Voices in my head screaming "Run, now"

У Тео в одной руке небольшая спортивная сумка, словно он собрался в спортзал или дорожное путешествие, а в другой пакет-кулек с ванными принадлежностями. – Ты долго будешь стоять так? – Лиам прикрывает за ними входную дверь и его губы растягиваются в веселой улыбке, когда он замечает пустой взгляд Тео. – Это странно, – мычит старший, оборачиваясь к нему. Он приподнимает в воздухе сумку с вещами и трясет ею. Его вещами, которые через минуту окажутся в его комнате. – Не страннее того, что из твоих десен могут появляться клыки. То, как беззаботно пожимает плечами оборотень, еще больше вводит Тео в ступор. Ноги не двигаются дальше приветственного коврика в прихожей. Надпись на нем гласит радостное «Добро пожаловать!» и Тео читает ее про себя уже седьмой раз, не замечая, как губы сжимаются в тонкую полоску. Он переступал этот коврик десятки раз последнюю неделю, сможет и сейчас, уверяет он себя. Но сейчас все по-другому. Он не просто гость, не просто знакомый или друг, решивший заглянуть на огонек. По приглашению хозяев этого дома теперь он такой же член семьи. Семьи. Не самой большой, но крепкой и дружной. Где после ночи в теплых одеялах тебя встречают с сонным «Доброе утро», а перед сном дарят мягкий поцелуй в лоб или щеку, желая сладких сновидений. Тепло льется по его телу, от центра грудной клетки к самым кончикам пальцев, и он вскидывает неуверенный взгляд с коврика на Лиама. Тот, развеселенный такой реакцией, выхватывает сумку из его руки, чтобы следом взять освободившуюся руку в свою. – Не нуди и топай ногами, нам еще надо разложить твои вещи и поехать к Мейсону, не забудь, – крепкая хватка не позволяет руке Тео выскользнуть, когда Лиам тянет его за собой в дом, и он по инерции движется за мальчиком. Это странно это странно это странно, продолжает бежать красной строкой в голове, когда они поднимаются по лестнице и заходят в гостевую спальню. Уже не такую гостевую. Уже, кажется, его спальню. Сумка с мягким шелестом падает на застеленную кровать, и Тео не может отвести от нее взгляд, чувствуя, как его дыхание на мгновение спирает. Определенно его спальню. – Мне стоит ударить тебя, чтобы ты пришел в себя? – спрашивает Лиам полным искренности голосом, и Тео пытается сделать свою улыбку более естественной, но все равно получается нервно. – Это все еще очень странно, Ли, – вздыхает он, и его пальцы бегут по свежему, тщательно выглаженному постельному белью. Хлопок после стирки плотный и твердый, еще не примятый телом, и от касаний еле слышно хрустит, заставляя звездочки засиять в его глазах. – Может, попробуешь еще раз? Мальчик садится на кровать, и его тело рядом с сумкой, в которой собраны последние месяцы жизни Тео, вызывают у химеры очередной приступ чего-то неизвестного, что охватывает его грудь и живот, заставляя чувствовать мелкую дрожь во всем теле. Это что-то очень напоминает Тео то, что он чувствовал, когда стоял один против множества Всадников – страх. А еще это что-то похоже на то же, что вызывает в нем Лиам, когда голубые глаза наполнены мягким и тягучим – привязанность. «Мне страшно, что люди, которых не знаю я и которые не знают меня, спокойно впускают меня в свой дом на долгий срок. Мне страшно, что эти люди проявляют ко мне чуткость и искренность, потому что это не то, что обычно ко мне проявляют незнакомцы. Мне стыдно, что они знают, что мне негде жить, но не поднимают эту тему даже вскользь. Я не хочу чувствовать страх, я не хочу чувствовать стыд. Я не знаю, что мне делать.» Это остается на языке Тео горьковатым привкусом, он не находит смелости сказать это вслух, и его неприкрытые сигналы из смеси испуга и неловкости неприятно щекочут Лиаму нос. – Хей, – мальчик окликает его, когда взгляд Тео становится слишком пустым, словно он смотрит сквозь кровать, стену, землю и вселенную в принципе. Ладонь Лиама несколько раз хлопает по месту рядом с собой, в воздух поднимается приятный аромат цветочного кондиционера для белья. О, так пахнет иногда одежда Лиама, краткой мыслью проносится на затворках сознания. Он совершенно осторожно и тихо, почти крадучись, присаживается рядом, словно боясь спугнуть установившееся хлипкое равновесие между ним и миром. – Ты же уже спал здесь. Мы спали здесь, – у Лиама согревающая улыбка и до невозможности горячие руки, которые берут его собственные трепетными касаниями, и это помогает химере заземлиться. – Тогда я не думал, что эти четыре стены станут моими собственными владениями, – новая улыбка выходит не такой нервной, холодные пальцы отогреваются в родном тепле. – О