mon cœur

***

      — Простите? — недоверчиво хмурится Бомгю и касается пальцами виска. — На меня в последние дни столько всего свалилось... Голова совсем не соображает.       Тэхён пару секунд лишь наблюдает. Сначала казалось, будто омега блефует: наигранно щурится и хмурится, но тихий болезненный стон заставляет опустить эти мысли. Взяв с кофейного столика графин, Кан наливает воду в стакан и протягивает омеге:       — Ты правильно услышал, — дождавшись, пока Бомгю сделает пару глотков, продолжает Кан, — я хочу предложить фиктивные отношения.       Бомгю усмехается, ободряюще хлопает себя по бёдрам и намеревается встать.       — Господин Кан, я понимаю, что вчера повёл себя неразумно, но если Вы желаете таким образом отомстить мне...       — Считаешь, я в том возрасте, чтобы мстить за обычные шалости?       — Иначе я Вас не понимаю, — устало выдыхает Бомгю. Эти намёки уже изрядно его вымотали.       — Возможно, я начал слишком резко. — Тэхён откидывается на спинку кресла, отчего-то чувствуя нервозность на кончиках пальцев. Странно. Прошлым вечером, прокручивая в голове этот разговор, он был готов к любому ответу омеги, но сейчас... волнуется?       — Пожалуй, стоит начать с моих мотивов. Я лишь временный директор Kang Vista Travel, хоть многие и воспринимают меня иначе. У моего деда уже готовы документы на передачу всех прав на компанию, но он поставил мне ультиматум: я должен начать отношения.       — Тогда в чём дело? Начать отношения в современном мире особенно легко, когда есть деньги и внешность.       — Говоришь точь-в-точь как мой брат, — усмехается Тэхён, вспоминая слова Субина. — Но мне не нужны отношения, из-за которых я стану обязанным какому-то омеге. Я хочу человека, который сможет по первой необходимости уйти без выяснений. Когда пойму, что прочно стою на ногах в должности гендиректора, я прекращу эти отношения.       — И хотите сделать это именно со мной?       — На время этих отношений я возьму на себя все твои проблемы. Включая финансовые. Я выплачу больничные счета, обеспечу лечение твоей мамы, закрою кредиты. И если у тебя есть другие задолженности, я готов помочь и с ними. Тебе не придётся тратиться на жильё, ведь ты переедешь ко мне. И можешь не переживать на этот счёт: квартира достаточно большая, ты будешь чувствовать себя комфортно, и мы редко будем пересекаться. Думаю, это достойная плата за два года твоей жизни.       — Два года? — переспрашивает Бомгю.       — Я ведь говорил, что планирую брак? Если, предположим, с этой секунды у нас появится симпатия, к концу месяца мы вполне можем начать отношения. Спустя ещё пару месяцев я представлю тебя семье, а также начну брать с собой на светские приёмы. Спустя какое-то время я сделаю предложение, и в начале лета состоится свадьба.       — Меньше чем через восемь месяцев? — с сомнением пожимает плечом Бомгю. — Не слишком ли быстро?       — L’amour ne connaît pas le temps.       — Что? — хмурится омега, но не может не заметить, как от голоса альфы по телу бегут мурашки.       — Любовь не знает времени. Моя бабушка повторяет это невероятно часто. И, возможно, это единственное, с чем согласны обе стороны моей семьи. Если я скажу им, что влюблён, они даже не задумаются о поспешности моего решения насчёт брака.       — Значит, мы ещё должны будем играть роли женатых на протяжении года?       — Да, но есть ещё один нюанс. — Тэхён на пару секунд замолкает, обдумывая, как лучше сказать о своих намерениях. И вновь со скрытым волнением произносит: — Тебе необходимо будет сымитировать беременность.       — Что? — не скрывая удивления, Бомгю приоткрывает рот, желая задать новые вопросы, но так и застывает.       — Примерно через три месяца после свадьбы я хочу прибегнуть к суррогатному материнству. Понимаешь, о чём я?              — Я должен притворяться, что ношу нашего общего ребёнка? Но... что потом?       — Ребёнок родится, у нас возникнут разногласия по поводу воспитания, что приведёт к ссорам и скорому разводу. Впрочем, возможно, этот ребёнок и не понадобится, если дед решит передать компанию мне уже на этапе брака. Это будет крайней мерой.       — Для Вас ребёнок – это лишь способ получить подпись господина Кана на каких-то бумажках? — искренне возмущается Бомгю, немного повышая голос. — А что потом? Его будут воспитывать няни, пока Вы занимаетесь карьерой? А что насчёт меня? Возможно, ребёнок и не будет мне родным по крови, но для окружающих-то я стану его папой. Как Вы им всё объясните? И развод из-за разногласий в воспитании? Серьёзно?       — Бомгю, ты слишком преувеличиваешь. Я сказал, что ребёнок – это крайняя мера.       — Но Вы готовы на неё пойти...       — Вполне. Однажды мне всё равно придётся задуматься о наследнике. Но не в ближайшее время.       Чхве складывает руки в замок, решая дать волю мыслям. Конечно, предложение Кана немыслимо, но в то же время обнадёживает. В первую очередь – надежда на спасение мамы. Возможность выплатить долги по счетам кондитерской и заплатить за учёбу Тэмина. Закрыть последние кредиты. А ещё – съехать от Тэджу, о котором Бомгю вспоминает только сейчас:       — Что насчёт личной жизни? Хоть мы и будем притворяться влюблёнными, но явно не будем близки в сексуальном плане. Для этого будем встречаться с кем-то на стороне?       — Нет, — с явной твёрдостью в голосе прерывает омегу Тэхён. — В этом вопросе я принципиален. Есть риск быть замеченными, и я не могу на такое пойти. Для тебя будет сложным воздержание в течение двух лет? Ты так нуждаешься в сексе?       — Не то чтобы... — мнётся Чхве от излишней прямолинейности альфы. — Мне противопоказаны любые подавители, даже самые сильные. А в течку довольно тяжело без... близости.       — Так у тебя есть постоянный партнёр?       — Был. Мы месяц как разошлись, — немного лукавит Бомгю. Через несколько дней и правда будет месяц, как он перестал получать внимание от Тэджу.       — А много до него партнёров было?       — Зачем Вам знать?       — Думаю, если уж заключать с тобой брак, я должен знать и о твоих прошлых отношениях, — усмехается Тэхён. На самом деле он не собирался задавать подобных вопросов. Это неожиданно для него самого слетело с губ. Отчего-то эта тема чрезвычайно волновала. — Так что?       — Можно считать, что партнёр был один. С ним я был пару лет, и это был исключительно секс. Если Вы переживаете на этот счёт, то я не планирую в ближайшее время снова заводить подобные отношения.       — Ты не хочешь говорить на эту тему, верно?       — Не хочу. И буду благодарен, если мы просто забудем об этом.       — Мне нужен ответ, — напоминает Тэхён после минуты молчания, за которую омега опустошил пару стаканов воды.       — У меня его нет, — отвечает Бомгю, пожимая плечами. — Извините, но я хочу всё обдумать. Хотя бы до завтрашнего дня.       — К чему ты больше склоняешься?       Бомгю неуверенно прикусывает губу, прокручивает в голове все «за» и «против» и выдыхает:       — К тому, что устал жить так, как живу сейчас.       — Не думай, что после брака я лишу тебя достойной жизни. — Если честно, Тэхён слишком сильно сжимает пальцы в кулаки, сдерживая порыв коснуться дрожащих ладоней омеги. Ему тяжело, это видно невооружённым глазом. — Я помогу с работой и жильём, пока у тебя всё не наладится. И, конечно, не позволю распространяться слухам о тебе.       — Я подумаю, господин Кан, — учтиво склоняет голову омега и встаёт с кресла. — Могу я пойти на своё рабочее место?       — Что насчёт цветов?       — Цветов? — Бомгю прослеживает взглядом за тем местом, куда было направлено внимание альфы. Точно... Корзина роз, на которую они с Чонвоном потратили половину ночи.       — Они для тебя. Будет лучше, если поставишь корзину около своего рабочего места.       — Хотите начать распускать слухи? — предполагает Чхве.       — Нет. Хочу, чтобы вид цветов хоть немного тебя радовал.       Мысленно Бомгю усмехается. Его порадовали бы лишние пара часов, во время которых он смог бы поспать, а не возиться с обрезкой этих роз. Но отчего-то фраза альфы заставляет проступить на губах благодарную улыбку, а щёки – смущённо заалеть. Даже если это игра, под которую омега должен подстроиться, внутри начинает разрастаться тепло.       — Тогда я позову парней со склада, и они переставят её, — предлагает Бомгю и, заметив кивок, набирается смелости, чтобы добавить: — И, господин Кан, может, дадите мне поручение? Всё же я получаю от Вас деньги, но большую часть времени просиживаю в кресле.       — Хорошо. Пришлю тебе на почту список документов, у которых необходимо проверить подписи. А ещё...       — Сделать Вам кофе?       — Сделай мне кофе...       Тэхён не может не отзеркалить милую улыбку омеги, который на секунду стал таким открытым. Искренний Бомгю вызывает желание изучать его.

***

      — Двенадцать из двухсот семидесяти пяти... Не так уж и много... — рассуждает Бомгю, вновь просматривая сканы документов, требующих подписи. На их сортировку, с перерывами на быстрый перекус и встречу нескольких партнёров Тэхёна, омега потратил чуть больше половины рабочего дня. И, на самом деле, занятый делом мозг ощущается намного лучше, чем терзающие его волнения.       Однако только сейчас, закончив писать работнику архива просьбу подготовить необходимые документы, Бомгю вспомнил и про предложение Тэхёна.       Отношения, брак, семья альфы и своя собственная, целые два года притворства... Ради свободы?       Эта ситуация кажется настоящим сумасшествием не столько из-за предложения альфы, сколько из-за того, что Бомгю совсем не думает об отказе. Конечно, будет тяжело столько времени притворяться перед мамой, окружающими и даже семьёй Кана, но где иначе он сможет достать деньги, не угробив своё и без того сломанное состояние.       Картина, которую описал ему Тэхён, выглядит почти безупречной. Играть роль мужа, а после – беременного омеги, жить в одной квартире и хранить верность альфе.       От последней мысли по коже невольно пробегают мурашки. Что, если от него потребуют лишней близости? Тэджу ведь тоже сначала приглашал к себе без лишних обязательств, а теперь за маской шуток говорит, будто Бомгю оплачивает жильё у него обычным сексом. Что, если однажды и Тэхён решит, будто редкие поцелуи на публике – выгодное прикрытие?       Бомгю прикусывает губу, обессиленно застонав от осознания. Он ведь так тщательно избегал этой темы, что до сих пор не ощутил своего первого поцелуя. Будь его воля, отказался бы ощущать его вовсе. Ведь после поцелуя с истинным ты будешь полностью зависеть от него. Без всяких меток связь с ним сильна, а разорвать её не под силу даже современной медицине. Хоть шанс встретить истинного редок, но опасения существуют. Сейчас в жизни точно не тот период, когда можно к кому-то привязываться.       Но вероятность того, что кто-то вроде Тэхёна, с которым они познакомились исключительно из-за безвыходной ситуации, является его истинным, равна практически нулю.       Вряд ли от Бомгю потребуют поцелуи, кроме того единственного на свадебной церемонии. Эти переживания сами собой отходят на второй план.       — Милый, сделай личико попроще. Он откажется, как только увидит твою недовольную мордашку, — раздаётся голос со стороны лифта, заставляя Бомгю поднять взгляд от стола с документами.       — Замолчи. Иначе он откажется, как только услышит твой бесконечный ор, — обладатель второго голоса появился в поле зрения раньше, и Бомгю увидел омегу с высветленными почти до белоснежного волосами. С ним он уже знаком, ведь пару дней назад спускался в офис отдела продаж и передавал Мин Юнги некоторые отчёты на исправление. — Привет. Секретарь Чхве, если не ошибаюсь?       — Можно просто Бомгю, — встав с места, омега протягивает ладонь для рукопожатия.       — Тогда и нас называй по именам, — мягко улыбается Мин, обхватывая чужую руку. Он незаинтересованно кивает в сторону стоявшего рядом альфы и так же произносит: — Это, кстати, Чон Хосок, он...       — Его парень! — подхватывает альфа, обхватывая плечи Юнги в полуобъятиях. — Приятно познакомиться, Бомгю.       — Он мой коллега, — твёрдо продолжил омега, отстраняясь. — Если ты слышал слухи от болтливого языка Ёнджуна, то знай, что это неправда.       — Но, Юнги...       — Молчи, — сделав однозначный жест и послав в адрес Хосока весьма красноречивый взгляд, Мин напоминает: — Зачем мы сюда пришли?       — О, точно! Бомгю, не хочешь завтра отпраздновать новую работу? Познакомишься поближе с коллективом в неформальной обстановке, вместе выпьем и поедим... Стоп! — разглядывая рабочее место омеги, Чон внезапно замолкает, особенно долго буравит взглядом одну точку и восклицает: — Ого! Ты, конечно, хорошенький, но чтобы в первую же неделю обзавестись поклонником!       — Что? — в непонимании Бомгю оборачивается туда, куда был устремлён взгляд старшего. Корзина роз, о которой он совершенно забыл. — Это...       — Ты знаешь, от кого?       — Да, но... Не хочу это пока обсуждать. Всё сложно, — пожимает плечами Чхве и решает перевести тему: — Так вы планируете приветственную вечеринку?       — Нет-нет-нет! — отмахивается альфа. — Это ты планируешь вечеринку, а мы всего лишь поможем тебе её организовать: скажем, где дешевле купить выпивку и чем предпочитают закусывать остальные.       — Я очень долго искал работу, поэтому сейчас туго с финансами...       — Не волнуйся на этот счёт, — подойдя ближе и осматривая стол секретаря, произносит Юнги. — Обычно платит руководитель отдела, где появляется новичок. Но так как ты не относишься ни к одному и твоим единственным «боссом» является директор Кан...       — Подожди! Не на... — слишком поздно замечает Бомгю, как рука омеги тянется к переговорному устройству, а палец жмёт на кнопку.       — Эй, директор Кан, мы планируем корпоратив в честь секретаря Чхве и очень нуждаемся в проявлении твоей любви к своим подчинённым, — слишком вольно произносит Мин.       — Оставь у секретаря Чхве номер своего банковского счёта и скажи сумму. Он мне передаст, — почти сразу же раздаётся голос Тэхёна.       — Мы впервые будем заниматься приготовлениями к настолько большому фуршету, ведь будет почти весь офис, а значит, человек четыреста, точно. Секретарь Чхве всё же будет вторым лицом в компании, его должны знать все... — начал рассуждать Хосок, пока Юнги расписывал на квадратном стикере свои реквизиты. — Думаю, двадцати пяти миллионов вон должно хватить.       — Хорошо, — незамедлительно отвечает Кан.       — Не нужно, это лишь... — не успевает возмутиться Бомгю, как Юнги прерывает связь с директором и хмуро глядит на младшего:       — Что значит «не нужно»? Его обязанность – сделать так, чтобы тебя приняли в коллектив. А пьяные офисные работники, как никто другой, настроены на дружеский лад, — объясняет омега, протягивая стикер с номером. — Передашь ему, в лучшем случае сейчас. Нужно как можно скорее заказать всё необходимое, чтобы к завтрашнему вечеру всё было готово.       — Он уже слишком многое сделал для меня, — не оставляет попыток отказаться от проведения корпоратива Бомгю. — Принял на ответственную работу без подходящего опыта и вытерпел мои эгоистичные выходки. Не хочу быть ему должным больше, чем сейчас.       — Бомгю, как директор Кан отреагировал на то, что на твоём рабочем месте появился такой явный знак симпатии? — задаёт внезапный вопрос Юнги, указывая на розы. — Он ведь видел?       — Видел, — начал импровизировать омега, — просто спросил, от кого они, а я ответил, что не знаю.       — Вот как... — задумчиво произносит Мин, берёт бумажку с номером и, передав Хосоку, продолжает: — Нам стоит удвоить сумму. Кажется, от секретаря Чхве плывёт именно директор Кан.       — Что? — в унисон округляют глаза оба.       — Он ведь против проявления романтических отношений в стенах компании. Хоби, ты думаешь, он так спокойно принял то, что его секретаря отвлекают от работы цветочками? А ещё Бомгю сказал, что всё сложно. Разве предполагаемое начало отношений с собственным боссом – не сложность?       — Оу... — задумчиво осматривает секретаря Хосок. — Это многое объясняет.       — Объясняет? — решив, что нет смысла отрицать домыслы этих двоих, спрашивает Чхве. Всё равно, если он согласится на эти «отношения», понадобятся слухи.       — То, что у директора Кана внезапно появился секретарь. Впервые за всё время его руководства. Ещё и, как ты сказал, без должного опыта, — отобрав стикер из рук Юнги, альфа протягивает его обратно Бомгю. — Милый, не к чему портить их начавшиеся отношения сногсшибательными суммами за этот корпоратив. Всё-таки, если мы хотим однажды добиться разрешения проявлять чувства на работе, нужно сначала позволить самому директору Кану перейти черту.       — О каких чувствах ты говоришь? Мне такого не нужно, — отмахивается Мин.       — Ты так говоришь, потому что ещё не находишь шоколадки с сердечками на своём рабочем месте. Поверь, до этого недалеко.       Юнги закатывает глаза, слегка толкает альфу в бок и обращается к младшему омеге:       — Завтра после рабочего дня будь готов. Если думаешь, что мы заносчивые, ты ещё не знаешь глупцов из отдела маркетинга. Уж они точно не дадут тебе прохода, расспрашивая о каждой мелочи. Кстати, напиши мне о своих предпочтениях по выпивке и закускам.       — Хорошо. Спасибо вам, — учтиво кланяется омега, испытывая незримое облегчение, когда пара начинает удаляться.       Бомгю ещё пару секунд смотрит на стикер с весьма внушительной суммой за вечер с обычной выпивкой и обречённо массирует переносицу.       Видимо, тяжёлый груз долга перед альфой будет лишь увеличиваться.

