Глава 1. Короб
18 августа 2025 г., 01:05
— Я хотел, чтобы вы на это взглянули, — начальник протянул через стол увесистую папку и, откинувшись в кресле, принялся лихорадочно барабанить пальцами по подлокотнику.
Папка содержала материалы по Мерримену Гейнсли, и расследование до сих пор не было закрыто. Год назад в шахтах Пейнхилла случилась трагедия, унёсшая жизнь невыразимца Гэлбрейта Мортимера, причём унёсшая до странного бесследно. Самого Гейнсли тогда нашли у входа в шахту без сознания, в полном одиночестве, и что именно с ними обоими произошло, оставалось только гадать.
Гермиона пыталась выяснить обстоятельства случившегося, однако все усилия неизменно упирались в глухую стену. И всё же интуиция, которой она привыкла доверять, настойчиво подсказывала: без стычки с местным кланом гномов тут не обошлось. Эти существа веками славились свирепой преданностью своим рудникам и кузням, но на любые расспросы отвечали молчанием и отрицали причастность с непробиваемым упрямством.
Именно глава их отдела, Сэм Кроули, настоял на том, чтобы Мерриман остался в команде, хотя тот заметно изменился и порой выглядел так, будто прежний человек ушёл, а на его место явился кто-то совсем другой. Гермиона то и дело возвращалась мыслями к этому решению, и всякий раз в душе поднималось благодарное ликование. Это было одно из тех редких и оттого особенно ценных подтверждений, что справедливость ещё способна пробиться сквозь обстоятельства и люди иногда получают отношение, которого по-настоящему заслуживают.
Отдел Тайн представлялся ей если не идеальным, то, во всяком случае, достойным местом службы. Здесь не бросали своих, и каждый, кто возвращался с задания с подорванным здоровьем или искалеченной душой, мог рассчитывать на поддержку. И всё же даже этот оплот человечности утопал в непроглядной тьме внешнего мира. Спустя пять лет после войны волшебное сообщество по-прежнему цеплялось за отжившие предрассудки, оставаясь глухим к подлинной справедливости.
Беглый взгляд по странице вызвал глухое, почти физическое ощущение тревоги. Очередной инцидент. В одном из маггловских зданий обнаружили странный магический артефакт, и, судя по описанию, он не сулил ничего хорошего, особенно с учётом того, что все находившиеся внутри магглы бесследно исчезли.
Гнев, холодный и беспощадный, стягивал горло, превращаясь в тугой узел, от которого перехватывало дыхание. Доклад едва заметно дрожал в пальцах. Когда же это наконец прекратится? Что ещё должно случиться, чтобы министерство очнулось и перестало отводить взгляд, встав на защиту тех, кто не способен противостоять злому умыслу тёмных волшебников?
Разумеется, Гермиона не могла остаться в стороне. Защита магглов давно перестала быть для неё служебной обязанностью и превратилась в глубоко личное дело, в вопрос чести, не умещающийся в тесные рамки министерских инструкций. Она знала это с непоколебимой ясностью: законы магического сообщества безнадёжно устарели и давно требуют решительного, неотложного пересмотра.
Мерриман нервно провёл языком по пересохшим губам, бросил быстрый взгляд вдоль коридора и лишь затем наклонился к ней, понизив голос почти до шёпота.
— Гермиона… тебе поручили работать с ним над этим делом.
— С кем? — дыхание на миг перехватило, и тут же сознание пронзила ледяная догадка. — О, Мерлин… — сдавленный стон сорвался с губ, ладони сами потянулись к лицу. — Только не снова. Клянусь, если они ещё раз пошлют его, я окажусь в Азкабане раньше, чем ты доберёшься до лифта.
Напряжённая, виноватая улыбка Мерримана оказалась красноречивее любых объяснений. Да, всё было именно так.
Северус Снейп превзошёл все её школьные представления о неприятных людях. Ни его директорство, ни даже клеймо Пожирателя Смерти не могли сравниться с гнетущей реальностью его нынешнего присутствия. После войны он тайно поступил на службу в министерство — и хотя официально это отрицалось, все, кому положено было знать, прекрасно понимали: Снейп стал невыразимцем.
