Передозировка

На улицах Запретных земель к вечеру стало совсем холодно. К моменту, когда Адам с Кэмероном вышли на улицу, стоял сумрак. После недавнего дождя осталось множество луж, и почва совсем размякла. По дорогам бежали быстрые ручьи, унося за собой листики, палочки, кинутые на пол окурки. Также быстро ехала карета скорой помощи. Врачи старались держать спокойствие, в Запретных землях не новость, что кто-то словил передозировку. Они умело откачивали каждого. Но в этот раз обстоятельства осложнил выпитый алкоголь с никотином, при котором даже самый живучий человек от смерти убежит с трудом. Ехали они почти молча, только в начале, когда только загрузились и когда Кэмерон еще был в сознании. Медработники пытались узнать что-то у него самого, но Кэмерон, кажется, даже не понимал их, что говорить о том, чтобы отвечать. А вскоре тот вовсе потерял сознание, и все вопросы тут же направились к Адаму. Он прекрасно знал, что это передозировка наркотиками. Ему не раз приходилось видеть людей в похожих состояниях, иногда даже хуже, и часто люди после такого почти сразу умирали. Когда Кэмерон потерял сознание, Адама словно током прошибло, и он тут же с силой схватил его за руку, лишь бы почувствовать хоть малейшее биение пульса. Благо, к тому моменту медики не мешкали, они уже нацепили на тело измерительные приборы и надели маску с ИВЛ, и на мониторе было видно – он жив. У Адама как с души отлегло. Всю поездку он беседовал с главным врачом. Скрывать было нечего, они и без него понимали, что происходит с Кэмероном, ведь видели такое не раз. А самому Адаму и рассказать-то было нечего. Он пришел в тот момент, когда Кэмерон сидел за столом один и тут же направился к бару. А когда вернулся, Кэмерона уже не было. Он только видел, что тот пил пива, остального ему известно не было. Кажется, он был у бара всего пять минут, и когда увидел, что Кэмерона нет на месте, тут же начал его искать. Если бы он знал… Если бы он знал, что все так кончится, он бы сразу пошел к нему. Не стал бы задерживаться и смог бы успокоить, смог бы остановить и не позволил бы совершить такую дурацкую ошибку, которая сейчас поставила жизнь дорогого человека на кон. Адам весь сжался, он не отводил взгляд от бессознательного тела Кэмерона ни на минуту, не отпускал его холодную руку. Он словно надеялся, что вот-вот и Кэмерон сожмет ее в ответ, она потеплеет, а после он откроет глаза и одарит Адама той самой улыбкой, которую он каждый день видит перед сном. Она громче всех слов на свете говорит: “Все будет хорошо, я рядом”, “Тебе нечего бояться, пока я тут”. Но, видимо, мечтам не суждено сбыться, Кэмерон все так же спит. Адам посматривает на монитор напротив, где отображаются самые важные показатели. Тот пикает , все катастрофически быстро и резко снижается. Врачи начинают в суматохе доставать какие-то лекарства, препараты, что-то колят. А Адам чувствует себя вновь малым ребенком, от которого он недалеко ушел. Он ничего не может сделать, ничем не может помочь. Ему остается только сжать руку любимого человека и наблюдать за происходящим, понимая всю беспомощность данной ситуации и то и дело виня себя, что не заметил раньше всей опасности его состояния . Не заметил мелких изменений в поведении, которые показались ему не сильно важными. Не настаивал на разговорах, даже если Кэмерон все отрицал. Он ведь видел, что не все нормально, что явно что-то не так и оно требует обсуждения. Устного обсуждения, а не в своих мыслях, когда ты успокаиваешь себя домыслами, что Кэмерон сам справится. Он не справился. Никто не справится один, если твой близкий умирает, всем нужна поддержка, забота и разговоры. Даже если по человеку не скажешь, что ему плохо, внутри он воет от боли и тоски. Но Адам этого не заметил, или предпочел проигнорировать, и теперь будет жалеть об этом еще долго. Карета скорой помощи припарковалась рядом с больницей, Кэмерон постепенно начал приходить в сознание благодаря