***

      Этот день прошёл невероятно быстро. К полудню директор Кан уехал на переговоры в другой филиал, дав распоряжение перебрать ещё несколько папок из архива. С этим Бомгю удалось справиться всего за пару часов, и остаток рабочего времени он провёл, изучая компанию и прогуливаясь почти по всем этажам. В перерывах между клиентами Ёнджуна заходил к нему, выслушивая различные наставления.       Провоцировать новые слухи не хотелось, поэтому, каким бы сильным ни было желание рассказать старшему про букет и знаки внимания, Бомгю упорно молчал. Говорить нельзя никому. По крайней мере, пока он не решит всё окончательно.       К счастью, в ближайшие несколько дней Бомгю не придётся ходить на смены в цветочный магазин. Вечер в компании мыслей и тщательного обдумывания – лучшее времяпрепровождение на данный момент.       Однако, как только омега открыл дверь в квартиру, доля отчаяния стала заполнять разум вместе с ароматом свежесваренного риса. Тэджу дома. Впервые за несколько дней Бомгю увидит его, если не удастся проскользнуть незамеченным.       — Ты пришёл? — в коридоре, ведущем на кухню, показывается фигура альфы в тёмном фартуке. — Славно, я только закончил готовить твоё любимое рагу.       «Любимым» это рагу было десять лет назад, когда его готовил отец, встречая тринадцатилетнего Бомгю из школы. Тогда казалось, что он ни на что не променяет отцовскую заботу. Хотя сейчас он чувствует то же самое.       Пришлось ли маме и ему проходить через все нынешние трудности, если бы отец был жив? Наверняка, заметив хоть малейшие изменения в состоянии жены, он убедил бы её сходить в больницу. Они смогли бы предотвратить всё на начальном этапе. Кондитерская мамы не потеряла бы свой успех, отец гордился бы тем, что сын пошёл по его стопам и стал одним из лучших выпускников университета, и Бомгю не пришлось бы жить так: имея работу, но не имея дома; держать при себе крупные деньги, но не иметь возможности их потратить, ведь все они распределены по конвертам. Аренда, учёба Тэмина, больничные счета, накопления на операцию... И самый тонкий конверт – на съём квартиры. Это пока остаётся только мечтой.       — Бомгю? — из задумчивости омегу выводит зовущий его Тэджу.       Невольно глубоко вздохнув, он снимает туфли, оставляет на тумбе новенький дипломат и проходит на кухню.       Нельзя сказать, что альфа плох в готовке. Скорее наоборот, он весьма умел в этом, в отличие от Бомгю, который не помнит, когда в последний раз сам готовил что-то помимо рамёна и лёгкого омлета.       — Можешь попробовать на соль? Знаю, что ты не любитель большого количества соли в еде. Если покажется слишком солёным, придётся добавить воды и потушить ещё немного, — удерживая палочками кусочек мяса, альфа протягивает его омеге, а дождавшись, пока Бомгю проглотит, спрашивает: — Ну как?       — Вкусно, — натягивает Чхве на губы вежливую улыбку. — И соль в порядке.       — Тогда ты просто обязан меня поблагодарить! — отложив палочки, Тэджу указывает пальцем на свою щёку.       — Мы ведь не дети, чтобы тратить время на подобные глупости, — пытается отшутиться омега.       — Верно. Теперь у нас это принято по-другому, — соглашается Сон и, прежде чем Бомгю успевает сообразить, обхватывает его за подбородок.       Едва ощутив дыхание на своих губах, Бомгю в панике округляет глаза и резко, несмотря на грубую хватку, поворачивает голову, вынуждая Тэджу поцелуем лишь мазнуть уголок губ омеги. Толкнув альфу в грудь, Чхве отходит к столу, хмурясь от учащённого из-за страха сердцебиения.       Если раньше порывы Тэджу поцеловать его можно было оправдать страстью, назвать это «ласками», то сейчас, когда они просто стояли напротив друг друга, не пытаясь даже намекнуть на необходимость контакта... Всё стало сложнее.       С каждым днём всё сложнее.       Бомгю несомненно нуждается в Тэджу. Он был тем единственным другом, кто не отвернулся от него, не побрезговал общаться, когда об омеге шепталась вся школа, успокаивал в моменты истерики прямо на уроках и говорил, что Бомгю справится. Тогда, когда Бомгю становилось противно даже от собственного отражения.       Такую дружбу будет тяжело потерять. И если альфа начал чувствовать то, что выходит за её рамки, следует пресечь это хотя бы сейчас.       — Ты что делаешь?! — как бы он ни пытался, дрожь в голосе скрыть невозможно.       — А на что это похоже? — с раздражением закатывает глаза Сон. — Бомгю, неужели ты до сих пор боишься подобного? Это обычный поцелуй.       — Это не так. А вдруг мы...       — Истинные? Это я и пытаюсь понять! Мы столько лет рядом и понимаем друг друга, как никто другой. Разве это просто так?       — Мы друзья, Тэджу... — с ноткой надежды произносит Чхве, которую альфа с каждой секундой разрушает всё больше. — Я не хочу это портить...       — Ты уже испортил нашу дружбу, — с явной угрозой приближается Тэджу к Бомгю, указывая на него пальцем. — Когда пришёл ко мне в слезах, жаловался на усталость и просил, чтобы я помог тебе забыться хоть на небольшое время. Ты сам сделал шаг к тому, чтобы мы переспали. Заставил меня взять на себя ответственность, попытаться залечить ту боль, что доставил тебе этот... этот ублюдок... Знаешь, как я боялся? Боялся, что ты возненавидишь меня, но всё равно рискнул.       — Если бы я мог здраво мыслить в тот период, я бы никогда не позволил этому случиться. Мне жаль. Жаль, что мы нарушили эту грань.       — Бомгю, пожалуйста. Мы должны проверить. Клянусь, если действительно окажется, что мы истинные, ты не пожалеешь. Я помогу всем, чем смогу, — вновь предпринимает попытку коснуться лица омеги Тэджу, с мольбой заглядывая в его глаза. — Мы ведь сможем посмеяться и забыть об этом, если всё — мои домыслы. Зато ты не будешь сожалеть о своём первом поцелуе, ведь он произойдёт с таким надёжным человеком, как я, — уже с самодовольной улыбкой произносит последнюю фразу альфа.       — Я не хочу... — пытается отстраниться Бомгю, но поясница и так уже больно упирается в стол.       — И я не хотел трахать незрелого мальчишку, который после прохождения лечения у психолога захотел «рискнуть». Понимаешь, как тяжело жертвам насилия вступать в сексуальные отношения без новых травм?       — Зачем ты это говоришь? — не в силах произнести вопрос громче, Бомгю выдавливает лишь слабый шёпот.       — Ты должен вспомнить. Те дни, когда твоя мама провела в роддоме, а ты остался наедине с отчимом. Те пять дней.       — Замолчи! Замолчи! Замолчи! — сжимая запястья альфы, омега зажмуривается до белых пятен перед глазами и пытается заглушить голосом слова Тэджу.       — К счастью, госпожа Чхве оказалась умной женщиной. Вернувшись домой с новорождённым Тэмином, лишь по твоему виду и обстановке она поняла, что происходило в то время. Ублюдка засадили, а тебя отправили по врачам, слухи о чём дошли и до школы, до всех бывших друзей и преподавателей. Но мы ведь живём в мире, где виноваты все, а жертв не бывает. Напомнить тебе, сколько раз ты убегал посреди урока в туалет, когда тебя рвало от панических атак? А то, как часто я стирал с твоей парты надписи «Шлюха»? Или как мне приходилось прибегать к тебе вечерами, чтобы проводить до магазина, ведь ты боялся ходить один? Я всегда старался ради тебя, но ты этого не замечал.       — Что ты от меня хочешь? — уже не сдерживая подступающих к глазам слёз, спрашивает Чхве.       — Лишь маленькую благодарность: позволь проверить то, что мы оба так тщательно стараемся отрицать, — стирая пальцами влажные дорожки со щёк, говорит Тэджу и наклоняется, чтобы вновь предпринять попытку поцелуя, но слышит оглушительное для себя:       — Я в отношениях.       Альфа отстраняется, неверяще хмурит брови и усмехается:       — Что? Если ты вновь пытаешься вывернуться из этой ситуации, хочу тебя огорчить...       — Ты обещал, что мы поддерживаем отношения до тех пор, пока не найдём себе пару. Я нашёл. И на измену идти не могу, даже ради твоих «проверок». Поэтому держи слово и отпусти меня.       — Кто он? — действительно отстраняется альфа.       — Мой начальник. Директор Кан.       — Ты работаешь едва ли пару недель. С трудом заводишь друзей, а тут... Отношения?       — Предпочту не рассказывать о себе больше, чем следует. Кто знает, каким ещё образом ты решишь облить меня грязью.       Подхватив со стола пару яблок для вечернего перекуса, Бомгю молча направляется в свою комнату. До утра он выходить не собирается. Сейчас он вновь откроет ящик с конвертами, судорожно пересчитает накопления на квартиру, а после даст волю тихим рыданиям в подушку.       — Не волнуйся. Я добьюсь того, чтобы грязью тебя всё же облили. Но теперь это сделаю не я, — фраза, оставшаяся недоступной для слуха омеги.