боже мой, ты говоришь как из чертовой пьесы, чувак. Это звучит очень старомодно. Что еще за «владения», – Лиам смеется, и взгляд Тео цепляется за танцующие в его глазах искорки веселья. Его пальцы теснее сжимают ладони Лиама в собственных, и взгляд смягчается. Они молчат еще несколько мгновений, и когда ураган мыслей и чувств немного стихают в нем, он продолжает: – Они уверены? Ты говорил с ними? – выходит не так спокойно, как он хотел, голос предательски содрогается под конец, – Я могу придумать что-нибудь, у меня хватит денег снять квартиру. Нет, не хватит, Тео, напоминает он сам себе. Но он же справится, да? Он всегда справлялся. Как бы не было тяжело, поиск квартиры и денег покажутся легкой прогулкой в магазин по сравнению с событиями прошедшего года. Лиам мягко вздыхает, его смех превращается в небольшую, но все такую же теплую улыбку, и Тео правда старается не теряться в мыслях, которые вызывают в груди приступы приятной аритмии, когда он смотрит на него. – Я очень хочу тебе врезать, если честно, даже несмотря на то, что это лицо мне немного нравится. – Немного? Я слышал, как дрогнуло твое сердце. Может, скажешь что-то более искреннее? – Тео тихо смеется, и мальчик шутливо толкает его колено своим, прежде чем отпустить его ладони. Лиам встает с кровати, открывает сумку и принимается доставать нелепые, помятые комки, чтобы начать складывать их аккуратными стопками. Шелест одежды приятной вибрацией отдается в ушах Тео. Кажется, так звучит покой. – Я говорил с ними. Родители настроены достаточно радикально, поэтому даже не думай, что у тебя получится сбежать от них. Может ты и оборотень, но, поверь, у мамы найдется достаточно сил, чтобы затащить твою несовершеннолетнюю задницу в дом и заставить правильно спать и питаться. Неприятный сгусток чувств в груди напоминает о себе, когда он думает о перспективе находиться под крылом чужой заботы, но этот сгусток уже не такой большой и пугающий, и Тео позволяет себе забыть о нем. Хотя бы на время. Учиться принимать что-то, что не плохое и не похоже на клыки, ток или пули, для него все еще в новинку. Ему надежно заселили в голове мысль, что все, что делается в его сторону обязательно либо будет злым, либо будет стоить определенной цены, которую ему придется заплатить. Услуга за услугу – так его учили они. «Безвозмездно» нет в словаре Тео. Услуга – дать силу, не предначертанную тебе судьбой. Цена – выбор. Ему не нравится быть марионеткой. Ему нравится принимать свои решения, как когда Лиам спрашивает «хочешь посмотреть Трансформеров или Человека-Паука?» и он чувствует, что выбор есть, даже в мелочах. Лиам дает ему выбор. Они давали обязанность. Тео нравится выбор. Он встает рядом с Лиамом и последующие пятнадцать минут они молча занимаются его скомканными вещами. Шкаф, стоящий в углу комнаты, постепенно заполняется несколькими футболками, джинсами и спортивными штанами, а на плечиках аккуратно висят три его любимые толстовки, которые еще не пострадали от потасовок и войны. Рядом с кроватью лежит небольшая кучка испорченной одежды, которую Тео либо забыл выкинуть, либо хотел заштопать, но также благополучно забыл. Лиам подхватывает из этой горки темную толстовку и наигранно вздыхает, когда ткань нанизывается на его пальцы сквозь дырки. – Как жаль. Это была моя любимая толстовка, – хмыкает младший, оценивая ущерб. Тео оборачивается к нему, как только перестает любоваться аккуратными стопками более или менее чистой одежды. – Идиот, ты сам мне ее продырявил, когда решил, что будет круто наброситься на меня в приступе гнева, – он забирает вещь из рук Лиама и также оценивает ее вид. По крайней мере до тех пор, пока Лиам не выхватывает у него ткань и не кидает обратно к кучке «мусор». – Что ж, моя вина. Мальчик беззаботно пожимает плечами, соглашаясь, но то, как его губы растягиваются в игривой ухмылке, заставляет Тео сделать шаг ближе. – Это невосполнимая потеря… – Лиам говорит слова мягким шепотом, пока его руки ложатся на крепкие плечи, приобнимая химеру за шею, и губы Тео растягиваются в такой же игривой ухмылке, – Ты был в ней… горяч, – лицо младшего оказывается достаточно близко, чтобы они разделяли на двоих одно дыхание, и Тео тяжело сглатывает, притягивая его ближе, – Но теперь я полноправно могу любоваться всем тем, что эта чертова толстовка скрывала. Тео не перестает задаваться вопросом, как этот волчонок может так легко заставлять его нейронные связи замыкать. Его руки крепче стискивают бока Лиама, пока нос ведет практически невесомую дорожку от угла челюсти к мочке ушка. – Как насчет того, чтобы сделать