препаратам, которые медработники вкололи ему во время поездки. Работники достаточно быстро увезли Кэмерона в саму больницу, почти не обращая внимания на Адама. Все-таки по документам он ему был никто, и его вежливо попросили остаться в регистратуре. Адам, конечно, пытался пройти следом, лишь бы не оставлять Кэмерона одного. Он больше себе не простит, если поступит так вновь. Но все было бестолку. Его не пустили. Но при этом, к счастью, не оставили совсем одного. Видимо, вид у него был совсем потерянный и разбитый, ведь когда он сел на лавку в зале ожидания, почти сразу к нему подошла женщина медработница с стаканом обычной воды. Адам принял его, но на саму женщину даже не посмотрел. Он сверлил глазами пол, в мыслях так и проклиная ее, желая, чтобы она как можно скорее ушла. Но когда она поняла, что разговор у них не получится, и действительно начала уходить, Адам резко поднял голову и с надеждой в глазах громко спросил: - Извините! А… вы не знаете, смогу ли я попасть к “другу” в палату сегодня? Женщина с горечью на него посмотрела и тихо ответила. Не шепотом, но так, чтобы слышала только она и сам Адам: - Знаете, я не хочу вас расстраивать, но, с такой передозировкой, как у вашего друга, редко выживают… Но даже если ему помогут, вас сегодня к нему уже точно не пустят. Вы можете оставить номер у столика регистрации, чтобы вам позвонили в случае чего. Но лучше езжайте домой, нет смысла здесь сидеть. Адам замер. Кажется, его сердце перестало биться совсем, он с чуть приоткрытым ртом так и смотрел вслед медработнице, пока она окончательно не скрылась в коридорах больницы. Вокруг было много людей, они ходили из стороны в сторону, разговаривали, шумели. Но Адам их не слышал. В ушах у него звенело, из рук выпал стакан с водой, и все вылилось на белую плитку под ногами. Он не мог встать, не мог пошевелиться. Ему хотелось просто закричать, не так, чтобы все услышали. А так, чтобы вся боль ушла как можно дальше от него самого, чтобы все происходящее казалось дурным сном, от которого потеют, крутятся в кровати из стороны в сторону. А потом просыпаются запыхавшись или в слезах, но вместо всего того ужаса видят теплого, мирно спящего рядом любимого человека, укутанного с ног до головы в одеяло и подушку, так что видно только кончик носа. Адам просидел так минут пять , полностью отстранившись от реального мира. Он почти не осознавал, как, по совету медработницы, писал номер телефона на листочке в регистратуре, как вышел из здания и вызвал такси обратно до бара, чтобы забрать машину. Ключи выпали у Кэмерона из кармана еще в туалете, и он их подобрал. Таксист оказался неразговорчивым, и это сейчас было кстати. Они быстро доехали до места, где уже вовсю шли тусовки, отовсюду играла громкая музыка, куча веселящихся людей. А Адама это только злило, он хотел распинать их всех, пока шел к машине, но знал, что Кэмерон потом бы еще долго причитал из-за такого его поведения. Добравшись до машины и сев за руль, он обнаружил, что в салоне еще тепло. Тут же обратил внимание на отвернутое в сторону зеркало заднего вида. В сердце вновь закололо, Адам неуверенно поправил его, видеть себя в его отражении за водительским сиденьем было странно. Обычно это место всегда занимал Кэмерон и лишь в крайне редких случаях разрешал Адаму сесть за руль, и то через ругань и драки. Добрался до дома он, полностью погрузившись в дорогу. Он полностью сосредоточился на вождении, так как этот навык у него не работал на автоматизме и пришлось вспоминать каждое правило дорожного движения, которое он только знал. Это помогло ему на время уйти от мыслей о Кэмероне, забыть, что он в больнице и что они могут больше даже не увидеться. Его запах так и веял в салоне машины, казалось, что он сидит рядом, как и обычно, смотрит в окно, может, считает машины одного цвета, как в детстве, когда отец Кэмерона брал их двоих куда-то с собой, и они всю дорогу соревновались, кто больше насчитает