***

      — Ещё не закончил?       Ёнджун отрывается от монитора, взглянув на вошедшего в его кабинет Уёна. Лишь благодаря визиту коллеги Чхве наконец взглянул на часы и с усталостью простонал:       — Чёрт, уже девять... — взъерошив светлые волосы, он укладывает голову на сложенные ладони и невнятно спрашивает: — Ты тоже мучаешься из-за того отеля в Барселоне?       — Да. Так внезапно закрыли, а у меня четверо клиентов выбрали его... Пришлось оперативно искать новый, с учётом всех требований. Ну, ты знаешь, — пожимает плечами Уён.       — О да. Одна из моих клиенток хочет вид на парк Гуэль, отель не меньше четырёх звёзд, с двухкомнатным номером, раздельным санузлом и ванной, а ещё чтобы в меню ближайшего ресторана была морская кухня! — хлопнув по столу от раздражения, Ёнджун тихо шипит от боли. — Только сейчас удалось забронировать что-то похожее. Надеюсь, она не сильно разозлится, когда узнает, что вместо крабов там подают крабовые палочки.       — Как грозно, — усмехается Чон. — Значит, ещё не идёшь домой?       — Мне пришлось отдать ноутбук в ремонт, а к утру я должен отправить отредактированную главу новой книги. Издатель рвёт и мечет из-за моего частого «отдыха», — омега кивает в сторону стоящего монитора. — Поэтому хочу воспользоваться рабочим. — поднявшись из-за стола, Ёнджун разминает затёкшие плечи и идёт к выходу. — Пойдём, я провожу тебя. Заодно покурю.       — Свои приторно-фруктовые сигареты, — наигранно морщится омега.       — Они лаймовые, — напоминает Чхве в момент, когда они выходят на улицу и проходят немного вдоль здания к соответствующей табличке, указывающей место для курения.       — Завтра ведь намечается корпоратив в честь новенького секретаря? — решает сменить тему Уён, получая кивок в ответ. — Вроде ты его и предложил. Ну, и как он?       — Милый. Даже слишком. Думаю, в лучшем случае поработает месяц, а потом не выдержит. Это сейчас, когда директору Кану требуется секретарь, он с ним добр, но скоро чёртов педант перестанет быть ласковым... — поджимает губы Чхве, достав из кармана брюк небольшую пачку. — Жаль, он мне понравился. Наконец-то светлый одуванчик в этом царстве змей и язв.       — Сказал главный язва.       — Тц... — щёлкает языком омега, явно не оценив подкола, и, кивком поблагодарив за подставленную Уёном зажигалку, делает первую затяжку.       Освежающей тяжестью наполняются лёгкие. На языке приятно оседает слабый цитрусовый вкус, заставляя блаженно прикрыть глаза. После нескольких потраченных нервов эта капля никотина кажется спасением.       — Сан приехал, — быстро проговаривает Уён, как только замечает остановившуюся неподалёку машину. — Я пойду. А ты не засиживайся допоздна и помни, что завтра нужно сдать ежемесячные отчёты! — уже отойдя на приличное расстояние, прокричал омега.       Ёнджун едва сдерживается, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Отчёт. Завтра крайний срок. И опаздывать с его сдачей нельзя, ведь омега и так находится под постоянными предупреждениями: из-за опозданий, иногда клиенты жалуются на его «пассивную агрессию», но чаще это делают коллеги. Подобными «заслугами» знамениты и другие сотрудники компании, однако репутацию Ёнджуна портит небезызвестный директор Чхве, явно нашёптывающий своему кузену поводы, чтобы выставить омегу в плохом свете.       Именно из-за Чхве Субина Ёнджун в первый же день потерял уважение в глазах Тэхёна. И за три года он так и не смог его вернуть. Из-за одной-единственной мелочи.       Тогда он только окончил университет, его детективные романы начали приобретать успех, но на гонорары с них едва ли можно было прожить и неделю. Возможно, если бы он не относился к этому как к хобби, писательство стало бы его хлебом. Но в то время он называл это именно так.       Искренняя дружба с одним из преподавателей помогла Ёнджуну без труда найти работу, да ещё и сразу в такой достойной компании, как Kang Vista Travel. Однако в первый же день работы с клиентами его розовые очки разбились вдребезги.       Он знал, что работа с людьми — это сложно. Необходимо держать улыбку, быть вежливым и терпеливым всегда, даже когда попадаются нерешительные, грубые и такие люди, от которых исходит аура гордыни. Одним своим видом они показывали, что Ёнджун – лишь обслуживающий персонал. Его обязанность – угодить.       Поэтому сразу же после первого рабочего дня Ёнджун пренебрёг своим обещанием «Брошу сразу после экзаменов» и в ближайшем круглосуточном магазине купил пачку спасительных сигарет.       Возвращаясь в офис, он не особо пытался найти место, где было разрешено курить. Просто остановился близ главного входа. Несколько минут, за которые все воспоминания об откровенной глупости клиентов должны были испариться, пройдут – и он с новыми силами вернётся к работе.       Его раздражали придирки и бесконечные уточнения.       — А на этом пляже точно море синее? В прошлый раз оно было каким-то блёклым...       — Вы можете показать фотографии всех ресторанов в отеле? Нет, не меню, а именно фото залов, и чтобы было видно столы!       — А в номере будет шампунь? А кондиционер для волос? А лосьон для тела? А если нет — его доставят?       Его раздражали пытающиеся торговаться клиенты.       — В прошлом году я тоже пользовался услугами вашей компании. И даже упомянул вас в своём блоге. Может, скидку сделаете в этот раз? Хотя бы пятьдесят процентов!       Его раздражали сомнения и недоверие.       — А вы сами там были? Откуда тогда знаете, что там хорошо?       — В сети пишут, что в этом отеле тараканы. Вы что-то скрываете?       — Там точно нет комаров? Вы проверяли? Я – аллергик! Вы сможете возместить мне расходы на лечение?       Конечно, подобных ситуаций было гораздо меньше, чем адекватных клиентов. Общение со вторыми же и являлось одной из причин, по которой омега решил работать в сфере туризма. Помогать людям найти тот отдых, который станет для них спасением от серых будней. Подарить им незабываемые воспоминания – и неважно, экстрим это или неженье на солнце. Узнавать людей через короткие беседы и составлять с ними план, позже с улыбкой наблюдая их фотографии в социальных сетях, – вот смысл его работы.       Постепенно мысли пришли в порядок, наступило спокойствие, а третья сигарета едва начала тлеть. И в этой приятной неге Ёнджун не сразу заметил подъехавший автомобиль, из которого вышел альфа.       Чхве осмотрел его лишь пару секунд, не приметив ничего интересного, кроме слишком идеального костюма, а после продолжил без интереса следить за проходящими мимо людьми.       — Здесь не место для курения, — неожиданно раздаётся за спиной, и Ёнджун в недоумении оборачивается, сталкиваясь с явным осуждением в чужих глазах. Альфа остановился в трёх метрах, явно не желая подходить ближе. — Мне повторить?       — К сожалению, руководство этой компании не считает нужным заботиться о сотрудниках, — пожимает плечами Чхве, делая очередную затяжку.       — А Вы здесь работаете? — спрашивает альфа, вызывая раздражённое цоканье. — Не видел Вас раньше.       — Предпочитаю привлекать внимание лишь достойных.       — Слишком громкие речи для того, кто в нерабочее время находится вне офиса.       — Вы мне не начальство, чтобы диктовать правила, а тем более указывать, что мне нужно, — демонстративно стряхивает пепел в урну омега, будто невзначай позволяя серым хлопьям осыпаться на асфальт.       — Подписывая трудовой договор, Вы обязаны были его прочесть. Пункты о нуждах там тоже имелись, равно как и правила, в какие часы можно покидать рабочее место.       — Идите к своему креслу, а я разберусь сам. Без советов и помощи, — чувствуя, как расшатанные за день нервы снова предательски натягиваются, омега прикрывает глаза.       — Я Вам не советник и уж тем более не помощник, — звонкие шаги за спиной заставляют плечи покрыться мурашками, и Ёнджун едва успевает понять, как альфа оказывается настолько близко, что он улавливает аромат лайма. Странно нежно обхватив запястье Чхве, неизвестный ловко отбирает сигарету и отправляет её в урну. — Просто, если своевольные дурачки начнут пренебрегать правилами, в компании начнётся хаос. Так что ведите себя послушно. Здесь Вашим нуждам никто потакать не намерен.       Ёнджуну приходится запрокинуть голову, чтобы заглянуть альфе в глаза, и в ту же секунду он жалеет, что именно сегодня решил не надевать любимые туфли.       Он обожал свой рост и длинные ноги, которые идеально подчёркивала любая одежда. Ему нравилось слегка возвышаться над другими, не чувствовать себя ниже.       Но сейчас, впервые за долгое время, ему приходится смотреть снизу вверх, ёжиться под осуждающим взглядом незнакомого альфы, так бесцеремонно касающегося его запястья, вдыхать терпкий аромат лайма, не вызывающий желания даже поморщиться.       Однако возмущение от подобной наглости зажигает в голове странную идею. Никотин всё ещё оседает в лёгких, и, удивляясь собственной дерзости, омега приближается к чужому лицу почти вплотную, выдыхая табачный дым в сантиметре от плотно сжатых губ альфы.       Мгновенно нахмурившись и зажмурившись, альфа отпускает запястье омеги, прижимает пальцы к переносице и свободной рукой ослабляет тугой узел галстука.       Ёнджун слышит кашель, и уголки его губ невольно ползут вверх. Так и надо. Никто не смеет указывать ему, что делать, тем более такие вылизанные альфы.       Он уже развернулся и лёгкой походкой направился к дверям, но всё ещё слышал хриплый кашель. Обернувшись, Ёнджун видит, как в промежутках между приступами альфа судорожно что-то ищет в карманах: проверяет брюки, пиджак, а после устало опирается о стену, комкая пальцами рубашку на груди.       — Эй, всё нормаль... — почувствовав беспокойство, омега делает пару шагов навстречу, но тут же отшатывается назад – дверь резко распахивается.       — Субин, встреча через десять минут, где тебя носит?! — раздаётся голос Кан Тэхёна, вышедшего в этот самый момент. — Ты слышишь? Столько времени прошло, а ты...       Кан замолкает, оценивая состояние брата, а после морщится, явно уловив запах табака. Тут же подходит ближе, с волнением подхватывает альфу и спрашивает:       — Где ингалятор?       Субин лишь пожимает плечами, не в силах вымолвить ни слова между приступами кашля.       — В кабинете деда должен быть ещё один. Чёрт, Субин, идём внутрь, и дыши, прошу тебя... — быстро проговаривает Тэхён, помогая брату двигаться к дверям. Подняв взгляд на застывшего Ёнджуна, бросает: — Вызови скорую.       Дальше всё как в тумане. Дрожащим голосом омега продиктовал адрес, кое-как объяснил проблему и за шесть минут ожидания врачей успел придумать самые разные исходы этой ситуации.       Специалисты приехали, и Ёнджун проводил их к кабинету директора Кана, игнорируя любопытные взгляды и вопросы коллег.       Следующие двадцать минут показались сущим адом. Время, которое Ёнджун провёл в неведении, страхе и невероятном волнении, тянулось бесконечно.       Он поднялся с диванчика в коридоре, только когда из кабинета вышли двое врачей, а следом – Тэхён, сразу направившийся к омеге.       — Охранник сказал, что видел по камерам ваш разговор.       — Я... — захотел начать оправдываться омега, но его остановила поднятая ладонь Кана: жест требует молчания.       — Ты в первый же рабочий день пренебрёг правилами, нахамил одному из директоров и... подверг его опасности.       — Если бы я знал...       — На территории есть специально отведённые места для курения. А ты, игнорируя все приличия, остановился у главного входа. Думаю, ты и сам понимаешь, к чему я веду.       «Увольнение», — с ужасом осознаёт омега. Конечно, после такой ситуации будет проблематично найти новую работу, к тому же без опыта.       — Не стоит, — из кабинета выходит Субин, и Ёнджун не может не заметить бледность его лица и покрасневшие глаза. — Думаю, ему достаточно потрясений в первый же день. К тому же это хороший урок. Забудь, Тэхён.       Это было последнее, что Ёнджун услышал в тот день от них. К концу смены руководитель отдела выделил ему несколько клиентов на завтра, а это означало: увольнения не будет.       А ещё через пару дней по дороге на работу омега заметил неподалёку от главного входа зону, обозначенную знаком «Место для курения». Как ему сообщили, раньше здесь работники оставляли велосипеды, но после расширения парковки необходимость в этой зоне отпала.       Ёнджун осматривает знак, потерявший яркость за последние три года. Вновь прокрутив в голове воспоминания первого дня здесь, он поджимает губы. Почему-то появление этого места связывается у него с тем самым днём. Стал ли он причиной?       — Работаете в такой час?       Омега вздрагивает от неожиданности. Увидев, кто нарушил его покой, он мгновенно напрягается, отходит как можно дальше, бросает тлеющую сигарету в урну и, прикрыв рот ладонью, выдыхает тяжёлый дым в противоположную от альфы сторону.       — Необходимо было кое-что доделать, — отвечает Ёнджун, стараясь не смотреть на Субина: на губах альфы играет откровенно благодарная улыбка.       — Есть трудности?       — Нет, просто непредвиденные обстоятельства. Скоро закончу.       — Не задерживайтесь. Компании нужны светлые головы, а не дремлющие на рабочем месте, — с нескрываемой насмешкой произносит Субин.       — Видимо, Вас это не касается, господин Чхве. Ах, извините: это обычным офисным работникам приказано быть на месте к девяти, а такие важные шишки, как Вы, могут и до обеда поспать.       — Подловили, — одобрительно кивает Чхве и задерживается взглядом на коробочке в руках омеги. — Необычный выбор.       — А вы специалист? — выгибает бровь омега, пряча светло-зелёную пачку в задний карман брюк, и в душе надеется, что Субин не заметил: сигареты ароматизированные.       — «Тяжёлая подростковая жизнь», как любит шутить мой отец. Нравится лаймовый аромат? — будто специально заостряет внимание альфа.       — Вы разве не спешите? Время позднее, — медленно двигаясь к дверям, проговаривает Ёнджун.       — Так и есть, но любопытство съедает меня изнутри.       — Боюсь, это не любопытство, а Ваше самолюбие. Но огорчу: сейчас я лишь экспериментирую, и аромат лайма – не самый удачный.       — Странно... — хмыкает Чхве, следуя за омегой, и в тот момент, когда ладонь Ёнджуна касается дверной ручки, Субин накрывает её своей, невольно касаясь грудью чужой спины. Благодаря каблукам, прибавившим омеге несколько сантиметров роста, его затылок сейчас как раз напротив лица Субина. — Почему в последний год я так отчётливо чувствую от Вас аромат пина-колады вместе со слабым табачным лаймом? Если первое – Ваш запах, то второй...       — Вероятно, вы преувеличиваете, — нервно сглатывает Ёнджун, наблюдая, как его ладонь почти исчезает под пальцами альфы.       — У меня особая чувствительность к запахам. Я знаю, о чём говорю, — Чхве склоняет голову вбок, дыханием щекоча ухо омеги, и добавляет: — Мне льстит, что Вам настолько нравится мой аромат.       — Как самовлюблённо...       — Мне просто слишком нравится Ваша язвительность и наши разговоры. Признаться, в такие моменты будни перестают казаться монотонно-серыми, — с последними словами Субин убирает руку, отстраняется и легко добавляет: — Доброй ночи, Ёнджун. Не засиживайтесь допоздна.       А после уходит в сторону парковки, заставляя Ёнджуна возмущённо хватать ртом воздух, а позже – выбросить светло-зелёную пачку в урну.