Что ж, это относилось и к Гермионе: всякий раз, когда она упоминала, что работает в министерстве, люди понимающе кивали и улыбались. Лишь немногие знали, чем именно она занималась. Закончив школу с задержкой, после запоздалого экзамена по ТРИТОН, она была принята в Отдел Тайн и уже пять лет трудилась в Комнате времени.
Северус Снейп, напротив, занимал должность старшего исследователя в Комнате ума. И порой, к всеобщему неудовольствию, их отделы вынужденно сталкивались в совместной работе.
Обычно это случалось, когда криминальные дела оказывались слишком сложными для других подразделений или, в редких случаях, когда исследовательский проект требовал более широкого подхода, охватывающего несколько офисов Отдела тайн.
Люди из Комнаты ума были самыми неприятными — полные высокомерия, убеждённые, что могут проанализировать любое действие и мысль любого человека. А Северус Снейп был худшим из них всех.
Зарычав так, что Мерримен едва не подпрыгнул на стуле, она выплюнула:
— Ладно, займусь этим. Но учтите: я требую хотя бы две недели непрерывной исследовательской работы в обмен на своё согласие взяться за эту миссию!
***
Дин Томас, дежуривший на ресепшене, помахал ей рукой, всё такой же весёлый, пока она топала прочь из офисного крыла. Подойдя ближе, он заметил её лицо и, подняв руки, с преувеличенной осторожностью отступил назад, делая вид, что пытается избежать неминуемой атаки. — Вау, ты похожа на грозовую тучу, — сказал он, заглядывая ей в лицо с лёгкой озабоченностью. — Что бы ты ни собиралась делать, я бы посоветовал сначала что-нибудь перекусить. Лучше что-то сладкое. Просто совет — в столовой сегодня подают викторианский бисквит. — Спасибо, Дин, — пробормотала она, проходя мимо, — Весьма разумный совет. Когда я голодна, мне точно не стоит встречаться со… Снейпом. — Мерлин, да, — рассмеялся Дин, — это само по себе уже испытание. Удачи, для чего бы он тебе ни понадобился! Стараясь придать лицу хоть какое-то приличное выражение, Гермиона направилась в столовую министерства. Прямо у входа она неожиданно столкнулась с Гарри. — Привет, Гермиона! Хочешь кофе? — его голос звучал необычайно бодро, а глаза сияли после того, как он крепко её обнял. Она глубоко вздохнула, замерла на месте и с трудом собрала в себе силы, чтобы говорить вежливо: — Не особо, Гарри, я немного спешу. — Пожалуйста, — настаивал он, — я обещал Джинни поговорить с тобой. Она уже неделю меня пилит, говорит, что я плохой друг, раз почти месяц тебя не видел, и… — Ну, — резко прервала она, — я бы не спешила так сильно, если бы ваш отдел умел решать свои собственные дела. Гарри поднял руки, пытаясь её успокоить: — Это не моя вина, я к расследованию не имел никакого отношения, и… — Значит, кое-что ты всё-таки знаешь, — сужая глаза, произнесла она. — И знаешь что? Мне придётся работать с… с ним. Он лишь на мгновение взглянул на неё и осторожно коснулся её руки: — Кофе за мой счёт. И шоколад тоже, — сказал он твёрдо. Они устроились в маггловском кафе недалеко от министерства. Гермиона сжимала свой двойной американо, будто держась за спасательный круг, а Гарри тяжело вздохнул: — Я почти ничего не знаю об этом деле, — начал он. — Только слышал, что это продвинутая магия и нужны настоящие эксперты. Похоже, дело связано с Тёмными веками. Он сделал глоток ванильного латте — Гермиона смотрела на него с недоверием, ведь как это можно было назвать кофе, если более семидесяти пяти процентов напитка составляло молоко? — и пожал плечами. — Хватит об этом, — сказал он. — И мне правда жаль, что тебе снова придётся работать с ним. — Да, — мрачно согласилась она. — Северус Снейп… грёбаный засранец. Гарри чуть не рассмеялся, а потом мягко произнёс: — Забавно с твоей стороны, что ты всё-таки согласилась, Гермиона. Помню, как ты бесконечно на меня и Рона наезжала, — притворно высоким голосом продолжил он: — Это профессор