Oud wood

Джеймс Поттер всегда был чёртовым ураганом. Он настигал внезапно и не оставлял ни одной возможности укрыться. Громкий, даже шумный, а еще яркий, как само солнце, и никто не знал этого лучше, чем Регулус Блэк. — Это было потрясающе, — не умолкал Барти. Он мечтательно закатил глаза и закусил нижнюю от воспоминаний. — Я думал, что после первого раза ощущения будут другими, но нет. Это все еще было охренеть как круто. Даже круче, чем это показывают в порно. Регулус оторвался от своего сладкого кофе. Взбитые сливки на самом верху все-таки съехали и упали на стол. Теперь Регулусу придется использовать салфетки. Доставая их из салфетницы, он бросил на Барти самым осуждающий взгляд, который только есть в его арсенале. Он произносит: — Ты смотришь порно? Барти это ничуть не смутило. Он только заулыбался еще шире прежнего, наклонился к Регулусу и взял его лицо в ладони. На пальцах тут же осталась легкая пленка солнцезащитного крема. — Да, Регулус, — ответил он наконец, — я смотрю порно, как и все парни в нашем возрасте. Но мне это уже не так нужно, потому что Эван и я... Договорить ему не дала Пандора. Она поднялась, чтобы закрыть ему рот ладонью. Нечаянно она локтем задела стакан с соком, который она заказала себе. Регулус вовремя поймал его, не давая разлиться по столу и попасть на только что купленные книги и блокноты. Они потратили больше пяти часов в магазине, чтобы выбрать их, и никто не собирался давать Барти испортить это из-за собственного хвастовства. Голос Пандоры был мягким и одновременно острым, словно нож: — Барти Крауч, если я еще раз услышу рассказ о том, как член Эвана побывал в твоем рту, то мне придется убить себя. А я хочу жить. Ты ведь понимаешь меня? — она кивнула, смотря прямо в его глаза. Барти не осталось ничего, кроме как кивнуть в ответ. Пандора добавила: — Чудесно. Спасибо, Барти. Она отпустила его и опустилась на свое место, поправив ладонями пышную юбку своего платья. Стоило им с Регулусом переглянуться, как они оба рассмеялись. Пандора залилась смехом, а Регулус весело усмехнулся. Барти не чувствовал себя обиженным до глубины души, но гордо задрал нос. Несмотря на старания Пандоры, его хватило буквально на несколько секунд. Барти снова открыл рот и произнес: — Это все потому, что вы ещё девственники. — Ты знаешь, что я уже нет, — парировала Пандора, не отрываясь от книги. Она по-прежнему крутила в пальцах ручку с висящей на конце бабочкой и даже не думала удостаивать Барти своего взгляда. Барти извернулся на своем стуле и добавил: — Но наш Реджи ещё даже ни с кем не целовался. — Отвали, Барти, — тут же произнес Регулус. Его голос был сердитым. Он свел черные брови к переносице. Впрочем, это не сделало его лицо устрашающим, а, наоборот, добавило ему воинственной нежности. В конце концов, все знали, что не существует некрасивого Блэка. Каждому из них рано или поздно суждено стать сердцеедом. Регулус продолжил, почувствовав, что ему есть, чем наконец ответить Барти: — Я целовался. — С тем милым продавцом в книжном магазине? В секции античной литературы. Не считается, — ответил Барти, и, прежде чем Регулус успел сказать что-то, он добавил: — Это были сопливые подростковые обжимания в углу книжного магазина. — Тебе самому семнадцать, — почти вскрикнул Регулус. — Но уже не девственник. — Пошел нахрен. — Регулус уткнулся в свою книгу. Теперь вместо Барти сердитым взглядом он сверлил буквы. Он не обижался на него. У Барти Крауча был длинный язык, но его слова были всего лишь словами. Вместо смущения Регулус чувствовал неловкость. Она грела кончики его ушей и все сильнее подогревала желание спрятаться, чтобы больше не говорить о сексе. Барти допил свой лимонад через уже