***

Тэджу Маленький, прости меня 9:02 Если бы ты сказал раньше 9:02 Я не хотел говорить столько лишнего 9:03 Ответь на звонок 9:03 Я дурак, знаю 9:03       После пятнадцатого подобного сообщения – лишь за то время, что Бомгю ждал лифт, – решение отключить звук перестало казаться глупым.       Прошлым вечером Тэджу каждые полчаса пытался упросить омегу поговорить. Извинялся, оправдывал свою грубость проблемами на работе и твердил, что ссориться сейчас – последнее, чего он хочет. Однако альфа поднял тему, которую Бомгю всей душой хотел забыть, поэтому в ближайшее время он точно не решится возобновить общение.       Скудные купюры, которые Чхве откладывал на съём квартиры, в очередной раз напомнили о беспомощности. Если утром удалось дождаться ухода альфы и только потом выйти самому, то вечером разговора точно не избежать. Остаётся лишь надеяться, что Бомгю решится забыться на корпоративе, выпив лишнего.       Усталость после беспокойной ночи пропадает в тот же миг, когда омега подходит к своему столу: на нём ровно выложены три белые коробочки. В первой – клубника в белом и тёмном шоколаде, во второй – дольки мандарина в таком же оформлении, в третьей – ягоды малины и голубики.       Бомгю с сомнением оглядывает фирменную надпись кондитерской, ища поблизости хоть малейший намёк на причины появления этих десертов. Но находит лишь записку с просьбой связаться по телефону с директором Каном.       — Да? — спустя пару гудков раздаётся голос альфы вперемешку с дорожным шумом.       — Господин Кан, я пришёл на работу, но здесь... — перебирая пальцами тонкую ленточку, повязанную вокруг коробки, неловко начинает Бомгю.       — Я не знаю, что именно тебе нравится, поэтому взял самые популярные варианты с фруктами.       — Зачем?       — Тебе не нравится?       — Не в этом дело, просто немного неожиданно.       — Если ты хочешь чего-то другого в качестве ухаживаний, просто скажи. Я в этом не особо разбираюсь.       — Ухаживаний? Имеете в виду, что это снова ради демонстрации наших «отношений»?       — Значит, ты согласился на них?       Вопрос заставил омегу на секунду замереть. Согласен ли он? Деньги всего лишь за фальшивые улыбки, объятия и поцелуи на публике? Избавление от всех проблем такой ценой? После вчерашнего вечера ответ очевиден.       — Я бы хотел подробнее обговорить свои обязанности, — отвечает Бомгю.       — Вечером заберу тебя из офиса. Сам я сегодня в компании не появлюсь – много дел. К концу смены все сотрудники должны сдать ежемесячные отчёты, так что проконтролируй это и составь список тех, кто не сдаст.       — Хорошо, господин Кан, я всё... — раздаются гудки, завершающие вызов. Бомгю, отняв телефон от уха, произносит уже в пустоту: — ...сделаю.       Неприятная тяжесть в животе напомнила о вчерашнем вечере: о том, что омега после работы так и не поужинал, запершись в комнате, а утром просто не хватило времени. К тому же мысли о том, с каким посылом Тэджу приготовил то рагу, напрочь отбивали аппетит.       Около двух часов Бомгю отмечает всех сотрудников, которым необходимо сегодня сдать отчёты, и высылает каждому индивидуальное напоминание. Между тем боль в животе лишь усиливается, заставляя омегу обеспокоенно открыть календарь в телефоне.       Ближайшая течка приходится через пять недель, значит дело исключительно в голоде.       Чтобы хоть на несколько минут отвлечься, он берёт одну из подаренных Тэхёном коробочек, распускает маленький бантик и, открыв крышку, пару секунд любуется идеальными ягодками клубники в шоколаде с разными посыпками. Если бы не голод, Бомгю не стал бы разыгрывать аппетит подобным образом, но до обеденного перерыва ещё далеко.       После первого укуса скулы почти сводит от сладости – настолько удачно сочетание ягоды и шоколада. Так вкусно, что даже от стекающего по губам сока хочется улыбаться.       Возможно, притворяться будет не так уж и сложно.       — Лишь бы потом не было горько, — усмехается Бомгю собственным мыслям.

***

      Бомгю представлял обещанный корпоратив совсем не таким. Конечно, в плане еды и выпивки Хосок с Юнги учли все пожелания омеги, и он даже сумел отыскать среди бутылок с соджу и пивом неплохое белое вино. Именно пара бокалов любимого алкоголя спасала его последний час, пока стул рядом сменяли десятки сотрудников, так и норовивших познакомиться поближе – разумеется, не с ним, а с секретарём директора Кана.       А ещё Бомгю пришлось пару раз осуждающе взглянуть на Юнги после вопросов, намекавших на «особую связь» между Чхве и его начальником. Это одновременно и обнадёживало – ведь слухи были важным этапом для раскрытия их отношений, – и беспокоило. Омеге оставалось лишь молча улыбаться и переводить тему.       Самое ужасное – рядом не было ни одного знакомого. Бомгю пытался найти глазами Ёнджуна, который и уговорил его пойти на это мероприятие, но тщетно. Звонить в гомоне разговоров и музыки было бесполезно.       Постепенно вечер стал менее напряжённым. Наиболее тщеславные сотрудники потеряли к нему интерес, а те, кто остался поблизости, оказались весьма радушными. Знакомства здесь ему явно не помешают, особенно если он собрался задержаться тут на пару лет.       — Значит, это правда? — спрашивает между разговорами Ким Сону из отдела клиентского сервиса. — Про тебя и директора Кана?       — Почему все об этом спрашивают? — хмурится Бомгю, наконец найдя в себе смелость продолжить эту тему.       — На самом деле я не хотел показаться любопытным, ведь подобные разговоры всегда возникают в крупных коллективах. Господин Кан никогда не держал секретаря, а тут вдруг появляешься ты. К тому же около твоего стола вчера стояли цветы, а сегодня, если я верно заметил, коробочки из кондитерской? — на эти слова Бомгю лишь неловко кивает. — А это подтверждает все догадки, — Сону кивает на бокал Чхве, не пряча улыбки.       — О чём ты? Я попросил Юнги по возможности купить пару бутылок вина. Не особо люблю соджу и пиво, поэтому...       — Об этом я и говорю. У нас никогда раньше не было вина, тем более белого. Соответственно, его любишь именно ты. И, думаю, многие в коллективе слышали, что аромат господина Кана — белое вино, — словно решив сложнейшую загадку, Сону постучал указательным пальцем по виску.       Бомгю успевает лишь приоткрыть губы для немого ответа, который пока не придумал, но отвлекается на вибрацию телефона в кармане. Взглянув на экран и увидев номер человека, о котором его так рьяно расспрашивали весь вечер, Чхве невольно проводит языком по губам, чувствуя на них капли алкоголя. Живот сжимается от непонятного страха, и он забывает ответить на звонок. Директор Кан Тэхён Я подъехал. Как только закончишь, можешь выходить. 21:14       Быстро прочитав сообщение, Бомгю поднимает взгляд на явно заинтересованного беседой Сону и виновато произносит:       — Прости, мне нужно идти.       — Да, конечно. Я видел, директор Кан приехал, — указав куда-то за спину омеги, проговаривает Сону и, как только Бомгю оборачивается, не заметив в окнах ничего особенного, слышно хихикает: — Шучу. Но ты подтвердил мои догадки, а я обязуюсь не разглашать вашу «тайну», пока о ней не узнают все. Но всё же буду рад болтать с тобой в обеденные перерывы, Бомгю-я.       Чхве решает не спорить – лишь обхватывает чужую ладонь, пожимает её в знак согласия и, вручив Сону свой бокал, направляется к выходу.       — Бомгю? — со стороны доносится смутно знакомый голос, заставляя на секунду замедлиться. — Ты серьёзно?       — Джихо-хён? — узнав в бете бывшего однокурсника, Бомгю позволяет излишне тактильному парню стиснуть себя в объятиях. — А ты здесь...       — Руководитель отдела маркетинга, — увидев замешательство в глазах омеги, Джихо спешит добавить: — Странно, правда? Казалось, подобную фразу скажешь именно ты. Мистер «Лучший студент на потоке». Признаться, пока не увидел тебя, думал, что это совпадение. Кстати, как Тэджу? Ты ведь до сих пор с ним общаешься? В студенческие годы вы вечно были вместе, к тебе даже подобраться было невозможно.       — Подожди-подожди, — хлопает пару раз по чужим плечам, останавливая словесный поток беты, Бомгю. — Слишком много говоришь. Неудивительно, что с такой уверенностью ты так рано стал руководителем.       — Что есть, то есть. Господин Кан ценит людей, способных поддерживать разговор и отвлекать внимание от не самых позитивных моментов. Кстати о нём... Ты его секретарь? Как так вышло? Если уж работать с твоими способностями в Kang Vista Travel, то почему не в сфере маркетинга? Вспоминая твои прошлые идеи, я удивляюсь, что за тебя до сих пор не борются.       — Это... — скомканно начинает омега. — Последствия увольнения с прошлой работы и испорченная репутация.       — Что ж... — заметив явное нежелание говорить на эту тему, Джихо ободряюще берёт ладонь Бомгю в свои, — в любом случае, добро пожаловать в коллектив. Если возникнут мысли вернуться в нашу сферу, я обязательно помогу. К тому же рядом с тобой наконец-то не вьётся вечно хмурый друг, так что я вполне могу начать ухаживать. Не хочешь поужинать вместе? Знаю, уже поздно, но почему бы нам...       — Секретарь Чхве, я отправил сообщение десять минут назад. В чём дело? — голос Тэхёна раздаётся за спиной так внезапно, что Бомгю невольно вздрагивает. Взгляд альфы опускается на ладонь омеги, зажатую между чужих. — Я помешал?       Поняв всю неловкость положения, Бомгю мягко высвобождается из чужой хватки и подходит ближе к Кану.       — О, директор Кан! — Джихо учтиво кланяется, словно не заметив напряжения. — Оказывается, Ваш секретарь – мой бывший одногруппник. И хочу сказать: с Вашей стороны будет крайне глупо, если Бомгю пренебрежёт своими способностями ради кресла секретаря...       — Кхм... — удивляясь собственным действиям, Бомгю тихо прокашливается и, прежде чем аккуратно коснуться руки Тэхёна, а затем переплести с ним пальцы, мягко произносит: — Кажется, у нас были планы?       Альфа замирает, не ожидая подобного шага от омеги, который в свою очередь быстро бормочет Джихо что-то про несостоявшийся ужин и извиняется.       А взгляд отчего-то не может оторваться от сомкнутых в идеальный замочек ладоней. От того, как Бомгю, сам того не замечая, оглаживает кожу Тэхёна, явно переживая из-за чужих глаз. От того, как он лишь сильнее сжимает пальцы, когда они идут к выходу. От того, как омега тихо шепчет извинения за столь поспешное действие. Тэхён не может отвести взгляд от деталей: трепещущих ресниц, хмельного румянца на щеках и влажного от духоты лба.