это сейчас? – томный шепот в самое ушко, и ответ следует незамедлительно. Их губы встречаются в мягком касании, чтобы через мгновение перерасти в жаркую битву лидерства. Пальцы Тео проникают под тонкий свитшот, стремясь встретиться с горячей кожей, и Лиам льнет теснее, прикусывая ему нижнюю губу. Они целуются также, как и дерутся – быстро, рвано, остервенело. И такая драка нравится Тео намного больше. Его голова начинает кружиться, и он глубоко сомневается, что это от недостатка кислорода. Тихий рык зарождается в его груди, когда ладонь Лиама впивается в его спину, заставляя приятный ток желания побежать к пояснице. – Тео, милый, как т– Ладони врезаются в его грудь, выбивая дыхание, и Тео падает на пол, рывками глотая воздух. Взгляд, смесь злости и негодования, устремляется на взлохмаченного и раскрасневшегося бету. Разносится хлопок закрывшейся двери. – Я клянусь, что ничего не видела! Только хотела спросить у Тео, как идет его обустраивание! Я на кухне! Ничего не услышу! – Дженна продолжает говорить это по-смешному взволнованным голосом, и когда Лиам стонет «Мама!», они слышат удаляющийся топот ее ног. – Думаю, твоя мама спец, чтобы прерывать нас в такие моменты, – смеется Тео, хватаясь за протянутую ладонь и поднимаясь с пола. – Я все еще могу быстро отсосать тебе, пока у нас есть время перед встречей, – играет бровями Лиам, и когда Тео давится воздухом, его окутывает облако сладковатого удовлетворения. – Но мы не будем это делать, потому что я не хочу, чтобы следующим был Дэвид. Я сбегу через окно, если он увидит тебя с моим членом во рту, – шипит химера, и его ладонь с звонким хлопком прилетает по ягодице мальчика. Голубые глаза на мгновение неосознанно вспыхивают золотом в ответ на шлепок, и Тео делает это в ответ вполне осознанно, прекрасно понимания, как Лиама это распаляет. – Еще один шлепок, и я изнасилую тебя, – угрожает оборотень довольным рокотом. – У тебя силенок-то хватит меня завалить? Тео нравится, как удовлетворение сменяется озорством в глазах волчонка, и когда тот немного пригибает колени и поднимает руки, словно готовясь к схватке, он налетает на Лиама прежде, чем тот успевает среагировать. Легкая потасовка – что-то новое для них обоих, когда пускаешь все силы не на сломанный нос и вывихнутую челюсть, а на старания, чтобы ни один кусочек тела не пострадал. Когда руки влетают в твои плечи на для того, чтобы швырнуть в бетонную стену, а для того, чтобы ты упал в объятия мягкой кровати. Когда на тебя забираются верхом не с целью обездвижить, а с целью показать игривое доминирование. Когда вы пахнете не перечной злостью, а приторной симпатией. Тео нравятся не все перемены в его жизни, но последние, особенно включающие одного бету с проблемами гнева, он считает достаточно приятными. Это Тео нравится. Лиаму нравится, когда Тео пахнет счастьем. *** – О, ты оставил подушку? Почему? – Лиам замечает белую скомканную вещь на заднем сидении пикапа, когда прыгает на пассажирское спереди. – Хочешь узнать? Понюхай, – Тео протягивается назад, подхватывает подушку и кидает Лиаму на колени. Мальчик бросает на него взгляд, полный замешательства, затем берет подушку и подносит к носу. Медленный вдох, и его лицо смешно кривится. Уголки губ Тео слегка приподнимаются, когда подушка летит обратно на заднее сидение. – Теперь понимаю, – морщится Лиам, пальцем почесывая кончик носа, – Это же… – Страх, – кивает Тео, заканчивая за него. Удивительно не чувствовать удлиняющиеся иглы в горле, когда он говорит это вслух. – Кошмары, – вздыхает Лиам, когда картинка в его голове складывается. Тео не отвечает ему, заводит машину и выруливает на дорогу. Лиам мнется – химера чувствует это в его смешанных сигналах, – перебирает пальцы и бегает глазами по салону, продолжая каждые несколько секунд возвращаться к бесстрастному лицу Тео. – Это один и тот же кошмар, – Тео решает, что ему будет легче начать самому отвечать на непрозвучавший вопрос, чем Лиам еще больше заполнит салон кислым запахом тревоги. Его руки сжимают руль чуть сильнее, – Одна и та же локация и один и тот же сюжет каждый раз. Я просыпаюсь в морге. Бегу по коридорам, ищу выход из больницы. Но Тара оказывается быстрее меня, догоняет в считанные секунды, предугадывает каждое мое действие. Ее рука всегда ломает мне грудную клетку, чтобы забрать свое сердце. Я умираю от кровопотери и сон повторяется. – Поэтому ты так отреагировал на больницу, когда я вернул тебя… – шепчет мальчик, вспоминая тот далекий день. Тео поджимает губы, когда в голове всплывают закрытые камеры и тусклый свет морга. – Все верно. Он