Снейп, ты не можешь называть его сальноволосым придурком! Мы можем потерять драгоценные очки Гриффиндора! — Не напоминай, — пробормотала Гермиона, тяжело вздохнув. — Что ж, как идёт предвыборная кампания? — сменил тему Гарри. Глаза Гермионы загорелись, и она с заметным энтузиазмом ответила: — На самом деле очень хорошо! Нам удалось заручиться достаточной поддержкой по предложению, чтобы магглорождённые и их родители получали информацию о волшебном мире хотя бы за год до поступления в Хогвартс — разве это не замечательно? А новая редакция закона о справедливом обмене галлеонов на фунты тоже продвигается отлично… Гарри бормотал, увиливая от прямых ответов, но через несколько минут Гермиона перебила его, предугадав, как всегда, что он вряд ли станет вслушиваться. — А Джинни? — произнесла она тихо, почти осторожно. — Всё ещё расстроена из-за того, что её отстранили от команды во время беременности? Гарри едва заметно вздрогнул, затем покачал головой: — Постепенно приходит в себя. Помогает, что теперь она уже не так легко бегает по лестнице дома. Тебе стоит заглянуть на ужин — удивишься, насколько её живот вырос. Кто бы мог подумать, что два крошечных близнеца займут столько места?***
— Любопытно. Низкий, скользящий голос Северуса Снейпа снова вызвал у неё дрожь — ту самую, что сопровождала её ещё в школьные годы, когда она затаив дыхание ждала его сурового вердикта о проделанной работе. — Говорят, что в Тёмные века это использовали для пыток магглов, — задумчиво произнёс он, не отводя взгляда от странной маленькой коробки, стоявшей в центре комнаты. Она была выполнена из дерева, потемневшего с годами почти до черноты, а резные узоры на боках извивались изящными линиями, закольцовываясь вокруг коробки словно бесконечные спирали, без начала и конца, так что казалось, будто у неё нет ни крышки, ни отверстия. Коробка была обнаружена на заброшенном маггловском складе недалеко от гавани, в захудалом районе, который ещё не успел стать модным для инвестиций. Молодые специалисты постепенно осваивали эти места, превращая их в нечто живое и динамичное. Вместо этого район был заполнен заброшенными зданиями — местом, где, казалось, не могло произойти ничего хорошего, идеально подходящим для преступления такого рода. Гермиона применила собственные заклинания, чтобы определить временные аспекты маленькой коробки, и не смогла сдержать лёгкий, слегка надменный тон, напоминающий о том, как он называл её «всезнайкой» на занятиях: — Эта была использована совсем недавно. Снейп внимательно посмотрел на неё, задержав дыхание. — Ты уверена? — напряжённо спросил он. Гермиона кивнула: — Прошлой ночью, между десятью и одиннадцатью. Заклинание внутри действовало шесть минут тридцать восемь секунд. Когда Снейп побледнел, Гермиона поняла: дело действительно серьёзное. Возможно, даже серьёзнее, чем обычно. В послевоенные годы министр Кингсли Шеклболт инициировал новые законы, призванные защитить магглов от любого жестокого обращения с помощью магии. Раньше это вовсе не считалось незаконным, но активисты, подобные Гермионе, указывали на то, что инциденты происходили слишком часто, причиняя вред беззащитным людям и порождая несчастные случаи, которых можно было бы избежать. Некоторые ворчали из-за ужесточения законов, но в итоге большинство волшебников и ведьм стали проявлять большую осторожность, стараясь не оставлять опасные магические артефакты там, где их могли бы обнаружить магглы. Однако… вместе с этим участились более серьёзные случаи: намеренные нападения и порой даже целые серии жестоких убийств. Министерство проводило расследования скрытно, стараясь не привлекать лишнего внимания. Кингсли даже признался членам Ордена, что опасается: преступники могут вызвать сочувствие общества. Все, кроме Гермионы, с этим согласились. Она же считала необходимым раскрыть эти ужасающие преступления — только так люди смогли бы осознать их истинную жестокость и перестали бы сочувствовать виновным. — Эти магглы… — пробормотал Снейп, его взгляд стал странно отстранённым. — Они умрут. Эффективно. Длительного применения не требуется… — Что оно делает? — спросила Гермиона, хотя уже догадывалась, что ответ ей не понравится. Мужчина взглянул на неё оценивающе, будто проверяя, выдержит ли она услышанное. — Оно… — он говорил медленно, словно обдумывая каждое слово. — Это нечто вроде ловушки. Внутри скрыты шипы, которые активируются, как только она захлопывается. Тот, кто окажется внутри, будет пронзён ими. Затем коробка сжимается, превращая несчастного в бесформенную массу. Ведьмы и волшебники могут легко выбраться или исчезнуть при помощи аппарации, а магглы… Гермиона вздрогнула, но её практичная натура, как всегда, взяла верх. — Крови нет, — отметила она. — Если бы это произошло, здесь остались бы следы. — Верно, — ответил он, осматривая комнату. Гермиона почувствовала, как его магия постепенно нарастает, словно невидимые щупальца скользят по воздуху, осторожно исследуя пространство, деликатно касаясь всего вокруг. В том числе и её. Гермиона не смогла сдержать дрожь, ощущая мягкое давление его магии, словно тёплая ладонь скользит по обнажённой коже, охватывая её, пока он выискивает неуловимое — остатки ощущений или эмоций. — Есть следы, — тихо сказал он. — Но весьма странные. Будто кто-то оставил их специально для меня, чтобы я почувствовал их боль, панику, последнюю отчаянную попытку, отпечатанную в стенах этого здания. Гермиона нахмурилась. Кто-то действительно хотел, чтобы он это нашёл? И что это могло значить? Снейп медленно покачал головой. — Боюсь, сомнений нет. Внутри находилось как минимум четыре человека, а ты говоришь, что это случилось только прошлой ночью. Остаётся лишь гадать, зачем преступники оставили после себя эту маленькую коробку. Он почесал подбородок, и Гермиона мельком заметила бледную кожу, испещрённую толстыми, выпуклыми шрамами — следами укуса змеи, едва не лишившей его жизни, когда война подходила к концу. Северус Снейп выглядел почти так же, как в те времена, когда был её преподавателем: высокий, импозантный, холодный и отстранённый, словно его знаменитая окклюменция не позволяла проявлять эмоции вроде радости или счастья. Хотя, возможно, он просто был прирождённым брюзгой. Неважно, что происходило, работать с ним во взрослом возрасте для Гермионы оставалось крайне неприятным. Прежде всего, она была абсолютно уверена: он смотрит на неё свысока, оценивая каждое слово и каждое действие так, словно готовится вынести строгий вердикт. Очевидно, он не испытывал никакого уважения к её компетенции, считая её слишком молодой и неопытной, совсем не на том уровне, который сам считал приемлемым. Проще говоря, Гермиона ощущала, что для него она не достойна даже приблизиться к его позиции. Ей вспомнилась та ситуация, когда на совещании в Управлении он потребовал от начальника отдела обеспечить участие старших исследователей во всех совместных проектах, лишая младших свободы действий, чтобы их неумелые инициативы не подрывали качество работы отдела. Все взгляды обратились к ней, ведь всем было известно, что Северус Снейп курировал её последние проекты в отделе. Унижение было невыносимым: окружающие смотрели на неё то с жалостью, то с откровенным любопытством, пытаясь разгадать, что же такого она не смогла выполнить, чтобы вызвать столь яростную реакцию Снейпа. Но, черт возьми, она вовсе не потерпела провала. Он просто рассердился, потому что она осмелилась оспорить его решение, не приняв его идеи как непреложную истину. Его предложения казались отвратительными, а её работали. И ещё, она ненавидела работать с ним потому что… Почти краснея, она изо всех сил пыталась заглушить эти мысли, с трудом сдерживая навязчивые воспоминания. Её охватывал