Красный — как всё, что мы скрыли

Не ветер, а ураган. Шею продувало так, будто холод мог пробрать до мыслей. Ну а шарф, разумеется, в школе. А ведь Невилл специально оставил его на диване в гостиной, чтоб вспомнить на выходе… и забыл. Он чуть не закатил глаза, но побоялся, что и те могут замёрзнуть. Лонгботтом плотнее прижал капюшон мантии к горлу, пряча раскрасневшиеся подбородок и уши. За его спиной разносились хлопки — ученики хаффлпаффа, как он успел разглядеть, взрывали петарды прямо на крыльце лавки «Зонко». Впереди виднелось «Сладкое королевство», но карманы уже были заполнены сладостями доверху и, кажется, выпадали оттуда раз в пару шагов. Так что Невиллу даже не осталось места греть руки — приходилось неловко кутать их вовнутрь мантии, словно он прятал что-то запретное. Деревушка же оказалась куда меньше, чем ему представлялось. Если не задерживаться у витрин, насквозь можно пройти минут за двадцать. Но Лонгботтом уже дважды обошёл все магазины по кругу, так что заняло это порядком часов. Нужно будет ещё отписаться Бабушке обо всём, что купил. Беда лишь в том, что половину Невиллу уже и не вспомнить. Да и вообще, он был здесь скорее «по поручению». Как выяснилось, делать одному в Хогсмиде решительно нечего. Он вздрогнул — из переполненных карманов выскользнула и упала на листву пара конфет. Невилл спешно поднял их, мысленно одёргивая себя: не всех же собак ему теперь чураться. Тем более сейчас это действительно был пёс — тёмно-рыжий и до безумия грязный. Не успел Невилл отойти, как слева от него с таким грохотом раскрылась дверь «Трёх мётел», будто ее с размаху открыли ногой. Два старшекурсника со слизеринскими нашивками вылетели наружу и перебежали дорогу куда-то в сторону Визжащей хижины. За ними, под ругань мадам Розмерты, вальяжно выскользнул ещё один студент. Его Лонгботтом даже где-то видел. Капитан команды Слизерина? Пересекая дорогу перед Невиллом, тот небрежно бросил: — Эй, Лонгботтом. Невилл чуть не топнул ногой от досады. Это происходит не с ним. — У вас с профессором Снейпом разве не новый дресс-код? А ты даже без чучела грифа. Не слишком вызывающе? Лонгботтом прикрыл глаза руками. Какой стыд. Ну не может это столько продолжаться, в самом деле! А в первый день над ним посмеялась даже Спраут… Уму непостижимо! Ругань стала громче и слизеринец перешёл на бег, скрываясь за домами. А Невилл понадеялся, что там ничего хорошего его не ждёт, но тут же прикусил язык. Просто нелепица. Тепло в замке растопило замёрзшее лицо, и теперь Невилл бодро шмыгал носом, поднимаясь по ступеням Хогвартса. Ему уже несколько часов мозолило глаза красное свечение, что он перевесил набитую сладостями сумку так, чтобы не видеть. Неужто сложно было хоть подсказку какую-нибудь предусмотреть туда? А лучше инструкции: «Невилл, ты забыл вот это». Лонгботтом почти подошёл к гостиной и вытащил из сумки шар. — Ну что на этот раз? — простонал он, обращаясь к круглому стеклу. Лонгботтом поднял взгляд на Полную даму — и сник, — Пароль... — «Фортуна майор», —раздалось из-за спины — Невилл вздрогнул. — Уже вернулся? Как, первые впечатления от Хогсмида? — деловито поинтересовался Перси, пока Полная дама пропускала их внутрь. — А, ну... неплохо. — Вот и я всем говорю — исключительно ничего интересного, — важным тоном заявил Перси, а Невилл не стал поправлять. Он нырнул по туннелю вслед за старостой и вышел в гостиной; снял с плеча тяжёлую сумку и достал оттуда мерцающий шар. — Ну почему ты горишь? — пробормотал Лонгботтом, тряся его в руках. — Я вспомнил пароль. Честно вспомнил! Что мне сделать, чтобы ты перестал? А... шарф. Невилл