помнит, как тогда его пульс на мгновение соскочил с нужного, годами тренируемого ритма. Помнит, как в нос ударили отчаяние и смерть. Помнит, как глаза зацепились за ту самую камеру, чьи стены он видел первой во снах, из раза в раз. Помнит, как ему показалось, словно где-то далеко-далеко, несколькими этажами выше он слышал шаги. Медленные, хлюпающие, тяжелые. Приближающиеся. А затем еле слышный, булкающий голос. Те-е-е-о-о-о. – А сейчас? Сейчас они снятся тебе? – у Лиама глаза, полные надежды, большие и круглые, и Тео улыбается мысли, что он похож на игрушку-пучеглазика. – Они не снятся мне с того дня, когда ты заставил меня остаться у Скотта, – признает он честно, не проговаривая лишь одну деталь. Он верит, что до нее Лиам догадается сам. – С того дня… – Лиам задумывается, его брови по привычке смешно сходятся, и через пару секунд он подскакивает на сидении, заставляя Тео вздрогнуть от неожиданности. Догадался. – Подожди. Но… Эм, если я прав… Мы ведь с того дня всегда спали вместе, разве нет? – Бинго, малыш-бета, – смех срывается с его губ и его окатывает волна приторного запаха. Лиам движется ближе, перегибается через расстояние между сидениями, и его голос звучит слишком близко к щеке Тео, опаляя горячим дыханием. – Я очень хочу поцеловать тебя сейчас, можно? – Я за рулем, даже не смей, – говорит он строго, кивая на дорогу. Пикап – единственная вещь, которая абсолютно полностью принадлежит ему одному, и он не хочет, чтобы из-за любвеобильного подростка его (украденное) имущество пострадало. Лиам недовольно пыхтит, когда с неохотой плюхается обратно и складывает руки на груди. – Ты сухарь. Я скажу маме, что ты черствый, и она выгонит тебя из дома. – Твоя мама любит меня больше тебя, потому что я красивый, уважительный и обаятельный. Она даже зятьком меня называет, – усмехается он, сворачивая на нужную улицу. Лиам возмущенно открывает рот, собираясь съязвить, но затем быстро закрывает его, так и не найдясь с ответом. Он знает, что ничего не может поделать с тем, что это правда. До дома Мейсона остается несколько минут, и они проводят их в компании негромко играющего радио. Тео паркует пикап рядом с красной тойотой Мейсона, и когда они проходят в внутрь, хозяин дома и его парень оказываются на кухне. – Сколько лет, сколько зим! Как только они оказываются в дверном проеме, Лиама встречают крепкие объятия и громкий радостный голос друга. – Мы не виделись от силы пять дней, – кряхтит он, похлопывая Мейсона по спине. Иногда ему кажется, что, возможно, Мейсон такой же оборотень как они, но не хочет раскрывать им свой секрет. Иначе он не может объяснить, откуда в обычном человеке столько силы. Тео с Кори обмениваются кивком головы в знак приветствия, и старший старается не думать о том, как неловко это выглядит со стороны. Раньше у него было не так много времени, чтобы подумать об их с Кори взаимоотношениях. Ну, сами понимаете – Всадники, плен, Анук-Ите и Монро, немного войны (внешней и внутренней). Но сейчас, когда вся младшая стая оказывается наедине в одном помещении, эта мысль начинает занимать большую часть его сознания, когда ему кажется, что нить между ним и хамелеоном словно натягивается. – Мы почти закончили, – улыбается Брайант, кивая на две миски – попкорн и чипсы – на островке кухни. Он подхватывает ту, что побольше, и Тео спешит оказаться хоть немного полезным и взять другую, чтобы отнести в зал вместе с Кори. Они позволяют Мейсону с Лиамом остаться тихо перешептываться на кухне. – Ты выглядишь не таким потрепанным, – в голосе хамелеона слышится веселье, и Тео старается сделать свой взгляд не таким удивленным от его инициативы. – Не таким потрепанным? – переспрашивает он, оставляя миску на кофейном столике. Кори присаживается на диван, приглашая его жестом, и Тео позволяет себе занять место на другом конце. С кухни слышится веселое «Мы быстро поболтаем и вернемся!» от Мейсона, словно они с Лиамом две подружки, собирающиеся обсудить все последние горячие сплетни, и Тео мягко улыбается мысли, что сейчас его парню будут проводить полный допрос. Возможно, с пристрастиями. – Не таким потрепанным, – кивает Кори, как только дверь спальни на втором этаже хлопает, – Мешки под глазами пропали, лицо не такое осунувшееся, и твой взгляд перестал быть таким, словно эта жизнь насилует тебя без перерывов, – усмехается мальчик, –Ты выглядишь счастливым. Уголки губ взлетают на мгновение вверх, когда Тео вспоминает себя двухнедельной давности. Что ж, возможно, жизнь и вправду немного насиловала его в тот момент. – Спокойная жизнь нравится мне чуть больше, чем постоянное