автомобилей одного цвета. Кэмерон в этой игре часто побеждал . Прибыв на место, Адам впервые за всю поездку расслабился, он откинулся на сиденье и устало выдохнул, будто только что пробежал марафон, а не просто проехал пару районов. Потянувшись к ремню, он быстро расстегнул его и тут же повернулся к сиденью рядом: – Ну что, домой?.. – поинтересовался он и тут же понял, что в машине один. Будь Кэмерон сейчас тут, он бы, вероятно, уснул, и Адаму пришлось бы нести его домой на руках . Каково было удивление, когда он придерживал Кэмерона в туалете тем вечером и только тогда понял, что тот совсем легкий. Во всяком случае, точно легче, чем раньше. Выйдя из машины и закрыв ее, Адам неспеша пошел к дому, но заходить не торопился. Он уселся на ступенях на крыльце и вытащил из пачки сигарету, поджег ее и сделал несколько затяжек. Серый дым расплылся в темноте ночи, на улице в жилых районах уже почти никого не было, все сидели дома и готовились ко сну. Адам сделал еще одну затяжку и потянулся за телефоном в карман. Его свет неприятно ударил по глазам и осветил уставшее лицо. Он какое-то время просто смотрел на экран, не зная, что нажать. Сделав еще одну затяжку, пальцы сами потянулись к мессенджеру и к чату под названием "Мой Кэмерон". Последнее сообщение вновь ударило по сердцу со всего размаха: "Лучше бы ты не пил, лучше бы сразу поехал домой, а я вслед за тобой". Какое-то время Адам листал их чат, от каких-то сообщений хотелось улыбаться, от каких-то закатить глаза и сказать: "Кэмерон, я не хочу знать все и обо всех в Запретных землях", какие-то не вызывали ничего, просто рабочие разговоры, которых вообще сейчас видеть не хотелось. Экран потух, он сделал последнюю затяжку, стряхнув пепел в траву, сигарета дотлела до фильтра, и он одним движением отправил ее в мусорку, стоящую недалеко от себя. Поднявшись на свой этаж, он зашел в темную квартиру, которая совсем не тепло его встречала. Включать верхний свет не хотелось, поэтому он зажег только редкие светильники по квартире. На часах к тому моменту уже было около девяти, нужно было поужинать. Кэмерон бы точно отругал его, если бы тот остался голодным. Достав то, что они приготовили на днях, Адам разогрел все и поел. Вымыв посуду, хотелось, как обычно, в компании любимого улечься на диван и смотреть фильмы в обнимку. Но это явно не сегодня, а может, больше и никогда не произойдет. По телу пробежала волна противных мурашек, от которых Адам сморщился. Казалось, он сейчас расплачется так же, как и Кэмерон, когда он нашел его. Но он не мог себе этого позволить, не хочется, чтобы Кэмерон знал о его слезах. Он точно расстроится, если узнает. А расстраивать его – это последнее, что сейчас хотелось сделать Адаму, даже если на деле Кэмерон и не узнает о его такой слабости. Он долго не мог уснуть, то и дело ворочался на большой кровати, старался найти удобную позу и убрать из головы все мысли, которые так мешали заснуть. Он несколько раз включал телефон, вновь читал чат с Кэмероном, хотелось позвонить ему, услышать родной голос. Но понимание , что даже если он в сознании, он может сейчас спать, не позволяла нажать на трубку в углу экрана. На часах было уже полдвенадцатого, когда он все-таки решился написать: – “Ты как? Пришел в себя? Напиши, когда проснешься. Я скучаю”. Было страшно осознавать, что смс может прийти уже мертвому человеку, который никогда больше не ответит. Но надежда, что все развернется к лучшему, что та женщина в зале ожидания не права, теплилась где-то в сердце. Телефон погас, он выкинул его куда-то на тумбу и прижался к подушке, которая принадлежала Кэмерону и была насквозь пропитана его запахом, он обнял ее так сильно, как маленький ребенок прижимается к горячо любимой матери. На мягкой ткани отпечатались маленькие мокрые следы от слез, сил на сегодня больше не осталось. Он так и уснул, в обнимку с подушкой, с ощущением Кэмерона рядом из-за запаха. Такого родного, приятного.