размякшую бумажную трубочку. Он наклонился так близко, что кудри Регулуса качнулись от его теплого дыхания. — Не переживай, Реджи, обязательно найдется кто-то, кто захочет оприходовать твой тощий зад. — Не такой он и тощий, — вступилась за него Пандора. Она уперлась руками в стол, чтобы поймать баланс на двух задних ножках стула, и посмотрела на Регулуса со спины. — Правда, это было бы видно, если бы ты перестал носить старые рубашки своего брата вот так, — добавила она и тут же пальцем обвела старую клетчатую рубашку Сириуса. Регулус честно выпросил ее у брата несколько дней назад, с тех пор он носил ее повязанную на бедрах. До этого таких фланелевых рубашек было еще три, и каждый раз Барти недовольно закатывал глаза и почти закатывал истерику. Сейчас же он посмотрел на Пандору и выразительно произнес: — Спасибо, Пандора, потому что я пытаюсь донести это ему уже полгода? Может быть, чуть-чуть меньше. — Барти, — вздохнул Регулус. — Серьезно, Реджи, — не унимался Барти, — твой брат носит крутые кожаные куртки, джинсы, эти футболки с вырезами, а ты по сравнению с ним маленький приличный мальчик. Если бы я не учился с тобой, то подумал бы, что ты из католической школы. Регулус мучительно застонал. — Я жалею о всех годах дружбы с тобой прямо сейчас и хочу, чтобы на это место упал метеорит, потому что только он избавит меня, — подняв голову, он посмотрел на Барти вновь сердито, — от этого разговора. Регулус устал от постоянных сравнений со страшим братом. Из всех детей большой семьи Блэков он появился самым последним, и не он уж точно в этом виноват. Но ничто не могло спасти его от этих сравнений и постоянных напутствий в подражании. Сколько Регулус помнил, Сириус всегда был самым красивым, но не приведи Господь иметь его свободолюбивый характер и бунтарскую натуру. Кузины Нарцисса и Беллатриса каждый раз ставились в пример как самые примерные дочери, а третья кузина Андромеда была просто Андромедой. Она сбежала из дома и вышла замуж за свою детскую любовь. Переехав в Данию, теперь она только и слала семье открытки на Рождество. Регулусу же досталась роль последнего: самого тихого, неприхотливого, как комнатное растение, и послушного. По мнению Сириуса, даже чересчур послушного. Сам Сириус стал и вправду примером для подражания для своего младшего брата. Отцу было плевать, а вот их мама до сих пор строго следила за тем, чтобы дурной характер не коснулся черных кудрей ее послушного мальчика. Никаких кожаных курток, никаких музыкальных рок-групп в гараже с отвратительной американской музыкой. Каждый раз, когда мама напоминала Сириусу об этом, тот лишь закатывал глаза и напоминал, что они играла Оззи Осборна. В правила хорошего поведения для Регулуса в разделе запретов еще входили ночевки у друзей, где были девочки его возраста. Возможно, кожаные куртки и американская музыка и представляли теоретическую угрозу для юного Регулуса, но уж точно не девушки. Психологи говорят, что это редкость, когда в одной семье рождаются два человека гомосексуальной ориентации, но это нормальная редкость. Регулус успел проплакать не одну ночь, пока не добрался до этих слов. В отличие от брата, ему принять свою ориентацию оказалось сложнее. У него не было друзей, чтобы рассказать об этом, а когда они появились, то не хватило смелости. Ему оставалось лишь закрываться в своей спальне и, скинув теплое одеяло к ногам, судорожно искать информацию в интернете. Много, очень много информации, которую он читал ночи напролет, пока холодный свет от экрана падал на его красивое лицо. Ему все равно было сложно. Он хотел быть особенным для родителей и думал, что если приведет в дом хорошую девушку, на лице которой будут милые веснушки, а