взял потеряшку с дивана, и шарик в другой руке тут же погас, делаясь абсолютно прозрачным. Однако, оставленные им вещи всё не хотели заканчиваться. В скомканном шарфе Лонгботтом нащупал носовой платок. — Ты принёс, Невилл? — раздался предвкушённый голос. Лонгботтом мигом развернулся и кивнул, отправив шарф куда-то в угол. Он быстро подобрал полную сумку и высыпал содержимое на красный диван, опустошил карманы и сгреб в кучу абсолютно всё. Даже то, что купил для себя. Запыхавшийся и мокрый, Невилл предвкушал, какое впечатление он произвел. Хотелось бы самое хорошее. Хотя сама его просительница была, мягко говоря, жутковатой. Ещё утром вынырнула из-за рыцарских доспехов, когда Лонгботтом уже направлялся в Хогсмид, выцепила из толпы учеников и потащила в туалет поблизости. Невиллу буквально некуда было спрятать смущение, и несколько первокурсниц выбежали от него наружу. Почему, интересно, в женскую спальню мальчикам заходить нельзя, а в туалет — пожалуйста? И к чьему-либо сведению, это самые последние места, где ему когда-либо хотелось оказаться. Стыд болотный... Джинни же, с безумными горящими глазами, впилась Лонгботтому в руку и попросила принести из Хогсмида «самого лучшего». И вот теперь в гостиной, так же цепляясь за Невилла, но уже только взглядом, девочка ждала какого-то вердикта. А Невилл в «Сладком королевстве» был впервые. Какое там «самое лучшее»? Он топтался среди ярких упаковок и очередей, очень явственно ощущая, что от слепой мандрагоры его там отличает только возможность молчать. Сейчас Невилл осматривал пеструю гору конфет перед Джинни, которая по очереди крутила в руках их обертки. — Я не знал, что любит Гарри, — пробормотал он, шмыгнув носом. — Взял всего понемногу. Невилл перевёл взгляд на Джинни и сам чуть не отшатнулся. Лицо Уизли сначала побледнело, затем побагровело пятнами, пока полностью не слилось с волосами в монотонную ярко-рыжую гладь. Брови сердито нахмурились. Она вскочила и, не сказав ни слова, умчалась к себе, бросив на диван пару конфет, которые успела взять. — Ну ты, Невилл, конечно, даёшь… — хмыкнул Фред и уселся на спинку дивана, крадя из сладкой башни пару конфет. Невилл недоумённо уставился на него. — А они не для Гарри? — Да не в этом же суть, Невилл, — тут же встрял Джордж, и глянул на него с каким-то сочувственным снисхождением. — Ты оставь, — кивнул Фред на конфеты. — Мало ли, ещё заберёт. — Зная нашу сестру — навряд ли, — хмыкнул Джордж и тоже взял конфету. Невилл метался взглядом между близнецов. Так это было не для Гарри? Фред поймал его растерянный взгляд и задорно улыбнулся уголками рта. — А, ты представь, Невилл, тебя поставили в подобную ситуацию, — голос его сделался елейным. — Ну вот, к примеру… Фред юрко схватил чью-то домашку со стола и навёл на неё палочку — бумага превратилась в шёлк. — Ты не мог бы передать это профессору Снейпу? Говорят, всё сидит отлично, — в Невилла прилетело кружево, — только бельё не подошло. Он в аду. Невилл просто умер одним днём и оказался здесь. Иного объяснения тому, что происходит с ним последний месяц, просто не существовало! — Да брось, ничего такой костюмчик к Хэллоуину, — невозмутимо бросил Джордж, разглядывая творение брата. Невилл просто развернулся и ушёл, даже не желая вглядываться, было то мужское или женское бельё прямо под цвет его щёк. Надо было проветриться. И Вправду минут десять он просто поднимался и спускался по лестницам, тревожно наблюдая, как ступени то вырастают перед ним, то ускользают обратно. Он ускорял шаг и замедлял его. Считал ступеньки, пока не запнётся и —заново. А когда дыхание сбилось достаточно, чтоб