****

По прибытии в больницу Кэмерон еще несколько раз терял сознание. Он только помнил, как руку грело прикосновение Адама. И казалось, что он точно не отпустит, останется рядом. Но больничные стены этого не позволяли. Он только слышал, как громко гремят колесики его каталки, потом противно запищал какой-то аппарат слева над ухом. Но он его не видел, не было сил открыть глаза и посмотреть. Зато он прекрасно чувствовал, когда ему обрабатывали руку, в которую он вводил дозу. Запах был резкий и неприятный, хотелось сморщиться и отвернуться, лишь бы не чувствовать его. Наконец холодные руки в силиконовых перчатках перестали его трогать. Хотелось верить, что все эти ужасно неприятные процедуры закончились, но нет. Ему поставили капельницу с препаратами, которые должны были очистить кровь. И самое противное, что ночью их меняли, и вскоре у Кэмерона уже вся рука болела. Проснулся окончательно Кэмерон как раз в ней. На тот момент прошло уже двое суток, как он находился в стационаре, несколько дней ранее он просто был не в состоянии что-то делать. Организм настолько был потрясен таким большим и резким употреблением веществ, что несколько раз в первые сутки чуть не отказал. Но все обошлось. Его поселили в отдельную палату, боясь, что у того могут начаться психозы. А им тут лишний раз со своего места подниматься не хотелось, чтобы угомонить его. Он еле открыл слипшиеся от сна глаза, казалось, он проспал часов двадцать, не меньше. Все тело ужасно болело, и ломило все. Кажется, у него даже была небольшая температура. Кэмерон еле как приподнялся на кровати, подложив под спину подушку. Здешние стены — всего лишь окрашенный бетон, и жутко холодный. Палата его была совсем маленькой, сейчас он осознал это окончательно, она больше походила на какую-то камеру для наказания непослушных пациентов. Кэмерон сморщился, хотелось верить, что это вовсе не так. Но облезшая краска в противоположном углу (как будто кто-то сидел и специально выковыривал ее, так как в других местах краска была цела) говорила совсем об обратном. В самой палате тоже было прохладно, Кэмерон натянул на себя тонкое одеяло, которым укрывался все это время. На нем самом была больничная сорочка, не совсем приятная на ощупь, но терпимо. Из тела торчало несколько каких-то катетеров, помимо того, что был из капельницы. Кэмерон недолго все это разглядывал, вскоре в голове как по щелчку появилось резкое желание позвонить Адаму или хотя бы написать. Все-таки прошло несколько суток, а он еще ни разу ему ничего не написал и не позвонил, просто был не в состоянии функционировать в принципе. Он словно по привычке начал искать телефон где-то рядом, может, под подушкой, на тумбе или еще где. Но вскоре он вспомнил , что все его вещи лежали в кофте и штанах. Взглядом он тут же начал искать их, в темноте он не сразу заметил стул, стоящий достаточно далеко от самой койки, на котором заботливая медсестра все аккуратно сложила. И сразу заметил торчащий из кармана кофты гаджет, его экран отражал свет из окна, несложно было заметить. Кэмерон с облегчением выдохнул, хорошо что не сперли. Он бы точно не удивился, если бы не обнаружил каких-то ценных вещей потом. Хотелось встать, взять его и хотя бы написать Адаму, что ему уже лучше, а то он, вероятно, уже его похоронил. Но все эти трубки и маска на лице ему этого не позволили. Да и слабость в теле все еще присутствовала, и через время его вновь начало отрубать. Он из последних сил спустил подушку обратно и лег на место, чтобы стало хоть немного удобно, и сразу же отрубился. Ночью он чувствовал, что ему один раз приходили и меняли капельницу. Но после того пробуждения сил, кажется, вовсе не осталось. Спал он тревожно. То и дело снилась такая ерунда, которую в жизни даже представить сложно. Но так же были и приятные моменты. Именно этой ночью ему снились воспоминания из детства с Адамом, и, как назло, прервали его сон утром медсестры на самом хорошем моменте. Началась какая-то сумасшедшая суета: вновь меняли капельницы, какие-то другие осмотры и врачи. Начинало казаться, что все это никогда не закончится, что он до самого вечера будет ходить и общаться с ними. Одна из женщин все выпытывала у него вечным вопросом: "Зачем вы это сделали?". Он пытался подобрать слова, как-то объясниться, но это не помогало от слова совсем. Видимо, она считала, что у него должны быть другие коварные замыслы, или ожидала признания в желании самоубийства, дабы упечь Кэмерона в психушку. Но в итоге так и не смогла этого добиться. После такого приема казалось, что остальные врачи просто душечки. Уже направляясь в свою палату, Кэмерон шел медленно и не смотрел, куда идет. После всех врачей ему дали еще несколько баночек с лекарствами, выделенных в нужной дозировке и расписанных по времени принятия на сутки. Они раздражающе перемещались по контейнеру из стороны в сторону, неприятно дребезжа. В коридорах больницы сейчас было много людей, кто-то только пришел, были и те, кто лежит здесь продолжительное время. Эти люди старались как можно быстрее скрыться в своих палатах, Кэмерон решил последовать их примеру и зашел к себе. Но зайти до конца он не успел, его за предплечье кто-то схватил и тут же толкнул внутрь, не давая опомниться и рассмотреть посетителя подкравшегося со спины . Как только дверь закрылась, Кэмерон тут же толкнул пришедшего, которого еще рассмотреть не успел. И каково было удивление, когда он