***

      Ёнджун не мог назвать себя пунктуальным человеком. Особенно это проявлялось, когда несколько дедлайнов накладывались друг на друга. Редактура новой главы его детектива и ежемесячный отчёт как назло требовали сдачи в один день. Прошлой ночью он хоть и задержался в компании, но после столкновения с педантом Чхве голова соображала туго. Отправить работу в издательство удалось лишь к четырём утра; спустя час он рухнул в постель и, поспав едва ли три часа, вновь отправился на работу — нужно было с нуля писать отчёт, до которого так и не дошли руки.       В течение дня, проводя встречи с клиентами и корректируя прошломесячный отчёт, омега всякий раз в наказание прикусывал язык. И кто только тянул его подписать тот контракт с издательством, из-за которого теперь приходится соблюдать сроки? Раньше он писал, лишь когда требовало вдохновение, а теперь его текст с каждой страницей становится всё более пресным.       И лишь загрузив принтер бумагой, в ожидании, когда его никому не нужные заслуги в виде клиентских цифр окажутся на белых листах, Ёнджун присел на прекрасный мягкий диван, прикрыв глаза всего на пару минут.       Однако открыть их удалось, лишь когда шея нещадно затекла, а за окном отражался блеск ночного Сеула.       — Чёрт! — взглянув на экран телефона и обнаружив пугающие «22:30», омега поднимается с диванчика, кое-как скрепляет листы отчёта степлером и выходит из своего кабинета.       Обнадёживало то, что Бомгю упоминал, будто директор Кан сегодня не появлялся в офисе. Значит, не составит труда подложить свой отчёт в общую кипу документов.       Решив обойтись без риска, Ёнджун включает тусклый фонарик и почти на ощупь проходит от лифта к кабинету директора. Благо тот никогда не запирался. Новые отчёты ровными стопочками выложены на столе, и омега даже замечает имя Уёна, удачно подкладывая свои бумаги под его.       Громко выдохнув, Ёнджун не сразу слышит щелчок двери позади. Но внезапная рябь в глазах из-за резко включившегося света заставляет сердце глухо упасть в пятки.       — А Вы так и напрашиваетесь, Чхве Ёнджун, — от до боли знакомого голоса омега едва не закатывает глаза. Эти совпадения слишком жестоки. — Что-то потеряли?       — Верно, — кивает Чхве, легко оборачиваясь на каблуках. — Своё спокойствие. Не могли бы Вы вернуть его, а заодно сделать вид, будто меня не видели?       — Интересная просьба, — с нескрываемым удивлением альфа поджимает губы, медленно подходя ближе. — Как я могу отпустить предполагаемого вора?       — Разве при мне есть вещи, которые я мог украсть? — показательно подняв руки, выгибает бровь омега. С каждым сокращающимся метром между ним и Субином собственные оправдания звучат всё тише: — Среди моего отчёта затерялся один важный документ. Я лишь пришёл его вернуть.       — Значит, чтобы удостовериться, я могу взглянуть на этот документ? — оказавшись в опасной близости, Чхве тянет руку через плечо омеги, сразу ощущая на запястье хватку.       — Не думаю. Это нечто личного характера, — произносит первое, что пришло в голову, Ёнджун, но, не заметив должной реакции, выпаливает: — Просто поверьте. Вы же не хотите увидеть меня в нескромном виде?       — Вы плохо меня знаете.       Омега от неожиданности ослабляет хватку, чем Субин и пользуется: находит отчёт с нужным именем и быстро просматривает несколько листов.       — Если под «нескромностью» подразумевалось неумение оформлять документы, то я весьма огорчён, — усмехается альфа, рассматривая кривые интервалы и разнобой шрифтов. — Думаю, есть вещи, за которыми было бы приятнее наблюдать, чем за отчётом восьмиклассника.       — Как погляжу, язвительность у Вас на том же уровне, — только собравшись отойти, Ёнджун с удивлением обнаруживает чужие руки по обе стороны от себя. — Я могу идти?       — Боюсь, мы до сих пор не выяснили причины Вашего нахождения здесь, — оглядев стол, Субин продолжает: — Кажется, раньше здесь стояли небольшие песочные часы.       — Подразумеваете, что я украл их?! Серьёзно? — хоть в голосе альфы и слышны явные нотки издёвки, Ёнджун не может проигнорировать глупость фразы. — Может, и обыскать меня хотите?       — Для надёжности это стоит поручить следователям. Вы же, как никто другой, разбираетесь в этой теме.       Раздражённо выдохнув, Ёнджун находит позади ладони альфы и, обхватив их, направляет к своим брюкам. Едва сдерживая самодовольный смешок, он позволяет коснуться ткани, идеально обтягивающей ягодицы, и погружает пальцы Субина в карманы. На чужом лице смешиваются непонимание и внезапное смущение – последнее можно заметить, лишь взглянув на поджатые губы.       — Знаешь что... — начинает Ёнджун, глубже погружая ладони Субина в задние карманы, и незаметно сглатывает вязкий ком: ощущение чужих рук на ягодицах посылает по телу волнующую дрожь. Вынудив альфу приблизиться ещё сильнее, омега чувствует, как между его ног оказывается чужое бедро, разводящее их в стороны. Чтобы отвлечься от этих касаний, он прикрывает глаза и, склонившись к уху альфы, шепчет: — Ты чертовски мне надоел: все эти намёки, подколы, провокации. Сейчас ходишь вокруг да около – ради чего? Правды? Я просто забыл сдать отчёт. И до утра он бы не подождал, ведь я с первого дня обязан исполнять всё в срок, без права на ошибку. И всё из-за тебя, решившего, что можешь диктовать правила, поставившего меня в неловкое положение перед всей компанией. Ты сделал всё, чтобы я каждый день жил в страхе, ведь одна ошибка – и я лишаюсь работы. А сейчас ты снова чего-то ждёшь? Покаяния? Признания? Мольбы, чтобы я умолял тебя молчать о том, что ты видел меня?       — Ёнджун... — выдыхает Субин, когда омега нарочно обдаёт горячим дыханием его ушную раковину.       — А может... — слегка отстранившись, Ёнджун заглядывает в чужие глаза, ища в них ответ, — Хочешь моего внимания? Как ребёнок, влюбившийся в омежку, но вместо цветов и признаний выбравший путь издёвок и шуток? Я прав?       Стараясь сохранить невозмутимость, Субин лишь отстранённо изучает лицо омеги, едва сдерживая желание убрать светлую чёлку с хитрых глаз. Ёнджун, будто вновь загоревшись идеей, убирает свои руки с ладоней альфы, всё ещё оставляя их в карманах. Обхватив лицо Субина, он с лживой нежностью оглаживает кончиками пальцев его кожу и медленно проговаривает:       — Ну же, скажи, в чём я прав? Хочешь ощущать прикосновения моих рук? Млеть от нежности моей кожи так же, как сейчас – от голоса? Хочешь, чтобы я зарывался пальцами в твои волосы, увидел то, что спрятано под грузом слишком идеальных костюмов? Чтобы перестал называть тебя «господин Чхве»? М-м, Субин-а?       Ёнджун наблюдает, как на шее альфы вздувается тонкая вена, чувствует, как пальцы на ягодицах сжимаются грубее, и улавливает усилившийся аромат лайма.       — Хочешь, чтобы все эти слова были не просто способом тебя разозлить? Не просто моими издёвками, провокациями и намёками?       Он замечает, как взгляд Субина опускается на его губы, и нарочно проводит по ним языком, оставляя влажный блеск.       — Может, хочешь не только смотреть на них, но и прикоснуться? — сам опустив взгляд на кажущиеся нежными губы альфы, Ёнджун готов сходить с ума от сложившейся ситуации. Всего несколько сантиметров и пара секунд отделяют его от безрассудного шага. — Сделаю тебе одолжение: один поцелуй. Лишь для того, чтобы в будущем ты кусал локти из-за меня.       В мыслях ещё теплится надежда, что Субин оттолкнёт, поймёт, какая это глупость, и отпустит. Но с каждым ударом сердца надежда тает.       И в тот миг, когда Ёнджун уже готов рассмеяться, сказать, что это лишь провокация, он чувствует, как руки альфы перемещаются на его затылок, а к губам прижимаются чужие – мягкие, с едва уловимой горчинкой.       Омега не помнит, сколько раз ему уже доводилось целоваться. Первый опыт случился ещё в средней школе. Было ужасно, неловко и как-то грязно. Случалось и хуже: поцелуи доводили губы до кровавых ран. Иногда живот скручивало от приятных прикосновений, а иногда хотелось немедленно прекратить.       Но сейчас, с первой же секунды прикосновения к губам альфы, по телу проходит разряд. Руки сами тянутся к чужой шее, сцепляясь в замок на затылке. Низ живота приятно тянет, а мурашки ощущаются каждым сантиметром кожи.       Субин делает первое движение – и, кажется, ноги подкашиваются у обоих. Приняв тихий всхлип омеги за просьбу, альфа кладёт ладони на выразительную талию и, с трудом не разрывая поцелуя, усаживает его на стол.       С каждой секундой сердцебиение учащается, а воздух в лёгких будто не собирается заканчиваться. Почувствовав, как язык Субина скользит по его губам, Ёнджун покорно раскрывает их, комкая в руках пиджак альфы.       Хочется продолжать до звёзд перед глазами: целовать, целовать, целовать — до покрасневших губ, до затруднённого дыхания, до дрожи и желания длить эту вечность.       И даже после осознания, почему этот поцелуй вызывает такие чувства, страх не появляется.       Ёнджун догадывается, что это за поцелуй. Он слышал, как тяжело ему противиться, какие он вызывает чувства, мысли и желания. Он представлял, как будет выглядеть этот момент.       Совершенно не так.       Не так: на столе собственного начальника, тихо постанывая от прикосновений самого ужасного человека в своей жизни. Того, кто разрушил всякую надежду на уважение и признание. И продолжает разрушать.       — Нет... — с трудом отстранившись, Ёнджун устало роняет голову на чужое плечо. — Почему именно ты...       — Ёнджун... — Субин едва касается волос омеги, намереваясь успокаивающе провести по ним, но тут же чувствует отталкивающие руки и в недоумении заглядывает в чужие глаза.       — Не нужно. Всё не так, — в отрицании мотает головой Чхве. — Я устал, почти не спал последние несколько дней и в здравом уме никогда бы не позволил этому случиться. Не знаю, что именно мы почувствовали, но это явно не...       — Не истинность? У тебя есть с чем сравнивать?       — Хватит! — омега спускается на пол и тут же отходит на приличное расстояние. — Никто не может этого подтвердить. Со многими людьми можно испытывать приятные эмоции во время поцелуев. Неправильно лишь этим обосновывать, что люди созданы друг для друга. Это невозможно.       — Что ты хочешь услышать? Что это ошибка? Действительно. Я поддался твоей провокации? Так и есть. Хотел бы я почувствовать то, что люди ощущают при истинности, рядом с тобой? Определённо нет. Только не с таким эгоистичным и безответственным человеком. Но...       — Никаких «но». Это ошибка, а ты пошёл на поводу у инстинктов. И молись, чтобы об этом не узнал директор Кан. О том, что педантичный господин Чхве, пренебрегая правилами компании, полез к сотруднику прямо в кабинете генерального директора.       — Угрожаешь? — выгибает бровь Субин, тут же находя на столе выбивающийся из стопки отчёт омеги.       — Предупреждаю, — оборачивается Ёнджун, следуя к двери. — И не смей ко мне больше подходить, иначе в следующую встречу простой отдышкой не отделаешься.       Альфа глухо сглатывает, когда за омегой захлопывается дверь. Сил на обдумывание этой ситуации нет. Он лишь вспоминает о просьбе Тэхёна и находит в ящичке стола несколько конвертов, которые необходимо передать деду. Поправив все неровные стопки листов, краем глаза замечает список сотрудников, где напротив большинства имён стоят плюсы. Список тех, кто вовремя сдал отчёты. Напротив имени Ёнджуна – пустой квадрат.       Взяв со стола ручку, Чхве ни на секунду не задумывается и ставит рядом с этим именем плюс.

