After captivity

      По кухне разносится ее любимая мелодия «Put your head on my shoulder». Приятный запах хвои окутывает дом. За окном неторопливо падает снег. Чувствуя всепоглощающую радость, Гермиона качается в такт музыки и украшает торт. Она надеется, что Тому понравится. Она очень старалась.       Затем она направляется в гостиную, где ее ждет он.       — С днем рождения тебя! — Гермиона напевает веселую песенку, когда входит в зал, — с днем рождения тебя! С днем рождения, мой То-ом, с днем рождения тебя!       Она ставит перед Томом большой шоколадный торт с орехами, украшенный лишь несколькими свечами, и задерживает дыхание в ожидании его желания.       — Не собираюсь заниматься этими детскими шалостями, — Том нарочито закатывает глаза, но уголки губ выдают улыбку.       — Как же не собираешься? Ты ведь говорил, что никогда не задувал свечи! — возмущается Гермиона.       — И ты действительно решила, что попробовать это развлечение в мои годы — отличная идея? — он приподнимает бровь с легкой иронией.       Гермиона смеется и, не церемонясь, усаживается к нему на колени, обвивая руками его крепкую шею. Их лица оказываются на одном уровне.        Взгляд — глаза в глаза.       — Ты любишь меня? — шепчет он едва слышно.       — Больше всего на свете, — отвечает Гермиона с теплотой.       Его пронизывающий взгляд скользит по ее лицу, словно пытается рассмотреть там ложь.       — Правда? Тогда зачем же ты все разрушила?       Гермиона хмурится, не понимая его слов.       — Что я разрушила? — она чуть усмехается в ответ.       — Все, — голос Тома леденеет, а хватка его руки на ее бедре становится крепче. — Ты ушла. Разве так поступают любящие люди?       Внутри Гермионы закрадывается легкое беспокойство. Наверняка это какая-то ошибка. Сегодня тридцать первое декабря. Она с ним.       Но внезапно лицо Тома меняется, приобретая зловещие, змеиные черты.       — Я же здесь, Том. С тобой, — она пытается усмирить его гнев, нежно проводя подушечками пальцев вдоль его щеки.       Или тем самым пытается успокоить себя?       — Нет, — он скалится. — Ты там. Умираешь.       Он указывает куда-то в сторону, и Гермиона медленно поворачивает голову. Взгляд натыкается на странную, неизвестную больничную палату. Целители колдуют над ней, но без палочек, произнося заклинания на чужом языке…       На кушетке лежит Гермиона. Она облачена в окровавленное свадебное платье. На шее зияет глубокий порез.       — Видишь? — Том явно ликует, и испуганный взгляд Гермионы невольно возвращается к нему. — Сейчас ты умрешь.       Его глаза вспыхнули алым огнем.       — Где бы ты ни была, даже на том свете, я всегда тебя найду. Ты моя, Гермиона Грейнджер. Только моя.       Тьма наступает.