красное лицо было оправдано, Невилл направился туда, куда и собирался изначально. Пожалуй, стоило наматывать круги поближе к кабинету Макгонагалл, потому что никакого дыхания уже не хватало добраться до него. Мраморная лестница, ведущая в коридор на первом этаже, вторая дверь и вот уже перед ним открылась небольшая комната с ярко пылающим камином. — Мистер Лонгботтом, за вами погоня? — строго спросила декан. Невилл пытался ответить, переводил и срывал дыхание, но в итоге смирился и лишь помотал головой. Макгонагалл вздохнула. — Заходите, — она отошла от двери и указала на кресло у рабочего стола. Лёгкие понемногу вспоминали, что способны дышать. Но Невилл подозревал, что вид у него сейчас довольно неприглядный, чтобы не вызвать у Макгонагалл сдержанное раздражение. Она перекладывала одни и те же бумаги на столе, явно в ожидании, когда Лонгботтом начнет. Он всегда должен был говорить об этом первым. — Я бы хотел… — Невилл перевел дыхание. — Я понимаю о чем Вы, — протянула Макгонагалл, её голос прозвучал неожиданно мягко и пальцы Невилла впились в обивку подлокотников. Так их разговор ещё не начинался. — И уже написала вашей Бабушке. Мне очень жаль, Лонгботтом, — она посмотрела на него, — но школа, увы, не может отпустить вас навестить родителей. — На этих выходных? Она поправила очки и вновь взглянула на него — это совсем не успокоило. — К сожалению, на всех. Была явно какая-то другая причина не найти воздуха в лёгких, нежели бег по лестницам. Но он переступил через себя, чтоб выдавить: — Но как же так? — он старался говорит ровно, но глаза бегали по кабинету и столу с бумагами: «Прошение об увольнение препод...» — Вы сами сопровождали меня даже на первом курсе. А теперь, когда нам официально разрешено выходить в Хогсмид... — Могу понять ваше возмущение, Лонгботтом... — Да и Бабушка сама заберёт меня оттуда, — тараторит он. — Однако же.... — Вам даже делать ничего не нужно! — речь становилась все более скомканной, — Бабушка... — Я попрошу, — строго перебила она, выставив руку, чтобы Невилл помолчал, уже явно начиная злиться. — Спасибо. Щеки, пальцы, руки — всё начинало гореть. Кажется он порвал обивку, которую не отпускал. — И так, — она вновь поправила бумаги на столе, — я правда всё понимаю, Лонгботтом. Однако Сириус Блэк... — Навещает кого-то в Святом Мунго? — вырвалось у Невилла быстрее, чем он успел подумать. Его ладонь захлопнула рот. — Мистер Лонгботтом, я бы попросила Вас успокоиться. — Её взгляд стал строже, но за стеклами очков, всё ещё мерцало нечто, что Невилл неизменно воспринимал за жалость. — Я прекрасно знаю, как это важно для вас. И поверьте, — не я одна. Но школа несёт ответственность за учеников, а в такое неспокойное время мы не можем рисковать их безопасностью. — Я... — отчаянно начал он, но был вновь перебит. — Вы в любом случае сможете навестить их на зимних каникулах. Хотя, конечно, я надеюсь, что Блэка поймают многим раньше. — Профессор Макгонагалл... — и снова слова вылетели из него, не сумев донести смысл. — Лонгботтом, ну вы же не маленький и должны понимать. Тем более, — она сделала паузу, — ваша Бабушка разделяет мнение школы и профессора Дамблдора, — произнесла она это с той окончательностью, что перечёркивает любые доводы. Ну уж если Бабушка разделяет, тогда они упёрлись в тупик! Можно было с этого и начать, не тратить время. Невилл упал на спинку кресла, и стиснул зубы до боли. Тиканье часов становилось всё громче. Тишина затягивается. Лонгботтом не хотел хмурить брови и злиться. Видит Мерлин, правда не хотел. Но он... ему... — Я поставлю чаю, — её голос, как будто бы разбил