***

      Взволнованно оглядывая сияющее сотнями ламп здание ресторана, Бомгю бросает быстрые взгляды на Тэхёна, который всю дорогу вёл телефонный разговор, не обращая на омегу никакого внимания. И лишь припарковавшись, он с тёплой улыбкой договаривает последнюю фразу и завершает вызов.       — Извини, — произносит альфа, отстёгивая ремень безопасности. — Моя бабушка предпочитает долгие беседы, и её очень редко можно прервать.       — Она не говорит по-корейски?       — Да. Она француженка. Хотела выучить, но... познакомилась с другой стороной моей семьи, — Тэхён замолкает, не испытывая уверенности в правильности следующих слов. — У них есть небольшой разлад. Понимаешь, мой отец подавал надежды на наследование компании, был единственным сыном-альфой. Но влюбился, и с того момента, как любил раньше язвить дед, всё пошло под откос. Однако он поумерил пыл в подобных высказываниях, когда я стал проявлять способности в делах компании.       — Видимо, отношения Ваших родителей и стали причиной столь продолжительной ссоры?       — Не думаю, что это можно назвать ссорой. Мой дед был против их отношений, а родители папы принимали их союз, следовательно, Франция стала их домом. Иногда они прилетают в Корею, но дед всё ещё таит обиду, поэтому не стесняется в выражениях. Из-за этого они обычно надолго не задерживаются.       Бомгю лишь успевает открыть рот для нового вопроса, как Тэхён, явно устав от этой темы, выходит из машины и, обойдя её, открывает дверь омеге. Тот благодарно улыбается и следует за альфой ко входу в ресторан, где дежурит пара охранников.       — Извините, господин Кан, но сейчас необходимо принять меры предосторожности, — говорит один из альф в форме.       — Прошлым вечером в Чхондэм-доне произошло вооружённое нападение, преступник не найден, поэтому нам необходимо убедиться, что при вас нет опасных предметов, — подхватывает второй охранник.       — Только проход через металлодетектор. Однако он ещё не до конца настроен и очень чувствителен к любым, даже самым маленьким предметам. Будет лучше, если вы снимете украшения и выложите всё из карманов. Приносим извинения за неудобства.       Тэхён молча снимает с указательного пальца кольцо, а также часы с запястья, кладёт их вместе с телефоном на столик и проходит через арку металлодетектора, которая не издаёт ни звука.       — Какие-то проблемы? — уже твёрже спрашивает охранник, заметив медлительность Бомгю.       — У меня только телефон, — омега указывает на столик, куда положил его, а после, прикрыв глаза, проходит тем же путём, но вызывает громкий писк детектора.       — Может, забыли что-то? Ключи, ремень? — предполагает альфа.       Бомгю бросает быстрый взгляд на Тэхёна, прежде чем подойти к одному из охранников и прошептать что-то ему почти на ухо. Это заставляет Кана недоумённо нахмуриться, особенно когда альфа в форме неловко прокашливается и, кивнув напарнику, бросает короткое:       — Всё в порядке.       Омега благодарно кивает и, взяв вещи, подходит к Тэхёну.       — Что случи... — только успевает начать альфа, как на телефоне высвечивается входящий звонок. Назвав администратору своё имя и дождавшись, пока молодая девушка проводит их к уединённому столику, он говорит: — Можешь пока изучить меню, мне нужно ответить.       Пройдя на ближайший балкон и убедившись, что все соседние столики пусты, Тэхён перезванивает по последнему вызову:       — Теряешь хватку, Кай. Я просил тебя найти кое-что ещё утром.       — Не ворчи. С тех пор как я в последний раз собирал на кого-то информацию, я успел стать отцом, — раздаётся в трубке шёпот. — Кстати, Юна уже спит, а Даён-и заканчивает рисовать последнюю картинку, так что у меня есть всего несколько минут рассказать тебе всё.       — Говори.       — На самом деле есть один нюанс... А может, и несколько. Зачем тебе информация о новом секретаре?       — Что за нюанс? — обернувшись, Тэхён скользит взглядом по явно нервничающему омеге, который изучает меню, поджимая губы.       — Начну, пожалуй, с того, что его семья ему не родная. Мать скончалась почти сразу после родов, об отце ничего не известно. Но в детском доме он не пробыл и двух месяцев – сразу был усыновлён Чхве Минхёком и Чхве Суджи. Знаю, что около десяти лет назад его приёмный отец погиб в авиакатастрофе, а мать через год снова вышла замуж за бывшего коллегу Минхёка, Джихо, и почти сразу забеременела. Однако именно в этот период случилось нечто странное, о чём даже я не смог разузнать подробнее. Сразу после рождения ребёнка Джихо арестовали – за какую статью, не знаю, – но он до сих пор в тюрьме. Что думаешь?       — Думаю, к моей просьбе разузнать подробнее о Чхве Бомгю давние события в его семье не относятся, — альфа устало трёт переносицу. — Что-то ещё?       — А что конкретно ты от меня хочешь? Просишь найти информацию об обычном секретаре и ждёшь от меня... чего? Я бы понял, если бы он вызывал подозрения, отлынивал от работы или после его появления конкуренты внезапно стали успешнее... Но это не так.       — Он меня привлекает.       — Что? — голос Кая заметно взлетает вверх. — Тебя привлекает он? Не рабочий стол, вечно ломящийся от документации? Не шестнадцатичасовой рабочий день? Не компания? Тебя правда привлекает живой человек?       — Говоришь так, будто я могу любить только работу.       — Буду надеяться, что это не так, — тихо усмехается альфа. Тэхён отдалённо слышит в трубке детский голос, после которого Кай говорит: — Да, милая, иди почисти зубки, я скоро приду. Итак, долг зовёт, а я всё ещё не сказал то, к чему ты отнесёшься... нелестно. Бомгю участвует в съёмках. В кредитах одного эротического журнала стоит его имя. Кажется, он предпочитает скрывать лицо, но журнал как раз и зарабатывает на таких наивных омегах, которые думают, будто их просьбы учитывают. На самом деле за отдельную плату можно получить фотографии вместе с лицами моделей и...       — Шутишь? — искренне удивляется Кан. — Ты же видел его, Кай. Он лишнюю пуговицу не расстегнёт, а ты говоришь о...       — Хорошо, можешь не верить. Я пришлю тебе всё, что удалось найти, а после ты сам решишь. Мне пора. — далее слышатся лишь гудки.       Непривычное чувство ошеломления застыло на лице альфы после этого разговора. Вызов давно завершился, экран телефона погас, но Тэхён продолжал держать его у уха и не моргая смотреть на Бомгю, который уже отложил меню и теперь изучал интерьер ресторана. Их взгляды встретились, и, будто отразив удивление, омега беспокойно хмурится и одними губами произносит:       — Всё в порядке?       Альфа коротко кивает и, убрав телефон в карман, следует к их столику одновременно с официантом.       — Выбрал что-нибудь? — сев на своё место, спрашивает Тэхён.       — Знаете... — Бомгю неловко косится на официанта, явно не желая говорить в его присутствии.       — Можете идти, мы позовём, когда определимся с заказом, — поняв смятение омеги, говорит Кан, вынуждая официанта вежливо поклониться и удалиться. Вернув внимание Бомгю, спрашивает: — Не любишь итальянскую кухню?       — Я не привередлив в еде... — пожимает плечами Чхве, вновь беря в руки книжечку с меню. — Разве что блюда дороже сотни вон вызывают неловкость. А кроме напитков, здесь всё именно такой цены.       — Не думай о деньгах, нам предстоит важный разговор.       — Я не голоден.       — Я видел, как ты пытался скрыть урчание в животе, когда мы ехали сюда.       — Я совсем не разбираюсь в итальянской кухне. Названия мне ничего не говорят, а рисковать не хочу.       — Ты говорил, что не привередлив в еде.       — Да, но не могу быть уверенным.       — Бомгю... — выдыхает Тэхён. — Сегодня я закрыл важную сделку и очень устал. Буду благодарен, если вечер пройдёт спокойно, мы сможем поужинать вместе и решить все волнующие вопросы.       Омега неловко поджимает губы, кивает и называет первую попавшуюся на глаза позицию:       — Капрезе?       — Классический итальянский салат. Шарики моцареллы, листья базилика, тонкие ломтики помидоров и... — начинает пояснять Тэхён, но слышит:       — Дальше. Я не люблю помидоры.       — Что ж, список возможных блюд сужается. Всё-таки это один из ключевых ингредиентов итальянской кухни.       — Может, паста аль песто?       — Паста с соусом песто на основе базилика, кедровых орехов, пармезана и чеснока. Ещё добавляют креветки для...       — Дальше. Я... — вновь обрывает омега.       — Не любишь креветки? — догадывается Тэхён. — Бомгю, что ты любишь?       — Я не привередлив, — вновь произносит омега, вызывая смешок у собеседника. — Что?       — И тем не менее ты не любишь помидоры и креветки.       — А если тальятелле с рагу из ягнёнка? — вновь предпринимает попытку выбрать блюдо Бомгю.       — Паста с рагу из ягнёнка, томлённого с луком, морковью, сельдереем, можжевельником, чесноком, вином и перцем чили.       — Идеально, — неловко улыбается омега, подавив желание снова высказать неуверенность насчёт некоторых ингредиентов.       — Хочешь выпить? Что предпочитаешь: коктейли, ликёры, просекко? Здесь достаточный выбор любого алкоголя, но не советую слишком налегать – всё же завтра ты нужен мне на работе в здравом уме.       — Я достаточно выпил сегодня на корпоративе. Может, сделаете заказ, и мы поговорим?       Тэхён понимающе кивает, подзывает официанта и диктует заказ. Сообщив, что время ожидания не превысит пятнадцати минут, молодой бета удаляется, пожелав хорошего вечера.       — Итак, я верно понимаю, что ты согласен на сделку? — начинает Кан волнующий разговор.       — Да. Вы хотите подписать какой-то контракт или?..       — Верно. Соответствующий контракт уже подготовлен, я могу перечислить тебе его пункты, а завтра в компании ты поставишь свою подпись, — дождавшись согласного кивка, Тэхён продолжает: — Сейчас я предлагаю тебе отношения. Именно эта дата будет считаться нашей годовщиной: девятое октября. Постепенно мы будем раскрывать отношения другим, включая наши семьи. Как я уже говорил, летом проведём свадьбу. Возможно, придётся задуматься об имитации беременности, но это будет крайним вариантом. Однако твоё согласие всё же нужно.       — Хорошо, я согласен, — спустя пару секунд молчания произносит омега. — Что насчёт развода?       — Этот брак не продлится дольше двух лет. Если всё пройдёт удачно и я официально стану генеральным директором компании, развод состоится раньше. Поговорим о финансовой составляющей. Сразу после подписания договора я оплачу лечение твоей мамы, хотя... — альфа на секунду замолкает, берёт салфетку и достаёт из внутреннего кармана пиджака ручку, после чего протягивает их Бомгю со словами: — Ты можешь написать номер её больничного счёта и сумму, я переведу сразу.       Глубоко вдохнув, Бомгю выводит цифры на салфетке, не переставая слушать голос Тэхёна:       — Вероятно, у тебя есть другие задолженности. Мы обговорим их завтра, и я постараюсь решить всё в кратчайшие сроки, — взяв из рук омеги салфетку с цифрами, альфа берёт телефон, заходит в приложение банка и вводит номер. — Ты продолжишь работать в компании, получать зарплату и тратить деньги куда посчитаешь нужным. Если захочешь перейти в отдел маркетинга, не проси об этом Джихо, а скажи сразу мне. Я всё устрою. Тем более то, что он тебя хвалил, говорит само за себя. Ты очень способен. Оплату провёл, сейчас отправлю чек.       — Благодарю! — склонив голову, Бомгю до боли прикусывает губу, сдерживая эмоции. Наконец-то. Маленький шаг к тому, чтобы весь этот кошмар закончился. — Не представляете, как много это для меня значит...       — Всё в порядке, — не отрываясь от телефона, произносит альфа. Отправив сообщение омеге, он замечает несколько непрочитанных от Кая и, как бы сильно ни хотелось сейчас отвлекаться, заходит в диалог с братом, где высвечиваются несколько фотографий, невидимых из-за колёсика загрузки. — Ещё я планирую, что через пару месяцев ты переедешь ко мне. Если сделать это сразу, могут возникнуть подозрения, а через пару месяцев – весьма удачно. Бытовые нюансы обсудим позже. Если у тебя за эти месяцы возникнут проблемы с...       Чёрт. Чёртов Кай. Чёртов перфекционизм Тэхёна, не позволивший нескольким уведомлениям висеть непрочитанными. Чёртова сеть, слишком неожиданно загрузившая фотографии.       И чёртова спина на первой из них.       В блеске глиттера, идеально подчёркивающего сияние кожи, тело на фотографии казалось кукольным. Ткань изумрудного цвета прикрывала поясницу, подчёркивая очертания талии и ягодиц. Омега лежал на животе, подложив под голову правую ладонь, а в левой удерживая небольшую круглую баночку с теми самыми блёстками, что осыпали всё его тело: шею, руки, спину и даже щёки. Щёки Бомгю, который, прикрыв глаза, так невероятно надувал губы в подобии воздушного поцелуя.       «Это фотографии для рекламы глиттера. На сайте косметического бренда, кстати, его лица не видно — только губы», — гласила подпись Кая.       И действительно, следом шла почти идентичная фотография – разве что с добавлением надписей поверх и с обрезанным лицом.       Пролистав ниже, Тэхён слышит, как под пальцами скрипит чехол телефона – от его хватки.       На фото снова Бомгю. Уже лёжа на спине, он, прищурившись от нежной улыбки, смотрел будто сквозь камеру. Тёмные волосы разбавляли розовые пряди, и в этом же цвете был весь омега: чокер на шее, лак на ногтях, отпечатки поцелуев на ключицах и плечах, а также стикеры в виде амуров и стрел по всей коже. Всё это подчёркивали серебряные украшения с розовыми камешками на сосках.       Чёрт, пирсинг на сосках.       Тэхён шумно сглатывает, вспоминая недавнюю сцену у входа в ресторан. Вот что спровоцировало срабатывание датчиков металлоискателя. И значит, эти фотографии – настоящие.       «Это самая последняя фотосессия, сделанная для рекламы пирсинг-салона. Опять же, те, кто имеет подписку на определённый сайт, получают эти фотографии. На сайте салона – просто сам пирсинг, без лишних деталей», — вновь подписал Кай.       И третья фотография, заставившая зрачки расшириться. Лица омеги нет. Лишь фрагмент бедра в тёмном чулке с кружевом, которое слегка оттягивают пальцы чужой руки. Вторая ладонь неизвестного по-свойски сжимает открытую часть бедра омеги, явно оставляя после себя синяки. Руки самого Бомгю облачены в такие же тёмные перчатки и мягко обхватывают запястья партнёра. Кай Фотосъёмка для рекламы нижнего белья. Есть ракурсы и поинтереснее, но я не рискну делиться этим в переписке. Я к тому, что у объекта твоей заинтересованности были ещё и парные фотосессии. И поверь, это лишь малая часть того, что есть под его именем на сайте. Рискну предположить: он не знает о существовании этого сайта, – судебные разбирательства с директорами уже были, и они стали куда скрытнее. Всё, что есть с ним, тянет на семичасовую лекцию деда. Если он узнает, чем зарабатывал твой омега, задумается насчёт наследства. 22:49       — Господин Кан, Вы так часто отвлекаетесь на телефон... — подаёт голос Бомгю. — Что-то случилось?       — Нет, — твёрдо отвечает Тэхён, печатая последнее на сегодня сообщение. Он в этом уверен. Больше за этот вечер он к телефону не притронется.       «Найди контакты администратора сайта. Нужно избавиться от этих фотографий».       — Прости, — возвращая внимание омеге, извиняется Кан. Он старается смотреть куда-то за спину Бомгю: лишь бы не задержаться взглядом на его коже, на щеках с лёгким румянцем, на неловко моргающих глазах, на пухлых губах, покрасневших от частых покусываний. И всё же не может побороть желание взглянуть на него – и тут же жалеет, ведь перед глазами до сих пор стоят те образы с фотографий. Совершенно другой, непривычный омега. Ко всем бушующим в сознании воспоминаниям добавляется внезапно усилившийся персиковый аромат, заставляя тяжело сглотнуть.       — С Вами всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает Бомгю.       — Да, просто... Я действительно устал. На чём мы остановились?       — Обсуждали мой переезд, — напоминает Чхве.       — Верно. Что ты думаешь на этот счёт?       — Я согласен, что совместное проживание избавит нас от подозрений. Если для Вас это не будет неловким, я перееду и постараюсь взять на себя все обязанности по дому.       — Не утруждайся. У меня есть домработница, которая приходит пару раз в неделю.       — Я могу заниматься готовкой.       — Чаще я готовлю сам. Если не успеваю – пользуюсь доставкой или хожу в рестораны. Бомгю, тебе нет нужды пытаться угодить мне в этом. Достаточно будет, если ты отлично сыграешь свою роль.       В этот момент к столику подходит официант, расставляет блюда и желает приятного аппетита. Бомгю дожидается, пока альфа возьмёт приборы, и только после этого сам делает первый укус. На самом деле он не особый гурман: не отличает всех этих тонкостей между приправами и травами. Лишь бы не было слишком солёно, а в остальном блюдо не отличается от привычного рагу.       — Ещё я думал насчёт твоих слов о течке. Ты переживаешь её болезненно без альфы, но тебе противопоказаны подавители, верно? Есть на то причины? Если дело в медицине или тебе нужны более сильные и дорогие препараты, я могу...       — Не в этом дело. Просто, когда у меня была первая течка, я слишком злоупотреблял ими – так, что пришлось на несколько недель лечь в больницу. Всё наладилось, но через год, когда я снова решил принять всего одну таблетку, даже её хватило для повторного отравления. Ничего серьёзного, но больше я не хочу испытывать те ощущения, — перебирая вилкой кусочки мяса в тарелке, он продолжает: — Не думайте, что я жалуюсь, просто действительно не могу найти решение. Я не подпускаю к себе омег в это время, даже с мамой грубо обхожусь, сам того не контролируя. Боль невероятная, если во время течки рядом нет альфы. Поэтому выход только один: одиночество.       — Предполагаю, ты до сих пор не встретил своего истинного? Знаю, что даже после обычного пересечения взглядами периоды течки и гона проходят легче.       — Если бы я его встретил, не сидел бы сейчас с Вами и не обсуждал брак, — легко улыбается Бомгю.       — Значит, веришь в такую любовь? Будто люди могут после первого поцелуя с истинным влюбиться бесповоротно?       — Как минимум у людей, которые собираются поцеловаться, уже есть взаимные чувства. В человека влюбляются, лишь потом целуются и чувствуют подтверждающий их истинность разряд. Разве это не так?       — Возможно, ты прав, — соглашается Кан и будто невзначай добавляет: — Но в нашем случае поцелуй будет без чувств.       — Что? Мы будем целоваться?       — Лишь раз. На свадебной церемонии, когда будем обмениваться кольцами.       Бомгю понимающе кивает, скрывая неловкость. Наверное, было бы странно, если бы он сейчас сказал, что до сих пор ни с кем не целовался?       — Вероятно, тебе нужно многое обдумать, — произносит альфа, заметив сникшее состояние омеги. — Закончим ужинать, и я отвезу тебя домой.       Остаётся лишь натянуть на губы вежливую улыбку, подавляя желание рассказать о своём страхе поцелуев.