страх, что Северус Снейп, мастер легилименции, когда-нибудь узнает о её чувствах, возникших после войны. Когда правда о его поступках открылась ей и всем остальным, это вызвало настоящий переполох. Она не могла сдержать себя: её ночные фантазии неизменно концентрировались на строгом мужчине, всегда уверенном и полностью контролирующем ситуацию. Мысль о том, чтобы позволить ему овладеть собой и довести тело до неописуемого восторга, одновременно пугала и манила. И всё же он доказал, что способен любить глубоко и преданно, как настоящий герой. Удовлетворённая, она лежала в постели, погружённая в мечты о нём. По крайней мере, она была не единственной, кто обращал на него внимание. Он стал предметом всеобщих обсуждений после войны: о нём писали бесчисленные романы о любви, а по радио поставили весьма сомнительную пьесу, основанную на его жизни. Стоит сказать, что её влюблённость мгновенно рассеялась, как только она снова столкнулась с ним лицом к лицу и увидела презрение, которое он испытывал к ней. Она была уверена, что если он когда-либо узнает о её чувствах, это обернётся крайне неловко и неприятно. Святой Мерлин, ей казалось, он был бы откровенно жесток, возможно, даже публично отчитал бы её. И, вполне вероятно, подал бы в суд за сексуальное домогательство на рабочем месте — настолько это, по её мнению, соответствовало бы его характеру. Её начальник пытался предупредить, что работа со Снейпом — сплошная головная боль, и она была далеко не единственной в отделе, кто жаловался на него. Тем не менее она сомневалась. Казалось, он специально цеплялся к ней: она не видела, чтобы кого-то ещё вызывали на ковёр во время совещаний за якобы халтурную работу. — Что ж, тогда это дело для авроров, — сказала она твёрдо. — Больше мы здесь ничего не исправим, это уже уголовное расследование. Им придётся выяснить, куда делась кровь, кто заманил их сюда… и кто эти магглы. Он посмотрел на неё, и в его чёрных глазах ощущалась пустота, словно война оставила в них неизгладимый след. Затем он презрительно усмехнулся: — Уклоняешься от своих обязанностей, Грейнджер? Ты же знаешь, что они не справятся. Это далеко выходит за пределы возможностей авроров. Она мгновенно выпрямила спину, словно он её отчитывал, и щеки её вспыхнули, но смущение быстро уступило место гневу. — Прошу прощения, — прошипела она. — Я не обладаю вашими глубокими знаниями о тёмных делах и, особенно, о пытках. Я уже сделала выводы о временных рамках. Если мы не собираемся вернуться в прошлое, у меня больше нет идей по этому вопросу. Снейп приподнял бровь и протянул медленным, размеренным голосом: — Хорошая мысль, Грейнджер. Возможно, и вправду стоит вернуться. Даже если мы не сможем изменить произошедшее, крайне важно остановить того, кто это сделал. Нужно выяснить, кто это, чтобы авроры смогли арестовать и задержать виновных. Если они рискнули использовать это… устройство, то, вероятно, попытаются снова, и, возможно, с большей жестокостью. Сам ящик — это знак: ценный артефакт, который никто не оставил бы просто так. Это только начало, и они хотят привлечь внимание. Так что… бери свой маховик времени и отправляемся. Моргнув, Гермиона не могла понять, шутит он или говорит всерьёз. Каждый сотрудник департамента знал: использование вновь изготовленных маховиков времени — дело запутанное и предельно бюрократизированное, требующее одобрения сразу нескольких инстанций. Она тихо возразила: — Вы не можете говорить серьёзно. Получение разрешения на использование маховика времени занимает дни, если не недели, и… — О, брось, Грейнджер, — фыркнул Снейп с едва скрытым презрением. — Неужели ты никогда не нарушала правила ради высшего блага? У тебя ведь есть доступ к Комнате времени, не так ли? Только не говори, что ты настолько юна и некомпетентна, что тебе его не доверили. Подумай: из-за этого прямо сейчас могут погибнуть люди.