какое-то пространство, затягивая Невилла в реальность. — Нет! — воскликнул он, но тут же, опомнившись, добавил: — Спасибо, профессор, не нужно. Я... — судорожно думал он, пытаясь как-то собраться. Да что же это с ним? — ... должен забрать Тревора, ему... он... поранился! Так что простите, точно не смогу остаться. Ложь горела на его губах. — Конечно, — вдруг очень просто ответила Макгонагалл. Они обменялись вежливыми взглядами, но Невилл сам ни на секунду не поверил, что Макгонагалл приняла его слова за чистый кнат. Ему великодушно отпустили эту грубость. Формально попрощавшись Невилл, что есть мочи выскочил из кабинета. Стыд захлестнул его новой волной. Так ли Невилл заслуживал пойти на праздничный ужин? Он шёл к главной лестнице, откуда доносилось приглушённое пиршество, но Лонгботтом одёрнул себя, сжал кулаки и, пройдя к другой лестнице, действительно направился в больничное крыло. Шаг за шагом к неуклюжей легенде ему не становилось легче. Тело, ноги… Всё трясло. Он много часов ходил сегодня, может, из-за этого? Бессмысленный диалог получился. Наверняка узнал бы всё от Бабушки следующим же письмом — зачем только пошёл к Макгонагалл? Она не приглашала. Да и что вообще могла ему сказать? А главное, что он услышал по итогу? Что «такие» родители могут и подождать? Хоть сейчас, хоть через год приди? Невилл особенно сильно топнул по лестнице и провалился по щиколотку в одну из так называемых ям, которые Лонгботтом пытался и обходить, и запомнить, но, как в и большинстве случаев — неудачно. Его родители, наверное, не попадали в такие глупые ситуации. По словам Бабушки, они как будто были рождены аврорами, не то что Невилл. Он обхватил лодыжку, попытался дёрнуть, но деревянная ступенька только порвала кусок штанины. Нет. Конечно, Макгонагалл этого не говорила, — одернул себя Невилл. Она не виновата, что сотрудники Азкабана плохо делают свою работу. Лонгботтом снова пошарил по карманам, там он из раза в раз нащупывал стеклянный шарик, какую-то бумагу с заваленной контрольной, но ничего и близко похожего на то, что ему действительно нужно. А палочка… Очевидно, в сумке, с которой он ходил в Хогсмид. Невилл приглушённо прокричал в ладони. Волшебники без палочки — как так могло произойти? Он растрепал волосы на голове, обернулся к портрету, почти одиноко висящему напротив Невилла, и узнал в нём знакомую Даму. Она с озадаченным лицом наблюдала за ним и показывала жестом поискать в карманах. Лонгботтом покачал головой и демонстративно вывернул их, а шарик выскользнул из вспотевших рук и покатился по ступеням. — Стой! нет, — Невилл повернулся, пытаясь схватить круглое стекло, и провалился в яму по колено. Ступенек было всего несколько, напоминалка пронеслась по ним, звонко покатилась по полу и стукнулась о каменную стену. Но не успел Невилл выдохнуть, как послышался знакомый визг: — Ого! А что это у нас такое? — вскрикнул петляющий по коридору Пивз. Он взял напоминалку в руки, оглядел Невилла и весело заголосил: — Лонгботтом дурной, с ногою одной! Невилл снова попытался двинуться, и деревяшка больно поцарапала колено. Он нервно выдохнул от боли. Как же всё это не вовремя! — Пивз, отдай, пожалуйста, — взмолился Невилл, хотя и чувствовала безысходность ситуации. — Так это неужто твоё, Лонгботтом-плакса? Невилл поджал губы, но довольно твердо ответил: — Да. — А что, не будешь реветь, как в прошлом году? — Не буду, — стойко сказал он. Плечи напряглись, и Невилл почувствовал, как краснеет от злости. — А если так? Пивз гадко ухмыльнулся и, выставив руки с напоминалкой, подлетел к верхушке лестничного атриума. Отпустит — и та