***

      Неловкость оставшегося вечера Бомгю предпочтёт забыть навсегда.       То, как Тэхён довёз его до дома. Всю дорогу тишину нарушали лишь тихая мелодия из колонок и стук сердца. После слов альфы о неизбежном поцелуе атмосфера стала куда более напряжённой. Осознание, что в нескольких сантиметрах сидит человек, с которым Бомгю придётся поцеловаться, странно кружило голову.       То, как они прощались и Кан вновь включил режим директора, рассказывая о планах на завтра. Возможно, лишь для того, чтобы разрядить обстановку, но Бомгю и правда отвлёкся, смог пожелать доброй ночи и вышел из машины.       То, как Бомгю увидел на балконе курящего Тэджу и на секунду застыл. Альфа видел, что омега приехал не один, и, вероятно, хотел поговорить. На удивление разговор состоялся в спокойном тоне: Бомгю смог сказать, что теперь официально в отношениях, а Тэджу поздравил его и даже не стал выпытывать подробности.       То, как утром они пересеклись на кухне и Бомгю впервые смог вдохнуть свободно. Они поговорили как раньше – без намёков и касаний, плавно переходивших в быстрый утренний секс. Просто снова стали лучшими друзьями: с безобидными подколами, искренними шутками. Такими, какими им комфортно быть.       То, как Бомгю впервые за несколько недель позволил Тэджу себя подвезти. Они как раньше подпевали слезливым балладам и ритмичным поп-трекам, смеялись над корявым произношением друг друга и чуть не поссорились, обсуждая лучшую песню ABBA. Подъезжая к компании, омега даже пожалел, что поездка так быстро закончилась.       Эти моменты продолжали прокручиваться в голове, пока Бомгю утром выполнял поручение Тэхёна – готовил черновики писем о возможностях расширения для партнёров Kang Vista Travel, – и оторвался от работы лишь в обед, в тот самый миг, когда телефон завибрировал от звонка.       — Сынок, даже не знаю, что сказать... — сразу доносится из динамика голос мамы. — Прошу, скажи, что ты не украл эти деньги и не взял очередной кредит, милый... Я и так корю себя целыми днями за свою слабость, а тут...       — Мама, всё хорошо, — как можно мягче произносит Бомгю, устремляя взгляд на лампу, лишь бы не дать волю слезам. — Я смог накопить. Боялся говорить, чтобы не сглазить.       — Я не заслуживаю такого сына...       — Пожалуйста, не говори так. Всё же хорошо? Об операции уже говорили?       — Немного. В худшем случае её проведут через три недели. Меня поставили в очередь.       — Хорошо, — кивает Бомгю так, будто Суджи может его увидеть. — Сегодня после работы приеду к тебе. Что-нибудь хочешь?       — Твоего присутствия будет достаточно. Ещё можешь прийти вместе с Тэджу. Как у вас с ним, кстати, дела?       — В каком смысле? — не понимает Бомгю.       — Ну... Вы ведь дружите?       — Да, мы дружим.       — Прости, милый. Просто из-за всех навалившихся проблем, которые тебе доставила такая мама, ты совсем забыл о себе и своём счастье.       Бомгю набирает в лёгкие побольше воздуха. Нужно прервать переживания мамы, да и оттягивать этот момент нет смысла:       — Хотел рассказать тебе вечером, но раз уж зашёл разговор... Вчера мне предложили отношения. И я согласился.       Слышится глухой скрип, а следом – нежный голосок:       — Госпожа Чхве, время обеда.       — Ох, оставь этот пресный суп! Мой сын впервые заговорил о любви! В последний раз он признавался в любви Пороро, и было это почти двадцать лет назад!       — Мама... — шёпотом умоляя её остановиться, Бомгю чувствует, как краснеют щёки под усиливающийся смех медсестры.       — Бомгю, а кто он? Вы коллеги? Он старше тебя? А семья из Сеула? Он красив? Как далеко у вас всё зашло? Ох, не молчи, милый!       — Это мой директор. Да, он старше на два года. Семья из Сеула, они владеют компанией, в которой я работаю. Он красив и... Никуда у нас ещё не зашло, мама... — пытаясь утолить любопытство женщины, Бомгю старается отвечать на все вопросы.       — Ты прямо повторяешь сюжет мыльной дорамы... — хихикает Суджи. — Я буду ждать подробностей вечером! Люблю тебя, сынок!       — И я тебя, — произносит омега со всей нежностью, на какую сейчас способен. Отключившись, зарывается лицом в ладони и тихо стонет от стыда. Мама всегда была болтушкой и искренним человеком, так что не удивит, если скоро все медсёстры и врачи будут знать о личной жизни Бомгю.       Аппетита нет, как и желания спускаться в столовую и видеть лица тех, кто вчера с особым пылом одаривал его вниманием. Поэтому Бомгю пишет короткое сообщение Ёнджуну с просьбой встретиться и уже через несколько минут слышит, как открываются двери лифта и появляется вяло идущий омега.       — Хотел начать ругать тебя за вчерашнее отсутствие... — поджимает губы Бомгю, когда Ёнджун устало садится в кресло у противоположной стены.       — Но увидел, как паршиво я выгляжу, и решил пощадить? — догадывается омега, массируя веки.       — Сделать кофе? — дождавшись согласного кивка, Бомгю подходит к кофемашине, набирает комбинацию для американо. — Есть несколько сиропов: апельсин, вишня, карамель, лайм и...       — Замолчи, — шипит Ёнджун, заставляя младшего вздрогнуть от своего тона. — Прости... Бомгю, прости, я просто...       — Что случилось? — взяв чашку с американо и сахарницу, Бомгю протягивает их омеге и присаживается рядом. — Не говори, что из-за работы.       — Из-за работы, — усмехается Ёнджун, делая первый глоток бодрящего напитка. — В эти дни давила не только работа в компании, но и дедлайн в издательстве. Вчера я даже уснул на рабочем месте. Но я всё успел и теперь могу спокойно выдохнуть.       — Хён, но ведь есть ещё что-то?       Ёнджун оставляет чашку на кофейном столике, поворачивается к младшему и очень тщательно изучает его лицо.       — Могу я кое-что проверить?       Бомгю как-то бездумно кивает, пару раз хлопнув ресницами. Хмурится, когда ладонь Ёнджуна касается его щёки, затем опускается на подбородок, и омега пальцами надавливает с разных сторон, вынуждая Бомгю слегка надуть губы.       Переведя взгляд за спину Ёнджуна, Бомгю за секунду округляет глаза и успевает лишь выдохнуть:       — Госпо...       А после ощущает прикосновение тёплых губ с каплями кофе к своим собственным. Бомгю от неожиданности раскрывает губы, словно позволяя зайти дальше. Язык Ёнджуна едва ощутимо касается его языка, губы двигаются в унисон, и поцелуй углубляется.       Да, это приятно. Да, губы Бомгю вкусные. Но этот поцелуй не сравнить со вчерашним – с тем, что был с Субином. Когда казалось, что движения губ и есть причина дышать, а ощущение рук на теле заставляло плавиться.       Ёнджун отстраняется так же неожиданно и, не скрывая смешка, следит за ошеломлением на лице Бомгю, который продолжает смотреть за его спину. Желая понять, что же так привлекло внимание младшего, Ёнджун оборачивается и в ту же секунду слышит до боли знакомый голос.       — Мне извиниться за то, что прервал? — произносит Субин с явным сарказмом и, глядя точно в глаза омеги, продолжает: — Чхве Ёнджун, должен заметить, в последние дни Вы расходуете слюну весьма нерационально.       С явной провокацией Ёнджун проводит большим пальцем по губам Бомгю, а затем повторяет это движение на своих, не отрывая взгляда от альфы.       — Тэхён в кабинете? — явно обращаясь к секретарю, спрашивает Субин.       — Д-да, — заикаясь, отвечает Бомгю и, лишь когда за альфой захлопывается дверь, произносит: — Поздравляю... Ты украл мой первый поцелуй...       — Что? — наконец отпустив лицо омеги, удивлённо переспрашивает Ёнджун: — Первый поцелуй? Серьёзно?       — Зато об этом я точно не буду жалеть, хён, — дёрнув уголками губ в подобии улыбки, успокаивает Бомгю. — Но зачем?       — Думаю, я встретил истинного. Вчера, — выдыхает Чхве, наконец позволяя себе признаться. — Из-за работы в последние месяцы моя жизнь замкнулась на маршруте «дом – работа – дом», и мне показалось, что та эйфория, которую я почувствовал во время поцелуя с ним, – лишь тоска по ласкам.       — А поцелуй со мной не вызвал у тебя подобного, верно?       — Он приятный, но не настолько.       — Так в чём дело? Разве ты не рад тому, что встретил его?       — Только не этот человек. Последний, кого я согласился бы признать истинным...       — Подожди! — внезапно восклицает Бомгю. — Я понял! Реакция господина Чхве весьма красноречива... Он видел тебя и твоего истинного вчера, поэтому отпустил эту шутку. Значит, это кто-то из компании?       Ёнджун удивлённо приподнимает брови, одновременно чувствуя облегчение из-за ложных выводов младшего. Скомканно кивнув, он выслушивает несколько вариантов Бомгю о том, кто бы это мог быть, и, порядком устав от болтовни, накрывает губы младшего ладонью.       — Бомгю, я хочу разобраться в этом сам. Скорее всего, это ошибка, мне показалось – или есть иная причина. Потому что невозможно, чтобы истинным оказался тот, кто меня до жути раздражает.       Приняв желание старшего, Бомгю всё же предлагает вместе спуститься в столовую – в частности затем, чтобы Ёнджун не столкнулся с Субином, который явно напоминает ему о случившемся. Слишком напоминает.