выживание, – говорит Тео, кивая в сторону второго этажа, и Кори мягко улыбается в ответ. Тео не говорит очевидные вещи вслух. Кори понимает его без лишних слов. – Я рад, – у Кори мягкий голос и сладковатый сигнал эмоций, и Тео чувствует, как горло берет в тиски, когда он ощущает обращенное к нему тепло. Он позволяет тишине колючим покрывалом накрыть все пространство между ними. Нужные слова не находятся так быстро, как ему бы хотелось, и его пальцы не могут найти покоя, то сплетаясь, то расплетаясь. Взгляд Тео цепляется за светлые волосы мальчика, за непринужденную улыбку, открытую позу, и его горло стискивает еще сильнее, не позволяя ему начать говорить. Что-то очень важное, очень значимое, ощущаемое каждой частичкой его тела рвется наружу, желает быть сказанным и услышанным, обжигает его желудок и разрывает его сердце. – Кори… – Тео. Они начинают говорить одновременно. Встречаются взглядами, и Кори неловко ему улыбается, делая короткий взмах рукой вперед – «продолжай». – …Прости. Тео кусает внутреннюю сторону щеки, когда понимает, что большее сказать у него пока не получается. Ему стыдно, он чувствует себя скованно, словно скажи он одно неверное слово и разряд тока тут же устремится по его коже и мышцам. Когда он поднимает взгляд со своих коленей, мальчик смотрит на него все также добродушно, и теперь ему становится не только стыдно, но и страшно. Страшно, что есть люди, готовые отпустить то ужасающее, что было натянуто между вами, грозясь разорваться. Страшно, что твои окровавленные руки могут заботливо помочь отмыть. Страшно, что на бесчеловечность могут отвечать добросердечием. – Я… Что? «Сожалею»? «Выживал»? «Не понимал, что делаю»? Давай, Тео, придумай оправдание. Найди те слова, которые смогут загладить хотя бы тысячную долю твоей вины перед этим подростком. Этими подростками. От него пахнет отчаянием, горьким и тяжелым, и Тео понимает, что, несмотря на давно выработанный инстинкт как можно скорее скрыть это он не вправе так поступать. В стае так не работает. Молчание вновь затягивается, нерешительный взгляд устремлен в карие глаза хамелеона, и тот разрезает тишину вздохом – мягким, едва слышным. – Я знаю, – все, что говорит он в ответ шепотом. Такое простое, короткое, и в то же время настолько весомое. Тео неожиданно громко вдыхает – задержал дыхание, пока мозг усиленно старался складывать буквы в слова. Его сердцебиение сбивается, дрожь грозится охватить его пальцы в привычном приступе, и он не уверен до конца – от облегчения или от беспомощности. Глаза Кори бегают по просторной гостиной, цепляются за картины на стенах, фотографии в рамках, нелепые статуэтки на кофейном столике, вызывающие у него короткую улыбку – Тео впитывает каждый его сигнал, каждое бессознательное движение, стремится разгадать каждую эмоцию, проскальзывающую на дне карих глаз. Что-то важное формируется между ними в этот момент – хрупкое, невесомое, едва осязаемое. Такое эфемерное, словно этого и нет, но Тео чувствует, Тео знает. – Я знаю, – повторяет уже намного увереннее и тверже Кори, и его взгляд встречается с глазами Тео, – Просто, скажи… Ты думаешь о них? – Каждый чертов день, – шепчет он в ответ незамедлительно. Это что-то крепнет с каждой мягкой улыбкой и с каждым искренним признанием, крепнет с коротким удовлетворенным кивком подростка и с вновь оголяющимся сердцем химеры. – Хорошо, – вновь кивает Брайант, откидываясь на спинку дивана. Тео решает, что на этом разговор закончен. Его вполне устраивает, что ничего словно и не было сказано, но решило столько вопросов между ними. Он вытирает вспотевшие ладони о джинсы, скидывает куртку на стоящее рядом кресло и также откидывается на спинку дивана, позволяя напряженным мышцам наконец расслабиться. Со второго этажа даже без волчьих способностей слышатся активные переговоры Мейсона и Лиама, но Тео не подслушивает, позволяя этим двум спокойно уединиться. Он прикрывает глаза, просто наслаждаясь белым шумом вокруг себя, когда вдруг Кори вновь начинает говорить. – Тем вечером… Я не знаю, что мы заставили тебя испытать, что ты так отреагировал. Мы все смотрели не для того, чтобы следить, – мальчик смешно морщится на этом слове, Тео замечает это, когда поворачивает голову к нему, удобнее устраиваясь на подушке, – Мы просто… Были рады за него? После того, как Хейден уехала, мы сильно переживали за Лиама. Это был большой удар для него, он терял контроль даже в тех вещах, на которые раньше не обращал внимание. Словно его РПВ обострилось. Поэтому… Я правда рад, что рядом с тобой ему снова легко. В ту ночь он был очень