будет падать два этажа до цокольного. Лонгботтом в растерянности раскрыл рот, но не успел ничего сказать — Пивз тут же бросил напоминалку, — Невилл дёрнулся и глубоко вогнал занозу. — Не смей, Пивз! — единственное на что его хватило. Но полтергейст поймал шар другой рукой и рассмеялся. В секунду Лонгботтом захотел сказать призраку настолько ужасное слово, что, услышав его, Бабушка, не думая, выставила бы Невилла за порог фамильного дома. Полтергейст подбрасывал шарик всё выше, а ловил всё хуже, то и дело промахивался и хватал только в самый последний момент. Сердцебиение Лонгботтома повторяло этот ритм. Невилл огляделся в поисках помощи, но сейчас все были на ужине. Он нервно сглотнул. — Пожалуйста, Пивз, давай не в этот раз. — А не ты ли, Лонгботтом, только что мне нагрубил? — Неправда! — вырвалось у Невилла. — Неправда? — возмутился Пивз и отпустил шарик — тот пролетел целый этаж. Невилл машинально выставил руку с сорвавшимся криком: — Нет! И напоминалка была поймана призраком в последнюю секунду. Пивз вихрем поднялся назад вместе с шаром. Ну почему так происходит? — вертелось в его мыслях. Единственная вещь, которую Невилл смог сохранить так долго. Он прикусил губы, боясь снова ляпнуть что-то лишнее. Невыносимо. Каждый вокруг, как будто забывал, какая это хрупкая вещь, и все норовит подкинуть или скинуть её на пол. Малфой с Гарри метали напоминалку в воздухе, как будто это квоффл. Невилл сам оставлял её где-то и терял минимум трижды, но всегда находил. И вот — шару суждено было разбиться. — Ну что, Лонгботтом? — ехидно уведомился Пивз. — Посмотрим, как напоминалка бьётся? Жаль, не кому-то на голову. Хотя я видел тут пса... — Пса? — переклинило Невилла, и он уставился на призрака невидящим взглядом. — В Хогвартсе? — А, бедняжка Лонгботтом же боится собак. Шарахается от каждой на выходе! — Как он выглядел? — нервно спросил Невилл. — Лохматый такой, огромный. Не пёс, а медведь, честное слово! Надо было его сразу в Большой зал загнать, — вот смеху было бы! Но начнём, пожалуй, вот с этого. Пивз бросил шар, но даже не думал догонять. Невилл окаменел. — Я позову Кровавого Барона! — в сердцах вырвалось у него первое, что пришло в голову. Вдруг Пивз поймал шар прямо перед Невиллом, хотя явно не собирался этого делать. Глаза призрака как будто загорелись, и он, похоже, не на шутку разозлился. — И что же, он откликнется? Спасёт ученика «своего факультета»? Видно, гриффиндорцы Пивзу ещё подобным не угрожали. Невилл прикрыл рот, но понимал, что действовать надо быстро. Злого Пивза ему ещё не доводилось наблюдать. Он снова огляделся. Портреты были не слишком воодушевлены их болтовнёй, кроме… Молчаливой дамы. Невилл поднял на неё взгляд, а она своего, похоже, и не отводила вовсе. — Простите, мадам. Вы не могли бы позвать Кровавого Барона или преподавателя. Любого. Пожалуйста, быстрее. Она кротко кивнула и пошла по портретам вниз. Пивз подлетел поближе к Невиллу, свирепствуя, и замахнулся шаром. — Вздумал играть со мной, Лонгботтом? Лонгботтом вжался в плечи. — Позовите Филча! Скажите, Пивз издевается над кошкой! — крикнул отчаянный Невилл Даме вдогонку. Та беззвучно хихикнула с портрета этажом ниже. — Да я тебя размажу, плакса! — Бросишь шар — и я буду свидетелем! — Чего? Лжи? Филч не любит врунишек. — А тебя — больше, чем нас всех, вместе взятых. Кому он поверит? Вон, Дама... — Невилл снова взглянул на портрет, — возвращается. Она кого-то позвала! — Ну ты! — Пивз начал неверно оборачиваясь, рисуя круги в воздухе, в поисках пришедших, — Ещё увидимся, плакса! — злобно бросил призрак. Он кинул шар в сторону Невилла, и тот чудом