***

      Прошёл час с тех пор, как Тэхён положил перед Бомгю контракт в двух экземплярах, а омега всё не мог заставить себя взять ручку и расписаться. Подпись альфы уже стояла везде, где нужно.       Почти все указанные пункты уже обговорены: этапы отношений, совместное проживание, финансовая составляющая. И сомнений в правильности этого решения не было. Почти.       — Я думал, ты уже ушёл, — раздаётся за спиной омеги голос Тэхёна, вышедшего из кабинета. Он пробегает взглядом по контракту и заметно напрягается. — Ты не подписал?       — Собирался, но перед этим хотел уточнить некоторые пункты, — водя пальцами по бумаге, он перечисляет: — Пятый, девятый и одиннадцатый. Можете пояснить?       — Какие именно? — переспрашивает Тэхён, одной рукой упираясь в спинку кресла, а второй поднимая бумаги и удерживая их перед лицом Бомгю так, чтобы обоим было удобно читать.       — Пятый, — тихим голосом повторяет Чхве, внезапно ощущая себя в западне.       — В случае встречи с истинным одного из нас мы обязуемся сдерживать любые проявления чувств до истечения контракта. Ты говорил, что своего истинного ещё не встретил, – как и я. Если это произойдёт в период наших отношений, придётся игнорировать этого человека.       — Но ведь, чтобы осознать истинность, необходим поцелуй? Разве это не измена? Пункт о верности здесь тоже есть.       — С подобной логикой ты уже сегодня его нарушил, — усмехается альфа.       — Господин Чхве рассказал? — опустив голову, лишь бы скрыть смущение, спрашивает Бомгю.       — Не волнуйся, я понимаю, что это лишь игры. Поэтому и добавил этот пункт. Нельзя отрицать, что поцелуй может оказаться случайным. Есть ещё вопросы?       — Девятый пункт.       — Проще говоря, я гарантирую, что после твоего увольнения ты не останешься без работы. Я напишу положительную рекомендацию и попрошу одного из наших партнёров взять тебя на работу.       — Вы не упоминали, что мне придётся уволиться.       — Разве не будет странно, что после развода ты продолжишь работать под моим руководством?       — Вы правы, — соглашается Бомгю. — Что насчёт одиннадцатого пункта?       — В период твоей течки я буду снимать номер в отеле. Хоть я и говорил, что моя квартира большая и мы будем редко сталкиваться, подобной неловкости лучше избегать. Что касается моего гона – я вполне могу себя контролировать и принимать блокаторы.       — У меня есть ещё один вопрос, — чтобы удостовериться, Бомгю вновь пробегает глазами по всему тексту. — Почему нет пункта о неразглашении?       — Есть ли смысл его добавлять? Инициатива моя: если решу раскрыть, что наши отношения фиктивны, – пострадаю только я.       Тэхён возвращает контракт на стол и одной рукой разворачивает кресло омеги, заставляя того от неожиданности вздохнуть. Взгляд Бомгю цепляется за пару расстёгнутых пуговиц на груди рубашки, и, чтобы обратить на себя внимание, Тэхён касается пальцами его подбородка, слегка приподнимая голову.       — А насчёт тебя, думаю, скажу один раз: ты будешь полностью зависеть от меня. Дом, работа, деньги и безопасность – вот что ты получаешь от этой сделки. И если попробуешь раскрыть рот на эту тему в присутствии других, потеряешь всё. А может, и что-то большее. Но ты умён и понимаешь, что для общего успеха нам это необходимо, верно?       — Можете не сомневаться, — шепчет омега, чувствуя, как по его щеке успокаивающе скользит чужая ладонь.       — Ты мне нравишься, Бомгю.       — Что?       — Ты мне нравишься. Через пару месяцев я в тебя влюблюсь, а спустя полгода буду любить. Я говорю это, искренне зная, что вру, и больше никогда не произнесу этих слов наедине с тобой.       — А если всё же забудете и скажете это? — не придавая фразе особого смысла, спрашивает Бомгю, слыша в ответ смешок.       — В таком случае разрешаю меня ударить, чтобы встряхнуть память, — отстраняясь, произносит Тэхён. — Хочу попросить тебя о двух вещах.       — Каких? — повернувшись к столу, Чхве ставит на всех листах свою подпись.       — Знаю, ты подрабатываешь в цветочном магазине. Оставь это, как и другие подработки, если они есть. Я могу понять твою потребность в подушке безопасности, но вскоре, когда ты станешь узнаваемой личностью, я бы предпочёл избавиться от слухов, что мой омега где-то подрабатывает.       — Хорошо, — соглашается Бомгю, протягивая альфе подписанный контракт. — А вторая просьба?       — Она связана с первой. Постарайся больше не влезать в ситуации, подобные сегодняшней с Ёнджуном. И избегай действий, способных навредить репутации. Прессе хватит любой мелочи, чтобы очернить репутацию моей семьи и компании.       Бомгю лишь кивает, внутренне надеясь, что ошибки прошлого не навредят ему.       — Тебя подвезти? — убрав контракт в дипломат, интересуется альфа.       — Благодарю, господин Кан. Меня подвезёт друг, я хочу навестить маму в больнице, — зачем-то оправдывается омега.       — Ладно, — кивнув, Тэхён следует к лифту и напоследок произносит: — Наедине называй меня по имени. Будет странно, если при семье ты станешь обращаться ко мне на «Вы», а так привыкнешь.       — Хорошо, — соглашается Бомгю и, заметив, что альфа остановился, добавляет: — Тэхён.

***

      Бомгю в последний раз проводит блеском по губам, оценивая свой вид в небольшом карманном зеркальце.       — Не слишком вульгарно? — поворачивается он к сидящему рядом Тэджу, который нервно постукивает пальцами по рулю.       — Если ты считаешь, что вульгарность – это капля помады и светлые тени, то все шлюхи города с тобой не сравнятся, — шутит альфа и расслабляется, когда загорается красный свет.       — Ты ужасен, — морщится Бомгю, кидая зеркальце в бардачок. — Мог бы просто сказать, что я выгляжу нормально.       — Ты выглядишь нормально. Как и всегда. Почему именно сегодня волнуешься?       Действительно, почему? Потому что с подписания контракта с Тэхёном прошёл уже месяц, за который Бомгю видел альфу всего трижды, а сегодня Кан сообщил, что в компанию прибудет его дед для официального знакомства с «избранником своего внука»?       Спустя два дня после подписания контракта Тэхён сообщил, что вылетел в Италию для заключения и продления договоров с отелями и принимающими компаниями. Сразу после были запланированы аналогичные визиты в Португалию, Грецию и Францию. В последней альфа явно собирался задержаться подольше, чтобы навестить родителей.       Нельзя сказать, что Бомгю не общался с ним в это время. Наоборот, они ежедневно списывались: Тэхён интересовался делами в компании, давал новые поручения и задавал вопросы, словно они только познакомились. Альфа пояснил это тем, что им необходимо больше узнавать друг друга, чтобы в будущем не оплошать в разговорах с окружающими.       Сначала темы были банальными: любимые цвета, фильмы, музыка и предпочтения в еде. Потом речь зашла о семьях. Будто книгу, Бомгю читал длинное сообщение Тэхёна, где тот подробно расписал свою семью – от строгого деда до малышки Даён. Омега же, в свою очередь, скомканно рассказал о катастрофе, в которой погиб его отец, о маме, которая спустя год снова вышла замуж, но вскоре развелась, хоть и родила сына – Тэмина, который сейчас учится в Лондоне.       Они говорили о школьном и студенческом времени. Иногда спорили из-за разных взглядов на некоторые ситуации. Хоть все разговоры и были поверхностными, читать мнения друг друга приносило удовольствие.       И спустя четыре недели альфа вернулся. Бомгю немного удивился, увидев его в офисе, но быстро пришёл в себя, улыбнулся и поздоровался. Они перебросились парой дежурных фраз, после чего Тэхён попросил пройти в кабинет, где и сообщил, что завтра в компанию приедет его дед, и он планирует объявить ему об их отношениях, представив Бомгю своим омегой.       — Сегодня важная встреча... — скомканно отвечает омега Тэджу и чувствует, как к горлу подкатывает ком при виде приближающегося здания Kang Vista Travel. — Хочу выглядеть подобающе.       — С тех пор как ты стал здесь работать, всегда так и выглядишь. Одежда, косметика... Раньше ты этим пренебрегал.       — Одеждой я точно не пренебрегал, — смеётся Бомгю над неловкой фразой друга.       — О, верно. От неё ты избавлялся только при мне, — самодовольно произносит Сон.       — Хватит, Тэджу, — закатывает глаза омега. Да, он до сих пор терпит двусмысленные шутки, напоминающие об их прошлом, но старается не обращать внимания.       — Прости-прости, ты перестал быть одиноким омежкой в беде, и теперь тебя раздевает не лучший друг, а твой босс, — остановив машину, быстро говорит Тэджу. — Кстати, об этом... Вы уже...       — До вечера, — не рискуя дослушать, Бомгю выходит из машины и тут же замирает.       Возле главного входа стояли Тэхён с Джиханом. Пожилой альфа указывал на золотую вывеску с названием компании и говорил так громко, что голос был слышен за несколько метров.       Проверив пуговицы на кремовой рубашке и убедившись, что все они плотно застёгнуты, а ткань идеально выглажена, Бомгю глубоко вдыхает и направляется к альфам. Почти сразу заметивший его Тэхён плотно сжимает губы и кивает, мысленно надеясь на благополучный исход.       — Сколько раз я тебе говорил! Это место – лицо компании, первое впечатление! И если появляются следы износа, необходимо проводить покраску заново! — указывая на небольшие потёртости, восклицает старший.       — Господин Кан, доброе утро! — приветствует Бомгю альфу, склоняясь в глубоком поклоне.       — Ох, секретарь Чхве, как давно мы не виделись, — явно смягчаясь, оборачивается Джихан с улыбкой на лице. — Признаться, я очень соскучился по Вашему кофе.       — Благодарю. Буду рад приготовить его снова.       — Узнав последние новости, надеюсь, что буду пробовать его чаще.       Бомгю переводит удивлённый взгляд на Тэхёна, хотя и знал, что альфа собирался сообщить об этом раньше.       — Прости. Не мог долго молчать.       — Неважно! — перебивает альфа внука, хлопая его по плечу. — Надеюсь, на ближайший час ни у тебя, ни у Бомгю не запланировано важных дел. Я хочу многое обсудить.       — Конечно, господин Кан. Могу я только забежать в отдел клиентского сервиса к другу? Вчера мы перепутали пропуска и...       — Не спеши. Мы всё равно только пришли, и я ещё не всё сказал Тэхёну из того, что хотел.       Прочитав во взгляде альфы безысходность, Бомгю тихо произносит: «Я скоро» – и заходит в офис. К счастью, нужный отдел располагался на первом этаже.       Проходя мимо администратора, Бомгю замечает, что девушка за стойкой слишком пристально его разглядывает. Она даже отвечает на приветствие не сразу, подозрительно щурясь и морща нос.       По странному совпадению подобную реакцию Бомгю встречает у всех сотрудников, попадающихся ему на пути. Кто-то хмурится, кто-то отворачивается, а некоторые даже отшатываются.       Пожалев, что не взял с собой зеркальце, омега лишь неловко поджимает губы, оглядывает рубашку и брюки в поисках пятна, приглаживает волосы и нервно сглатывает. Но ведь если бы что-то было не так в его внешнем виде, Тэхён бы ему об этом сказал?       Почувствовав облегчение, когда глазами находит Сону, Бомгю идёт ему навстречу. С нескрываемым волнением омега подбегает к нему и начинает быстро шептать:       — Бомгю, прошу, скажи, что ты знаешь о том, что сейчас происходит! — обхватив чужие плечи, Сону слегка сжимает их. — Я смог убрать их со всех столов на первом этаже – по крайней мере, у тех сотрудников, что ещё не пришли. Но многие уже успели увидеть! Хисын, Чонин и Юнги тоже собирают их по своим этажам! Бомгю, скажи, что это глупый розыгрыш!       — Ты о чём? — хмурится Бомгю. Услышав вопрос, Сону только сильнее бледнеет от страха. Он хватает омегу за запястье и быстро ведёт к своему столу, указывая на толстую стопку белых листов. — Что это?       — Фотографии, оставленные на столах кажого сотрудника в компании. — отвечает Ким, сглатывая. — На них ты.       В недоумении нахмурившись, Бомгю тянется к верхней фотографии, переворачивает её – и чувствует, как ноги подкашиваются, а тело бросает в холодный пот.       На фото действительно он. В полупрозрачном тёмном белье и тонком халате. На коже живота и ключиц – капли какого-то красного сиропа. Губы пошло приоткрыты, а на языке – алый леденец. Это должна была быть реклама кондитерской, где изготавливали десерты с извращённой тематикой: леденцы необычной формы, торты с провокационными надписями, конфеты с изрядной долей алкоголя.       И ещё: это фото должно быть обрезано. Фотограф, работавший с омегой в тот день, клялся, что видны будут только губы. Но почему?       Внизу фотографии была напечатана огромная красная надпись:

ВОЗВРАЩАЙСЯ В БОРДЕЛЬ, ШЛЮХА

      — Это... — учащённо дыша, Бомгю дрожащими ладонями тянется к другой фотографии. Совершенно другая, с последней съёмки, когда он только сделал пирсинг. Все фотографии разные, одна хуже другой, но неизменно одно: надпись. — Это... Это...       — Бомгю, успокойся, — выхватив очередную фотографию, Сону пытается погладить дрожащие ладони омеги. — Мы поможем тебе. Найдём того, кто это сделал. Наверняка на камерах видеонаблюдения видно того, кто принёс фотографии. Нужно сообщить директору Кану, и он обязательно раз...       Вырвавшись из чужих полуобъятий, Бомгю шагает к лифтам и резко переходит на бег.       В голове звучат слова Тэхёна о репутации. О том, что её нельзя портить. Но, чёрт возьми, именно это сейчас и происходит.       Если, по словам Сону, эти фотографии находятся на столах у всего офиса, то в кабинете альфы наверняка тоже. Нельзя допустить, чтобы их увидел Кан Джихан или Тэхён. Особенно Тэхён.       Всё рухнет. Если омега не поторопится, не нажмёт чёртову кнопку в лифте – всё рухнет.       Плевать, что о нём судачит вся компания. Если это дойдёт до семьи Кан – ему точно конец.       — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста... — судорожно шепчет он в пустоту лифта, наблюдая за сменяющимися на экране цифрами.       Успеть добраться до стола раньше них. Кажется невозможным, но это последняя надежда.       Двери лифта открываются, и Бомгю встречает тишина коридора. Он мысленно молится всем богам, чтобы в кабинете никого не было. Проходит мимо своего стола, замечает одну из фотографий даже на нём. Кладёт ладонь на дверную ручку и тут же чувствует, как её тянут на себя с другой стороны. Поддавшись движению, Бомгю делает пару шагов вперёд и едва не сталкивается с альфой.       Омега смотрит за спину Тэхёна и встречается взглядом с пожилым альфой, чьё лицо напряжено.       Они знают.       Бомгю опускает взгляд. Видит зажатую в кулаке фотографию, а после едва находит в себе силы поднять глаза и видит гнев, застывший на лице Кана.       — Объясняй.