счастлив, и мы просто были рады, что есть тот, кто заставляет его испытывать это, – «любовь», хочет сказать Кори, и Тео улыбается, вспоминая, как в тот вечер теплые руки стирали его слезы и забирали его боль. – Я думал, вы следите, чтобы я не вспорол его горло ненароком, – усмехается он, и Кори качает головой, показывая такую же ухмылку. – Тогда мы уже давно знали, что ты никогда не сможешь сделать этого. Не с ним. Тео без раздумий кивает. Не с ним. *** – Ну так? И какого это – встречаться с самым горячим и немного асоциальным парнем нашей стаи? – Мейсон смешно играет бровями, как только дверь в спальню захлопывается. Лиам падает на его кровать, сгребая в объятия подушку. Его щеки немного розовеют, когда в голове проносятся несколько их последних совместных вечеров – мягкие касания, обнимающие взгляды и ленивые поцелуи. – Я никогда не думал, что он может быть… таким, – последнее слово он говорит на выдохе, зачарованно и изумленно, и Мейсон в ту же секунду присоединяется к нему на кровати. Его глаза начинают искриться любопытством. – В деталях, Лиам! В де-та-лях! – Он очень осторожный. Касается меня так, словно я могу рассыпаться в его руках. Он не часто выражает нежность словами, но его действия буквально переполнены этим. У него очень горячие губы, и когда мы целуемся, он накрывает меня собой, практически полностью, вжимает в кровать, и… Если честно, я бы никогда не подумал, что меня может это настолько возбуждать, – Лиам прячет вновь раскравневшиеся щеки в подушке, и Мейсон очень гаденько смеется ему в ответ. – Та-а-ак как далеко вы уже зашли? – интересуется парень таким же гаденьким голосом, начиная тыкать пальцем ему в плечо. Лиам зарывается лицом еще глубже, и он вновь очень рад, что Мейсон не может учуять это приторное смущение, разящее от него. – …му…осал… – бубнит он в перьевое наполнение подушки. Мейсон недовольно приподнимает бровь, вцепляется пальцами в злосчастную подушку и через секунду она летит куда-то в сторону. – Теперь говори, – кивает он. Но Лиам молчит секунду, вторую, десятую, и Мейсон щипает его предплечье, заставляя ойкнуть, – Говори, Лиам. – Яемуотсосал, – выпаливает он, словно скороговорку. Румянец с его щек течет на шею, ложась смешными пятнами. – Ты ему–… О боже, – Мейсон буквально задыхается на последнем слове, вцепляясь в плечи оборотня мертвой хваткой, когда понимает, что правильно все услышал, – И как? Ему понравилось? Тебе понравилось? Сколько раз это было? У него– – Мейсон! – пыхтит парень, затыкая его рот ладонью, и страдальческий стон слетает с его губ, когда он видит, что любопытство друга только разгорается, – Мне понравилось… Да, определенно понравилось. На самом деле я попросил, чтобы он был грубее, но думаю, он испугался делать это на максимум в первый раз. Первый и единственный, пока что. Но когда он сжимал мои волосы и насаживал мой рот на… Я думал, что кончу, не касаясь себя, – его слова становятся все тише и тише, пока в конечном счете Мейсон едва ли слышит его. Мейсон молчит, даже когда Лиам отстраняет ладонь от его рта. Он выглядит сосредоточенным, пальцы сжимают подбородок, словно он близок к великому открытию, и Лиам с каждой секундой все больше сожалеет, что решил рассказать ему хоть что-то. – О… Так, значит, это твой кинк? – наконец говорит Мейсон с все той же серьезностью. Лиам неловко хлопает глазами. – Кинк? Что такое кинк? – О, мой юный мальчик, ты ведь еще столького не знаешь, – Мейсон делает деловитое лицо, поднимая палец вверх, – Проще говоря, кинк – это сексуальное предпочтение, то, что доставит тебе больше удовольствия в процессе. Например, я делаю минет Кори, потому что люблю видеть, как это доставляет удовольствие в первую очередь ему, но такого возбуждения, как у тебя, у меня это не вызывает. Ты же говоришь, что готов был кончить, когда он… скажем так, доминировал над тобой в процессе. Стоить заметить, что доминировать его попросил ты. Тут два варианта – либо у тебя кинк на подчинение, либо у тебя кинк на минет, – заключает он, наконец опуская палец вниз. – Я не уверен, что готов обсуждать все это с тобой, – Лиам вновь страдальчески стонет, утыкаясь лицом в одеяло. Перспектива иметь кинк на подчинение – особенно у него, оборотня с РПВ – кажется очень странной, скорее даже абсурдной гипотезой. Но Лиам не сможет солгать, сказав, что вид пышущего жаром и нависающего над ним Тео не заставлял возбуждение течь по его венам, спускаясь вниз. – Я твой единственный друг-гей с большим опытом и обширными знаниями, поэтому я – твой единственный вариант! – Лиам не уверен, что это должно звучать так пафосно, – Не