на платье — мелкие цветочки, то им будут гордиться. Как вся семья гордилась Нарциссой, что вышла замуж за богатого наследника, или даже Сириусом, который перешел на третий в университете. Все попытки почувствовать хоть что-то, похожее на влюбленность, к девушкам закончились горьким разочарованием. Он не предпринимал ни одной попытки сблизиться с кем-то из парней, но его все равно тянуло к ним и тому опыту, которого у него пока не было. Издевательства Барти не помогали, но почему-то — Регулус и сам не знал тому причины, — вселяли надежду. По крайней мере, он уже не хотел быть почти семнадцатилетним девственником. — Да ладно тебе, Регулус, — снова начал Барти. Закончить ему снова не дала Пандора. Она оторвалась от своей книги и посмотрел сквозь окна на улицу. На обочине стоял припаркованный красный Ауди. Регулус уже знал, кому принадлежит эта машина. — Это разве не... — Джеймс, — произнес за Пандору Регулус. Он поднялся и, как только понял, что Джеймс все-таки направляется в кофейню, пошел к входу. Над дверью тихо зазвенел японский колокольчик. Джеймс ослепительно улыбнулся, когда почти наскочил на Регулуса. — Малыш Блэки, — позвал он, и в том, как он произнес это ненавистное прозвище, почувствовалось дыхание лета и прикосновение солнца к коже. Регулус не раз говорил, чтобы Джеймс перестал так называть его, но тот даже не думал останавливаться. Возможно, его не убедила ни одна просьба, в которую даже сам Регулус бы с трудом поверил. Ему уже давно пора признать, что он не ненавидит это прозвище. Ему всего лишь ранит сердце то, что он не сможет услышать его той интонацией, которая так сильно была ему нужна. — Что ты здесь делаешь? — спросил Регулус. Джеймс протянул ладонь и кончиками пальцев убрал упавшие на лоб черные кудри. Регулус кожей почувствовал любопытные взгляды Барти и Пандоры. Он решил всерьез пересмотреть дружбу с ними. До него донесся их тихий смех, и он бросил на них своей прежний строгий взгляд. Джеймс, ничуть не смущенный вниманием, засунул руки в карманы своих светлых джинсов и ответил: — Сириус попросил тебя забрать. У него появились срочные дела с Римусом, поэтому я приехал за тобой. — Он мог бы мне написать. Я бы спокойно дошел домой один, и мне не пять лет, чтобы меня провожали. — Ты прав, — тут же согласился Джеймс, — но я все равно могу подбросить тебя домой. Все хорошо, Блэки, я был неподалеку. — Но у тебя еще есть дела, — не мог уняться Регулус. Он готов убить Сириуса за то, в какую неловкую ситуацию он его поставил. — Я все равно уже здесь, — ответил Джеймс. Он посмотрел на Барти и Пандору, которые не могли перестать перешептываться. — Или я не вовремя? Тебе нужно еще время побыть с друзьями? Реакция Регулуса оказалась мгновенной. — Нет, — почти выкрикнул он. Ему было жизненно необходимо избавиться сейчас от назойливой компании Барти. Уже спокойнее, словно извиняясь за всплеск эмоций, Регулус произнес: — Пожалуй, я всё-таки поеду домой, и, раз ты здесь, я не стану отказываться от комфортной дороги. Джеймс снова улыбнулся своей ослепительной улыбкой. Регулус не заставил его ждать. Он ушел к столику, чтобы забрать свои вещи: рюкзак с любимым брелоком в виде змеи, бумажный пакет с новыми джинсами и куда бо́льший пакет с книгами, которые он купил после того, как они провели два часа в книжном магазине. Он полез в карманы своих джинсов, чтобы найти мелочь за кофе, но нашел только десятифунтовую купюру. — Я... — Все в порядке, Реджи, я заплачу, — отозвался Барти. — Считай, что это мои извинения за то, что я был козлом. Барти успел легко и по-дружески ударить Регулуса кулаком в плечо, прежде чем тот взял рюкзак и ушел к Джеймсу. — Готов? — спросил Джеймс. Регулус только