повернулся. Адам стоял, прижавшись спиной к двери, держась за бок, в который мгновение назад Кэмерон со всего размаха вдарил ему локтем. - Адам! Ты что, совсем дурак?! Воскликнул Кэмерон, но Адам точно знал, что ему рады. Ведь после этих слов его укутали в теплые объятия, чуть ли не нависая на шее со словами: "Как же тебя не хватало". Вскоре все слова заменили короткие поцелуи: то в нос, то в щеки, а после и в губы. Адам еле заметно дрожал. Казалось, что все накопившиеся за эти дни эмоции вот-вот выпрыгнут, и он либо зацелует Кэмерона, либо расплачется от понимания, что все обошлось. Они некоторое время стояли просто в обнимку, Адам словно не желал больше отпускать Кэмерона вообще. Он то и дело ощупывал худощавое тело. Действительно сбросил вес, тогда в туалете ему не показалось. Они бы и дальше так стояли, если бы Кэмерон резко не отстранился и не взял лицо Адама, сжав в своих руках. - Ты как сюда зашел? Время посещения начинается только в обед, а сейчас всего одиннадцать. В эти глаза, полные серьезности, Адам мог смотреть вечно. Он повел головой к одной из рук, поддаваясь на прикосновения, но Кэмерон тут же их убрал, все-таки надеясь получить ответ. - Мне разрешили, так устроит? Поинтересовался он, вновь притягивая Кэмерона ближе в объятия. Тот наконец расслабился и совсем обмяк. Видимо, такой ответ его и в правду устроил. А на деле Адаму действительно разрешили. С тех пор как ему позвонили и сказали, что состояние Кэмерона в пределах нормы, он уже несколько раз пытался попасть в палату. Но из-за резких ухудшений попросили не вмешиваться. И только на третьи сутки, когда он вновь оказался в регистратуре, его заметила та самая женщина, что общалась с ним в тот вечер. Она, к счастью Адама, уговорила врача, чтобы его все-таки пустили. Адам за это ей еще долго будет благодарен, может, принесет ей после большой букет цветов в знак благодарности. Но все это чуть позже. Адам еле нащупал небольшой замочек на двери у себя за спиной и с противным щелчком его захлопнул. Кэмерон с недоумением на него посмотрел. Но, конечно, он все понял, хоть такая идея в восторг его не приводила. Он все равно поддался Адаму и позволил прижать себя к холодной стене, зацеловывая всего. - Не смей больше меня так пугать… Я второго раза не переживу… Прошептал Адам, расцеловывая шею и переходя на линию челюсти. Кэмерон слегка приподнял уголок губ, он в голове за эти несколько дней пообещал себе даже сигареты больше в рот не брать, что уж тут говорить про вещества. Он нежно провел пятерней от макушки до затылка Адама, окончательно взъерошивая подобие прически, которое было тут ранее. От мокрых поцелуев, которые Адам оставлял с особой нежностью на тонкой коже, Кэмерона совсем вело. Сердце ускорило ритм, и руки начинала пробирать мелкая дрожь, он, долго не думая, отвлек Адама от нежностей и, приподняв за подбородок голову, сталкиваясь с Адамам глазами, у него окончательно сорвалось терпение. Он вцепляется в чужие губы, а Адам что, конечно, сразу подхватывает и жадно целует, облизывает сухие губы, опаляя сбившимся горячим дыханием кожу. Не позволяет и на шаг отойти в сторону, остановится. Кэмерон совсем тает под таким напором, без зазрения совести тихо стонет в чужие губы, окончательно выводя Адама из равновесия и позволяя углубить поцелуй. Пройтись языком по чужим зубам, ощупывая ярко выраженные клыки - самый любимый момент у Кэмерона. Но всему этому долго длится было не суждено. В дверь постучали, к счастью, они ведь могли открыть даже не спрашивая, у них есть ключи. Адам в последний раз затяжно целует прямо в губы, оба хихикают, неотрывно смотря в глаза. Это то, чего им двоим так сильно не хватало все эти дни. Устойчивое понимание, что дорогой сердцу человек рядом и никуда не денется, до него можно дотронуться, поцеловать, обнять и получить прикосновения в ответ. Адам помог совсем раскисшему Кэмерону отлипнуть от стены, о которую он все это время опирался, добраться до койки и сесть. Женщина за дверью еще раз постучала, и на этот раз ей все-таки открыли. Адам любезно пустил ее внутрь, краем глаза замечая, что Кэмерон все еще на него пялится с легкой улыбкой. К их счастью, этой женщиной оказалась молодая медсестра, которая даже спрашивать и уточнять ничего не стала, ловко поставила очередную капельницу, забрала мониторчик, который теперь был не нужен, и напомнила про таблетки. После чего быстро покинула помещение, прикрыв дверь. Оставшееся до обеда время они провели просто за разговорами. Адам принес какие-то вещи из дома: зарядку, так как телефон у Кэмерона давным-давно уже сел. Сам он не стал садиться на стул, вместо этого уместился рядом с Кэмероном, чуть сдвинув того в сторону. Они многое обсуждали. Вновь затронули тот вечер, обсудили накопившиеся мысли по этому поводу. Кэмерон ни в чем не винил Адама, он в принципе редко на него долго обижается. Всегда прощает. Адам тогда действительно многое сделал: принес нормальной питьевой воды, что-то перекусить, а не эту еду из столовой, тарелку с которой если перевернешь — она не упадет, и в принципе составил хорошую компанию. Кэмерон впервые за долгое время тогда смеялся, со дня смерти его отца это стало редкостью. Теперь такие моменты Адам ценил с особым трепетом. Они все не могли перестать друг друга трогать, словно вовсе не верили, что действительно вновь рядом. Кто бы мог подумать, что за такой небольшой срок настолько сильно соскучатся друг по другу.