думаю, что Скотт готов обсуждать с тобой твои новые сексуальные предпочтения, – оборотень сокрушается, еле слышно рыча, когда Мейсон ехидно смеется. – Так как понять, на что именно у меня кинк? – звучит робким голосом, когда Лиам поворачивает лицо к другу. Мейсон очень зловеще улыбается, и Лиам впервые хочет ударить его в лицо. – Хороший вопрос. Было ли еще что-то, что заставило тебя возбудиться сильнее? – Эм… – Лиам чувствует, как горит его лицо, когда в голове проскальзывает властный тон и мягкий приказ той ночи, – Он сказал «кончи для меня, крошка», и меня словно током прошибло. Я такое почувствовал впервые. – Бинго, Лиам, бинго! У тебя кинк на подчинение! – счастливо и громко выдает Мейсон, и Лиам спешит снова заткнуть его рот рукой, подрываясь с кровати. – Господи, Мэйс, он буквально внизу! – пищит мальчик, отрывая ладонь от лица друга и указывая на пол. Мейсон виновато улыбается. Порой он забывал, что основная компания его друзей состояла из людей со сверхслухом. – Да, пардон, моя ошибка. Но зато теперь у тебя есть объяснение, почему тебе так нравятся его определенные действия. А еще теперь у тебя есть стимул, чтобы почитать про это в интернете и узнать, какие еще штучки из подчинения понравятся тебе. – Ты не собираешься объяснить мне все это? – тушуется Лиам. С одной стороны, он не хочет слышать всю эту смущающую чушь от лучшего друга. Но, с другой стороны, у него есть ходячий гид сексуального просвещения, и он мог бы сильно упростить ему задачу с усвоением новых знаний. – Поверь, Ли, ты не хочешь слышать все это от меня. Тебе лучше узнать самому, – Мейсон делает пару раз волну бровями, усмехаясь, и Лиам запускает в него вторую подушку, но соглашается. *** Третий фильм «Люди-Икс» подходит к концу, начинаются титры, и Тео прикладывает максимум усилий, чтобы при очередном моргании его веки не сомкнулись насовсем. Лиам рядом с ним видит уже десятый сон, удобно умостив голову на его бедрах, и он едва ощутимо касается пальцем непослушных светлых прядок, так и норовящих упасть на лицо оборотня. – Вы такие противные, хочется кинуть в вас что-то, – в голосе Мейсона чистое озорство, и Тео запускает в него попкорн, который не проходит даже половину расстояния между ними. – Ты, случаем, не читал, что писали в чате последнюю неделю? – интересуется у него Кори. Глаза Тео удивленно округляются, брови взлетают немного вверх. Он совершенно забыл про чат. Раньше у него не было надобности проверять телефон, и пользовался он им исключительно для звонков Скотту или Лиаму. Поэтому и про новый чат на телефоне, который он большую часть времени держал на вибрации, он не вспоминал. В груди поселилось недоброе чувство. Случилось что-то плохое? А он даже не удосужился проверить чат на наличие информации. «Уже портачишь, Тео, соберись» командует он сам себе, и на его лице проступают желваки. Ошибаться нельзя. – Там писали что-то важное? Что-то о Монро? – в его голосе едва заметно волнение. Он тянется к заднему карману джинс, стараясь при этом не разбудить Лиама. – Что? Нет, мы бы позвонили вам в случае чего. Дерек и Арджент пока все еще собирают информацию у своих источников в Мексике, поэтому мы пока не скоро что-то услышим от них. Точно не в ближайшие дни. Не суть! – Мейсон резко разрезает ладонью воздух, закрывая эту неприятную тему, – Настоятельно рекомендую тебе прочитать все сообщения недельной давности, – ехидная улыбка Мейсона успокаивает его, и он тихо фыркает, ощущая, как тревога быстро отступает. На строчке с чатом отображается двести непрочитанных сообщений. Тео тихо вздыхает, нажимает на беседу. Он листает и листает вверх, замечает, что Стайлз безумный любитель отправлять бесконечные сообщения по одному слову и на них в основном стоят смешные реакции-эмодзи от Лиама. – Как я должен понять, что именно искать? – скептично спрашивает он, останавливая бессмысленный скроллинг до неизвестного места. Свободная рука на автопилоте зарывается в светлые волосы, начиная незатейливо перебирать их. – Ты поймешь сразу же, просто поверь мне, – Мейсон загадочно улыбается, дважды дернув бровями вверх, и Тео закатывает глаза, но к поиску возвращается. Нужная вереница сообщений действительно находится через пару секунд, и Тео листает вверх до первого в тот день смс от Мейсона. Губы растягиваются в дурашливой улыбке. Maiss ваши ставки, они целовались? Ssstailz это так мерзко МЕРЗКО можно я удалюсь из этой беседы? пожалуйста? Corey_the_ Chameleon ну, фактически, никто не держит тебя тут? :3 Ssstailz ГРУБО scott нет, стайлз, никто не будет удаляться из беседы лиам член нашей