кивнул. Когда они дошли до машины, он позволил Джеймсу открыть для него дверь и, дождавшись, когда он сядет, закрыть ее. В салоне пахло кожей, парфюмом Джеймса, напоминающий запах хвойного леса на рассвете, и карамелью, потому что конфеты в бардачке давно растаяли. Регулус сразу застегнул ремень безопасности. Находиться рядом с Джеймсом было одновременно приятно и волнительно, потому что... Потому что это был Джеймс. Можно было назвать десятки причин, почему у Регулуса Блэка в его присутствии все внутри переворачивалось как от взмахов тонких крыльев бабочек. Джеймс тем временем тоже застегнул ремень безопасности, завел мотор и выехал с параллельной парковки. — И, — произнес он, вливаясь в поток машин, — как твои дела, малыш Реджи? — Было хорошо, пока ты не назвал меня так. Джеймс засмеялся, а у Регулуса от этого смеха по коже побежали мурашки. — Будем считать, что дела у тебя хорошо. — Ага, — ответил Регулус. — А твои? Сириус говорил, что ты сегодня провожаешь кого-то на самолет. Джеймс остановился на светофоре и кивнул. — Лили. Она и ее семья приезжали к нам в гости. Точнее сказать, — он надавил на педаль газа, когда сигнал светофора сменился на зеленый, — они были проездом. После нас они всей семьей полетели в Испанию, но Лили решила задержаться на пару дней, чтобы провести время со мной. Регулус в одночасье почувствовал себя неловко и даже глупо. Он бросил короткий взгляд на Джеймса и тут же перевел его на дорогу вперед, только тихо издав звук между удивлением и сожалением. Конечно же, Лили задержалась. Регулус видел ее фотография, и она была ровно такой девушкой, какую легко представить рядом с Джеймсом Поттером. У Лили Эванс были длинные рыжие волосы, пухлые губы и по-девичьи красивые глаза с длинными, как у коровы, ресницами. Регулус никогда не встречал ее, но ему казалось, что он знает, насколько громкий у нее смех и мягкая улыбка. Такие девушки нравятся таким парням, как Джеймс Поттер, и между ними наверняка что-то было за эти дни, пока она и ее семья гостили у Поттеров. Молчать дальше было бы неприлично, и Регулус все-таки выдавил из себя: — Надеюсь, вы провели это время хорошо. — Да, — тут же с улыбкой согласился Джеймс. — Обошли несколько магазинов, сходили в гей-бар. Тот, который в Чайнатауне. Ты там еще не был? — С чего бы мне там быть? — тут же ощерился Регулус. Джеймс выглядел так, словно только что назвал английскую королеву простушкой. Страх отразился на его красивом лице, и он поспешил извиниться: — Прости, Реджи. Я думал, что ты... Сириус просто говорил, что... Регулус перебил его: — Сириусу нужно меньше болтать. — Согласен, — кивнул Джеймс и от одолевшей теперь уже его неловкости укусил внутреннюю сторону щеки. — Сириус говорил, что ты, возможно, би, поэтому я и спросил. Прости еще раз, — сказал он и коротко засмеялся. Когда они остановились на еще одной светофоре, он посмотрел на Регулуса виновато и попытался загладить все своей улыбкой. У него это получилось. Когда они подъехали к дому Блэков, Регулус отстегнул ремень безопасности и еще раз посмотрел на Джеймса. — Спасибо, что довез, — произнес он. Ему казалось, что он должен сказать что-то еще, но на ум ничего не приходило. Это был лучший друг его старшего брата, а не его, и у него не могло быть тем для обсуждения с ним, кроме тех, где они говорят о Сириусе. Регулус открыл дверь машины и вышел из нее. Прежде чем захлопнуть дверь, он добавил: — Пока, Джеймс. Но Джеймс не ответил. Вместо этого он открыл дверь со своей стороны и тоже вышел из машины. — Регулус, подожди! Регулус не успел еще пройти и пары шагов. Джеймс смотрел на него поверх крыши своей машины. — У тебя день рождения через неделю, — произнес он, и Регулус