****

К их счастью, так общаться им пришлось недолго. Кэмерона спустя неделю уже выписали. Хоть какие-то побочки все еще имелись, он спокойно функционировал, и какого-то особого присмотра ему не требовалось. Вдогонку ему выписали таблеток, но это было уже не так важно, больше раздражал запрет на курение и алкоголь. Забрал его, конечно же, Адам. Тот пришел с небольшим , но симпатичным букетом цветов , Кэмерон весь раскраснелся пока не узнал , что букет для той самой медработницы. Для нее конечно не жалко , оба и вправду были благодарны за возможность встретиться . Но при этом было обидно , что букет достался только ей .Немного постояв на ресепшене, они все-таки получили одобрение и уже спустя час были дома. К удивлению Кэмерона, было вполне чисто, на плите стояла кастрюля с чем-то теплым, на столе – противень, накрытый полотенцем, под который он, естественно, заглянул. Это оказалось печенье. Они с Адамом, конечно, нередко готовили вместе, но он точно не ожидал такого к своему приезду и, конечно, не удержался попробовать одно. Оно было еще совсем теплое. – Раз уж мне теперь нельзя ни алкоголь, ни сигареты, буду есть сладкое. – Ты и без этого вроде от него не отказывался Сказал Адам с легкой усмешкой, смотря, как Кэмерон с аппетитом откусывает приготовленное им печенье.Сам он поставил небольшую сумку с вещами на пол и подошел поближе, приобнимая любимого за талию и прижимая к себе. – У тебя хорошо получилось! Не успев даже прожевать, воскликнул Кэмерон. Ему казалось, что Адам в одиночку приготовил лучше, чем когда они готовили вместе, но вслух конечно этого не признает. Сам Адам, не теряя времени на слова, притянул руку Кэмерона поближе к себе и откусил большую часть оставшейся печенюшки, за что тут же получил волну возмущений в свой адрес. Кэмерон хихикает, когда Адам забирает оставшийся крошечный кусочек, который совсем раскрошился, из его руки, но тут же напрягается, когда тот начинает облизывать его пальцы, а после и целовать. Постепенно он от пальцев переходит на ладонь, оставляя несколько мокрых поцелуев, и вновь смотрит на Кэмерона совсем близко. Лишь стоило ему это сделать, и Кэмерон тут же потянул его на себя, цепляясь и обнимая за шею, уводя в поцелуй. Адам ни минуты не противился, тут же подхватил Кэмерона за талию и прижал к себе. Руки принимаются исследовать тела друг друга, залезая под футболки, требуя освежить воспоминания об этих рельефах , которые лишь слегка покрылись пылью. Дыхание совсем сбивается у обоих, когда Кэмерон добирается до сосков Адама и начинает массировать медленно и напористо, желая получить из данного действия максимум. И он получает: протяжное мычание и выражение удовольствия на лице напротив. Адам, придерживая руки Кэмерона на месте, вновь тянется за поцелуем и получает его – такой горячий, желанный. В его глазах словно солнечными зайчиками играет азарт, как будто хочет проверить, сколько он выдержит после недели, проведенной в больнице. А Кэмерон лишь поддается, ведется на этот взгляд и не может сдержаться. Вскоре футболки оказываются где-то на полу, а они сами добрались до спальни. Кэмерон тут же улегся на кровать, самую родную, самую удобную, что только можно найти. Адам почти сразу рухнул рядом с ним. Сейчас им точно некуда спешить, никакая медсестра уже не постучит в дверь, прерывая весь процесс. Они могут спокойно заниматься всем тем, чем только захотят. Кэмерон все нежился в уютной постели, потянул на себя уголок заправленного одеяла, нарушая идеальный порядок, и укрылся им. Всё таки, погода уже не радует теплом, а в домах все еще не включили отопление. Адам рядом раскинулся звездочкой, и Кэмерон тут же уложил голову на его предплечье, начиная рукой еле ощутимо водить по открытому телу, вновь проходясь по соскам, но сейчас уже не заостряя на них внимание; он словно вырисовывал узоры, только одному ему понятные. Это расслабляло, позволяло совсем уйти от мыслей и полностью сконцентрироваться