теперь только дрожать, восхищаясь и ненавидя себя за это одновременно. И где-то глубоко, очень глубоко он понимал: дело не в сексе, не в оргазме, которого его лишали снова и снова. Дело в том, что Бак видел его, видел насквозь. Срывал слой за слоем, пока не осталась лишь голая правда, которую Эдди боялся признать. А правда в том, что он хотел не просто прикосновений, не просто разрядки. Он хотел его. Хотел Бака. И именно поэтому каждый новый поцелуй, каждый шёпотом у уха, каждая дурацкая ухмылка и каждое движение пальцев по сокровенному сводили его с ума куда сильнее, чем что-либо ещё в этом мире. Это было слишком реально. Слишком значимо. Но это был не конец. Это было только начало.