кивнул. — Что ты хочешь? Подарок, я имею в виду. Регулус сжал ручки бумажного пакета и, не сводя взгляда с лица Джеймса, пожал плечами. Чего мог хотеть мальчик, у которого все и так есть? Его родители были богаты, у него всегда были деньги на книги, кофе или даже билет в другой город, хоть он никуда и не ездил. Дорогой телефон, дорогой ноутбук. Черт возьми, у Регулуса даже зубы выглядели так, что на них можно было увидеть ту сумму, которую Вальбурга и Орион отдали за эту улыбку и услуги ортодонта. Поэтому Регулус пожал плечами снова и сказал: — Ничего. Ты можешь просто прийти. Родители разрешили мне устроить вечеринку в честь дня рождения, а сами поедут к дяде с тетей в загородный дом. Сириус тебе не сказал? Джеймс покачал головой. — Сириусу иногда стоит больше говорить. — О нет, — тут же запротестовал Регулус, — лучше уж от него всегда будет легкая недосказанность. Джеймс улыбнулся. — Хорошо, Блэки, — произнес он, легко меняя одно ласковое прозвище на другое. — Я приду. — И ты можешь прийти не один, — добавил Регулус. — Ну знаешь, — он неловко повел плечами, — если к тебе приедет еще одна Лили, а оставить ее будет неудобно... — Мы с Лили не встречаемся, — произнес Джеймс. Он почувствовал острую необходимость оправдаться за тот неловкий разговор в машине, и тотчас неловкость, превратившись в нелепость, отразилась на невинном лице Регулуса. Джеймс добавил: — Я почему-то посчитал нужным это уточнить. Регулус нашел в себе силы кивнуть, а потом еще раз, потому что у него от смущения щипало кончики ушей. Наконец он все-таки развернулся, чтобы все-таки уйти в дом. Он успел сделать и пары шагов, когда остановился и выдохнул, словно перед прыжком в воду. Принятое решение было таким внезапным, что Регулус даже не дал себе шанса осознать его до конца. Он развернулся. — Джеймс. Джеймс еще не успел сесть в машину. Он развернулся на зов Регулуса и подошел к нему снова. Теплый летний ветер растрепал черные кудри Регулуса, и тот быстро убрал одну из тяжелых прядей за ухо. Он старался выглядеть как можно решительнее и взрослее, потому что то, что он собирался сказать то, что в его понимании было взрослым. — Все-таки есть один подарок, — сказал он. — И я тебя внимательно слушаю. Пути назад уже не было. Регулус набрался смелости и на одном дыхании произнес: — Я хочу переспать с тобой. В этот раз пришла очередь Джеймса удивленно и даже недоуменно уставиться на Регулуса. Спустя долгую минуту все, что он смог произнести, было короткое: — Что? — Я хочу заняться с тобой сексом. Джеймс все еще не отошел от накрывшего его как волной, удивления, поэтому снова спросил: — Зачем? Ты... — Я хочу, чтобы ты был моим первым парнем, — произнес Регулус. Он по-прежнему звучал решительно, но уверенность в голосе таяла, как тает мороженое под палящим солнцем. — Точнее сказать, я не хочу встречаться, а всего лишь заняться сексом, потому что я не хочу быть семнадцатилетним девственником. — Но, Реджи, — запротестовал Джеймс, — нет ничего плохого в том, чтобы быть семнадцатилетним девственником. К своей гордости Регулус не растерялся и тут же выставил указательный палец в сторону Джеймса. Он требовательно спросил: — Твой первый секс? — Шестнадцать, — Джеймс ответил раньше, чем успел подумать, на что он отвечает. Регулус тут же поджал свои тонкие губы и легко наклонил головой в сторону, что заменило ему пожатие плечами. Джеймс выдохнул и произнес следом: — Я всего лишь хочу сказать, что тебе не нужно так торопиться, если ты не хочешь этого. — Но я хочу. Все вокруг только и твердят о том, как классно трахаться, а я получаю пинки, потому что в моей жизни был только один поцелуй. — Регулус опустил плечи и взмахнул рукой, продолжая уже вяло: — И тот не считается, потому что это были сопливые обжимания в книжном магазине, пока около кассы не столпилась очередь. Джеймс посмотрел на Регулуса, склонив голову набок. В его взгляде не было осуждения, а даже понимание, но он по-прежнему не отказывался от собственных слов. — Если ты хочешь этого только ради того, чтобы другие отстали от тебя, то это уже не твое настоящее желание. Поговори об этом с Сириусом. — Ну уж нет, — произнес Регулус и поднял ладони. — Сириус потерял девственность в пятнадцать, что ты наверняка знаешь, потому что мой брат, я уверен, даже свой член вам показывал. Но я не буду, — его голос вернул себе прежнюю уверенность, — обсуждать это с ним. — Но почему я? Регулус внезапно осознал всю абсурдность ситуации. Как он мог вообще об этом не подумать? — Ты, — в голосе не осталось ни следа решимости, — не хочешь? Джеймс произнес: — Хочу. То есть, я считаю тебя очень красивым, и только дурак не захотел бы переспать с тобой, но все же, Реджи, почему я? — Ты лучший друг моего брата, — ответил Регулус. Он говорил спокойно, но по-прежнему немного запинался. Он всегда запинался, когда начинал говорить искренне, а еще его взгляд плавно блуждал по плечам Джеймса и ровно постриженным кустам по всей подъездной дорожке. — Я знаю тебя со своих одиннадцати. Ты был моей первой детской влюбленностью, и я подумал, что ты не обидишь меня, и, — он снова пожал плечами и уже посмотрел Джеймсу в глаза так, словно готов в любой момент убежать из-за одолевающего его смущения, — я могу довериться тебе. Искренность, с которой говорил Регулус, поразила Джеймса стрелой прямо в его большое оленье сердце. Он не мог поверить, что был детской влюбленность малыша Реджи. И из всех людей, которые были рядом с ним или с его братом, он выбрал именно его, Джеймса для того, чтобы лишиться девственности в день своего семнадцатилетия? Джеймс не мог отвести взгляда от Регулуса, продолжая хлопать ресницами. Он молчал достаточно долго, чтобы Регулус принял это молчание за отказ. По всем правилам приличия ему следовало немедленно извиниться, и Регулус произнес: — Прости. — Уже быстрее, почти тараторя, он добавил: — Прости, эта просьба была совершенно неуместной и глупой. Его голос звенел от непрошенных слез, потому что Регулус ненавидел быть в настолько неловких ситуациях. Он развернулся и, схватив с земли пакеты с книгами и одеждой, побежал к дому. — Регулус, подожди! Окрик Джеймса остановил его. Регулус не обернулся, потому что ему казалось, что он сгорит со стыда, если посмотрит Джеймсу в глаза еще хоть раз в жизни. Но Джеймс произнес и без этого взгляда: — Я согласен. Стоило ему сказать эти слова, как Регулус снова бросил пакеты на землю и подбежал к нему, сжимая пальцами лямки рюкзака. — Ты правда согласен? — спросил он и пригнул голову, чтобы посмотрел в глаза Джеймса так, что напомнил любопытного черного кота. Джеймс кивнул. — Да. Если ты этого хочешь, то я согласен. Но пообещай мне, что скажешь, если передумаешь, и не будешь чувствовать за это вину. — Не передумаю, — тут же выпалил на одном дыхании Регулус. Он встал на носочки и поцеловал Джеймса в щеку. — Спасибо. Это теплое прикосновение застало Джеймса врасплох. Регулус только что попросил его переспать с ним, а потом, получив нужное ему согласие, поцеловал в щеку. Это было так легко, что можно было усомниться в недавней просьбе. Такая интимная просьба и такая невинная благодарность. Регулус тем временем снова поднял бумажные пакеты с земли и пошел к дому. Ровно в этот момент на порог вышел Кикимер — старый дворецкий семьи Блэк. — Молодой господин, — произнес он и неглубоко поклонился. — Здравствуй, Кикимер. — Регулус отдал ему пакеты. — Обед уже готов?