на движениях на теле. В один момент Адам всё же прервал Кэмерона, обхватив его руку своей и прижал раскрывшуюся ладонь к груди, прямо к сердцу. Он перевернулся на бок, чтобы смотреть в эти все еще озорные глаза, смотреть на поднятые уголки губ и слушать расслабленное дыхание, которого всю эту неделю ему не хватало рядом. Кэмерон все смотрел на свою руку, которую Адам не отпускал; тот хищно улыбался, словно так и ждал, пока терпение у Кэмерона не выдержит и он все-таки спросит, зачем он это делает. Но он молчал. Адам перебирал его волосы в районе затылка свободной рукой; те немного отросли за это время и теперь неприятно лезли Кэмерону в глаза, Адам их заправил. — Я люблю тебя. С легкой усмешкой он поцеловал Кэмерона в губы, продолжая наблюдать за всем многообразием чувств на лице. Руку, конечно, отпустил, поместив освободившуюся уже в районе талии, и прижал Кэмерона ближе к себе. Тот немного повозмущался, но вскоре успокоился. Теперь они лежали, чуть ли не упираясь кончиками носов. Дыхание у обоих сбито еще с кухни, щеки слегка румяные, а сердца продолжают биться в быстром темпе. И как в такой момент удержаться от поцелуя? Никак. Кэмерон сдался первым, он с той же жадностью вцепился в губы, время от времени прикусывал их, чем Адам был не очень доволен, ведь в прошлый раз остались синяки. Но их двоих это не остановило. Постепенно Адам с губ начинает переходить ниже, на щеки, отчего Кэмерон хихикает и в очередной раз взъерошивает волосы на его макушке, на шею, от чего сразу чувствует напряжение в теле рядом и нервный выдох. Который, если продолжить зацеловывать, может и вовсе перерасти в стон. Адам спускается к ключицам, окончательно нависая над Кэмероном, не позволяя даже пошевелиться. Только наблюдать. А от такого вида у него терпение уже держится из последних сил, он и сам совсем скоро сорвется. Адам все чувствует, еле слышно хихикает и спрашивает, больше чтобы помучить ожиданием: — Мне продолжить? Он смотрит прямо в глаза и спускается на уровень сосков. Кэмерон еле держится, чуть приподнимает грудь, лишь бы Адам уже принялся за дело. Но тот ждет. — Адам, пожалуйста! — протянул Кэмерон, откидывая голову назад. Кажется, еще немного, и он совсем потеряет рассудок. А Адам только и ждал, сразу принялся за ласки. По одному из сосков он прошелся языком, напористо водя круговыми движениями, и то же самое проделал со вторым, только рукой. Кэмерон вцепился в его волосы, с каждым разом все сильнее и сильнее сжимая, заставляя Адама иногда напоминать, чтобы тот не переусердствовал и не выдернул их с корнем. Кэмерон прерывисто вздыхает и возвращает свой взгляд, когда Адам усаживается между его ног и подталкивает Кэмерона, чтобы стащить штаны; тот помогает как может, чуть приподнимается, позволяя Адаму ухватиться за резинку и потянуть вниз. И Кэмерон совсем размокает, когда Адам вытягивается во весь рост после того, как оголил все его тело. — Я щас кончу от одного твоего вида, — признается он, прикрывая глаза рукой, скрывая покрасневшие щеки. — У меня вид еще лучше, — улыбается Адам и возвращается обратно, нависает над Кэмероном, заставляя проминаться кровать по бокам, убирает руку и вновь напористо целует губы. Кэмерон скрещивает руки у того на спине и совсем расслабляется, но вновь встрепенуться его заставляют неожиданно столкнувшиеся стояки. По нему пробегает волна мурашек, и вместе с ней приходит еще большее желание дойти до пика и еще хоть немного полюбоваться Адамом у себя между ног. Все-таки такое зрелище не часто увидишь. Адам словно подхватывает его мысли и, оставляя на губах горячее дыхание, вновь спускается вниз. Но вместо того чтобы взять чуть дрожащий член с каплей предэякулята, он продолжает его мучить, расцеловывая внутренние стороны бедер. Кэмерон в самом деле чуть ли не взвыл, из-за чего Адам рассмеялся, но все-таки размашисто слизнул с головки выделяющиеся капли, и этим самым выбивает из Кэмерона стон. Он толкается