стаи, он практически твой брат ну, может, не по крови, но точно духовный! Ssstailz я НЕ ХОЧУ иметь брата, который собирается ИМЕТЬ ТЕО ПОЖАЛУЙСТА? Maiss фу, стайлз Li_Martin фу, стайлз Coyoteee_Mal фу, стайлз Derek Фу, стайлз. Corey_the_ Chameleon фу, стайлз это флешмоб? scott не отвлекаться! лиам – наш мальчик, и мы примем его любым Ssstailz даже ? если у него есть небольшая одержимость человеком ?? который пытался нас немного убить ??? скотт. Li_Martin мы можем закрыть на это глаза, тео был таким милым, когда спасал его если бы не маниакальные наклонности – он был бы очень романтичным! Ssstailz я ненавижу вас правда. Coyoteeee_Mal провонял весь дом, мне плохо я ставлю на то, что хочу убить их обоих так можно? Maiss принимается scott мы НЕ будем никого убивать! Corey_the_ Chameleon да, пахнет правда везде и очень ярко может они… ну… того самого?.. мне лень искать эмодзи баклажана и языка Ssstailz ПРОШУ ОСТАВНОВИВТСЬЧ scott мы можем, к примеру, НЕ обсуждать их половую жизнь так, предложение Li_Martin скучно Maiss скучно [2] Corey_the_ Chameleon скучно [3] Coyoteeee_Mal звучит так, словно они живут на полу? Maiss неужели наш ли лишился девственности своих губ… мой мальчик я так горд… Corey_the_ Chameleon у него была хейден…….. Maiss НЕ важно окей? я про гей девственность его губ они точно целовались. БОЖЕ ВДРУГ ОНИ ПРАВДА ЦЕЛОВАЛИСЬ Ssstailz меня пугает что мейсон так озабочен их лобызаниями Li_Martin между ними такое сексуальное напряжение, даже я уже волнуюсь за них Maiss спасибо, лидия, хоть кто-то??? ТАК! я предлагаю вернуть вопрос ставок! они принимаются! scott это так низко, неужели мы опустимся до такого уровня он же все-таки член нашей стаи мы должны оберегать его и охранять его секреты двадцатка на то, что целовались Ssstailz СКОТТ КАК ТЫ МОГ ненавижу тео мне мерзко представлять как он целует нашего лиама тридцатка «за» Maiss пятьдесят «за» Corey_the_ Chameleon ужас рядом с гостиной пахнет возбуждением пятьдесят «за» Coyoteeee_Mal согласна со стайлзом. тео гад. сотка «за», платит питер Li_Martin сотня «за» это НЕ пророчество банши, стайлз, я вижу, как ты пишешь это Ssstailz . . . ладно. Derek Четыре сотни на то, что они не целовались. Они ссыкуны. Особенно Лиам. Maiss я никогда не поверю тебе лиам крутой мальчик, я знаю, что он давно взял быка за рога Maiss я верю тебе ОНИ ИДИОТЫ ЛИАМ ИДИОТ l_i_a_m я ненавижу вас мы НЕ целовались scott не расстраивайся, лиам, все еще впереди! Ssstailz даже я огорчен лиам Derek Вы знаете, куда переводить. Тео тихо прыскает в кулак, когда вместе с последним сообщением Стайлза видит в голове его искаженное брезгливостью лицо. Что-что? Стаю Скотта МакКолла называли одной из сильнейший стай Калифорнии? Может это и так, но лишь пять процентов времени их существования. Остальные девяносто пять это сборище самых отпетых идиотов во главе которой стоит наивный простак. Только они могут делать ставки, смог ли их бета с никчемным контролем гнева поцеловать химеру, который практически эту стаю и разрушил. Негласный девиз стаи МакКолла гласит – «отсутствие инстинкта самосохранения». «Черт» думает Тео. Теперь он тоже в числе отпетых идиотов. Но, в принципе, пока в этой команде неудачников есть Лиам, его все более чем устраивает. Его пальцы несильно потягивают светлые прядки, Лиам елозит головой на его бедрах, переворачивается на бок и утыкается лицом ему в живот, продолжая свой крепкий сон. Губы Тео сами с собой растягиваются в глупой улыбке, когда он чувствует пудровый аромат спокойствия, исходящий от мальчика. В открытом чате в самом низу появляется кружок со стрелкой вниз и циферкой «1» над ним. Тео нажимает на кружок, и смущение вперемешку с недовольством вырывается из него ярким сигналом. Чертов Мейсон отправляет в чертов чат чертово фото, сделанные буквально сейчас. – Никакой личной жизни и конфиденциальности, – шипит он, но фотографию открывает, недолго рассматривая. Скачивает, как однажды и ту, что стоит на обоях главного экрана. – Забудь такие слова, – смеется Мейсон, успевая в это время набирать сообщения. Maiss [вложение] мы сломали тео, он глупо улыбается уже минут пять и гладит волосы лиама кори говорит, что тео пахнет чем-то сЛаДкИм думаю, это что-то сладкое начинает на букву Л Corey_the_ Chameleon любоооооооовь~~~ Li_Martin лиам тоже начинается на Л Ssstailz хочу вырвать свои глаза мейсон, в следующий раз предупреждай, что хочешь отправить что-то ТАКОЕ я сразу кину телефон в окно

chimera_t

🖕

Ssstailz вау он умеет писать в чат я думал, он умер

chimera_t

ты только что видел мое фото

Ssstailz 🖕

chimera_t

🖕