поймал его, чуть не разбив. Прижал к груди и шумно выдохнул. Лонгботтом постарался присесть на ступеньке, не слишком травмируя ногу, получилось с переменным успехом. Дама присела на картине рядом с ним. — Спасибо вам… Она улыбнулась. Дама была немой, и, конечно, чтобы кого-то позвать, потребовалась бы не одна пантомима, которой, наверняка, хватило бы на то, чтобы Пивз разбил с десяток шариков. — … что подыграли. Дама весело отмахнулась, а когда закончила, показала на его застрявшую ногу, прижала руки к лицу и покачала головой вместе с телом преувеличенно показывая шок. Он слегка смутился. Мадам особенно часто составляла ему компанию на этом самом месте, когда Невилл подолгу застревал в дыре. Хотя их было много и нельзя сказать, что он помнил прямо о каждой. Ему порой казалось, что у его памяти есть какой-то негласный лимит, и любая информация безвозвратно вытесняет старую. Вот и на ямы совсем не хватало. Но по крайней мере, здесь нет доспехов, которые бы над ним смеялись — и приятная компания. — Всё нормально, — ответил Невилл и похлопал себя по колену. По-настоящему «живых» портретов он находил немного. От цоколя до башни Гриффиндора всего-то три. Однако Полная дама была не лучшим собеседником, недавно найденный сэр Кэдоган задевал своим характером, а Молчаливая дама и вовсе не могла ответить — лишь сочувственно смотреть да махать головой в знак ответа. Но она много помогала Лонгботтому. Могла молча указать дорогу, пыталась объясняться жестами, но Невилл понимал нечасто. Он помнил, как на первом курсе пытался выспросить пароль у некоторых, находящихся не так далеко от башни Гриффиндора. Вдруг они слышали. Но очень скоро Невилл понимал, что, если долго говорить с портретами, их ответы и реакции быстро начинают повторяться, как пластинка на повторе. Большинство из них не могут переходить от портрета к портрету. И существование их больше напоминает имитацию. Сейчас Лонгботтом не был уверен, что смог бы вытащить себя даже с палочкой, а так — совсем без вариантов. Невилл вырисовывал на штанине мятые узоры ногтем. Сходил в больничное крыло, что называется. И, сидя сейчас по колено в яме, Лонгботтом всё отчётливее осознавал: а куда он, собственно, пошёл? Показывать невидимую жабу? Тревор-то остался в комнате, если снова не сбежал. Невилл взглянул на свой трофей в другой руке: напоминалка прозрачно молчала. Он прикрыл глаза. Значат ли слова Пивза, что Лонгботтому не показалось? — А… — обратился он к Даме, — вы видели Грима? Она уставилась на него вопросительно. — Ну, похож на огромную собаку. Как небольшой медведь. Молчаливая дама наигранно вскинула брови и приложила ладонь ко рту, будто в ужасе, а потом беззвучно засмеялась и покачала головой. Было бы славно, если призрак увидел его не внутри замка. Невилл всё больше сомневался, что Грим — это метафора. В таком случае может ли тот кого-то съесть? Лонгботтома обуздали мурашки, и он вскинул голову, стряхивая их, — посмотрел на портрет. Дама показала манящим жестом куда-то в сторону мраморной лестницы… Большой зал. — Нет-нет, не стоит, — он замахал руками в протестующем жесте, — они сами скоро придут. Даму почти не воспринимали за осознанный портрет: сказать она ничего не могла, а так глупо составлять ей компанию, как это делал Невилл, мало кому удавалось. Тем не менее сейчас, пропустив его просьбу, она переходила с портрета на портрет в сторону мраморной лестницы. Лонгботтом видел, как она споткнулась о картину с черепахой, подол платья задрался, Дама быстро встала, одёрнула ткань, и нарисованные щёки заалели. Невилл отвернулся: ему тоже не нравилось, когда на него