бедрами, и Адам уже не в состоянии ему отказывать, берет всю головку в рот, начиная проходиться по ней языком, и постепенно, беря чуть больше, он чувствует, как по телу Кэмерона пробегает дрожь. Слышит, как тот сбивчиво дышит, и, спустя пару движений, когда взял уже половину, он отстранился. Кэмерон разочарованно потянул его за волосы, позволяя подползти ближе и вновь поцеловать. Руки Адама приятно поглаживают торс, словно массируя каждое место, заставляя льнуть к каждому прикосновению. — Перевернешься? — спросил Адам шепотом, смотря со всей серьезностью Кэмерону в глаза. Тот замирает, не может перестать рассматривать грубоватые черты лица, острый подбородок, темные глаза, которые так смотрят только на него. — Кэмерон? — Нет! Нет… оставь так, я хочу тебя видеть… — быстро произносит он, поглаживая кончиками пальцев ярко выраженные скулы на чужом лице. Адам улыбается, наклоняется, оставляя на губах теплый поцелуй, и залезает в тумбу, чтобы найти презервативы и смазку. К счастью, они далеко не укатились, и уже вскоре под спиной у Кэмерона оказывается подушка, а одна из ног закинута Адаму на плечо. Кэмерон точно рехнется. И как только такой парень, как Адам, ему достался, но он точно об этом не жалеет, только рад, что увел его у всех девчонок. Адам проходится двумя руками сбоку , проводит от грудной клетки, постепенно спускаясь к слегка выпирающим бедрам. Убедившись, что все в порядке, он приступает. Обильно смазывая сразу два пальца в смазке, он подносит их к анальному отверстию, медленно вводя по миллиметру, лишь бы не сделать больно, но при этом понимает, что на долгое растяжение их двоих уже не хватит. Когда он вводит уже почти полностью, доносится, как Кэмерон нервно выдыхает, сжимается руками в подушку и одеяло; по ним тут же расползается паутина из складок. Но больше всего Адама интересует лицо: Кэмерон забавно морщится, видно, что часто дышит, грудная клетка то поднимается, то опускается, а в добавок ко всему мило краснеет. Они с Адамом встречаются взглядами; Кэмерон в вопросе поднимает бровь, но в ответ лишь получает отрицательное мотание головой с теплой улыбкой на губах. Все это время Адам сначала дал просто привыкнуть, а после пару раз раздвинул пальцы по типу ножниц, получая в ответ шипение и попытку сжаться, и тут же выходит. Открыв упаковку, Адам откидывает ее куда-то в сторону (потом уберут) и натягивает на свой, давно вставший член. По телу пробегает приятная волна дрожи от этого прикосновения, и он входит сразу почти всей длиной. Кэмерон протяжно стонет и слегка сжимается, пока Адам успокаивающе проводит рукой по телу, заставляя вновь расслабиться под теплыми прикосновениями . Как только он это видит, приступает к медленному наращиванию темпа, и, кажется, почти сразу начинает попадать по простате, ведь Кэмерон вздрагивает и вместе с затяжными вздохами начинают слышаться стоны. Самому тоже хорошо, он успел заскучать по этому приятному теплому ощущению скованности внутри; он вздрагивает, когда Кэмерон вновь сильно сжимается, и вновь уменьшает темп. Стоны, смешавшиеся со вздохами и шлепками кожи о кожу, только участились; оба уже были на пределе. Начинала кружиться голова и стало совсем жарко. Адам откинул ногу Кэмерона в сторону и резким рывком прижал его своим весом к кровати заключая в объятия , с каждым мгновением все сильнее и сильнее ускоряя темп, целует Кэмерона в губы, и на последнем толчке оба кончают, оставляя стоны на мокрых губах. Сил сдвинуться просто нет , Адам уложил голову на грудь Кэмерона , пока тот старался отдышаться тихо хихикая . На лице непроизвольно появилась улыбка и Адам оставил еще один поцелуй на шее . Чуть позже они пойдет в душ , тоже вместе. Им еще многое нужно обсудить , придется понять друг друга и войти в ситуацию , чтобы не разрушить отношения , а только сильнее укрепить их . Но все это чуть позже ,сейчас им двоим больше ничего не нужно , кроме хорошего сна в объятиях и душа .