смотрят в такие моменты. Но всё же что-то тёплое разливалось на душе от того, насколько же хорошо они понимали друг друга. По крайне мере, ему так казалось. Скрип двери впустил по коридорам звон десятка голосов. До Невилла вдруг донеслось так громко брошенное: — Привет от дементоров, Поттер! И говорящего несложно было угадать. Ученики поднимались, Невилл облокотился о локоть, а другой рукой крутил напоминалку. Молчаливая дама махала учащимся руками, бегая с портрета на портрет, но никто не обращал внимания, зато Лонгботтома не заметить оказалось труднее. — Да как тебя каждый раз угораздит? Ну одна и та же ступенька, Невилл! — Извините, — он склонил голову. Дин и Симус подошли по обе стороны и взяли Невилла под руки, а тому показалось что его плечи сейчас отделяться от тела. Но, к счастью, пронесло и Лонгботтому осталось лишь смутиться от того, насколько он тяжёлый. Отросшая челка слегка закрывала покрасневшие до конца носа лицо. — Почему бы в Хогвартсе не починить эти ступеньки. Таких же тут куча, — бормотал себе под нос Лонгботтом, ощупывая ногу. — Это проверка на стойкость, — сказал Симус. — А ты всё никак не пройдёшь её, Невилл. Малышня и то больше не проваливается. Осторожней! Ну мы же только что тебя достали! — Крикнул, разведя руки, Симус, когда Невилл чуть снова не ступил на ту же доску, пытаясь попрощаться с Дамой — та помахала в ответ. — Фред и Джордж говорят, это весело, — вставил Дин. — Как и всё, чем можно покалечиться, — заметил Симус. От карабканья по ступеням тянуло мышцы. К ним прибавилась и ноющая нога. Всё-таки лжи суждено было остаться ложью, и Невилл понадеялся, что Макгонагалл не будет слишком уж разочарована им. По крайней мере, не сильнее, чем всегда. Невилла, Симуса и Дина догоняли учащиеся с ужина, но чаще задевали локтями, пытаясь обогнать; за что пару раз получали подножки, однако от кого из двух Лонгботтом так и не понял. Он совсем выдохся и, лишь пройдя медпункт, понял, что, скорее всего, подвернул лодыжку в яме. Невилл закрыл глаза и тяжело вздохнул. Это какая-то особая карма для врунишек? Поднявшись на восьмой этаж, он увидел только спины гриффиндорцев и отшатнулся. На лестнице тупик. Ученики разглядывали стены и проём гостиной. А смысл слов терялся за количеством. — Ну, — спохватился Симус и через Невилла ударил более высокого, чем они оба, Дина, — что там? Дин Томас встал на цыпочки, стараясь посмотреть поверх толпы. — Портрет… — встревоженно ответил он и опустился к Невиллу и Симусу, — … пустой. На нём нет Полной дамы. Лонгботтом тут же огляделся в поисках пропавшей и понял, что столпившиеся ученики всё время занимались тем же. Он повернулся вокруг себя, неаккуратно наступил на повреждённую лодыжку — и в секунду оказался на ступенях. Невилл зажмурился от боли, но встал и продолжил осматривать портреты; те судорожно переглядывались, но Полной Дамы на них не было. — Пожалуйста, расступитесь, — послышался голос Перси, и староста важно прошествовал сквозь учащихся и Лонгботтома. — Почему такое столпотворение? Вы что, все забыли пароль? Извините, я… — пока Перси раздвигал толпу, Невилл смог увидеть сквозь образовавшееся пространство: искромсанный холст; пол, усеянный лоскутами; целый клок, совсем вырванный с полотна. — … староста школы… Стало тихо. Все умолкли, как по цепочке домино, от тех, кто стоял впереди, до только прибывших сзади. И эту тишину, осевшую на ушах Невилла, нарушил пронзительный вскрик Перси: — Скорее позовите Дамблдора! Пара ребят побежали за директором, унося стоявшую в башне тишину. Невилл почти не слышал ни переговоры, ни вскрики. Он больше не озирался по сторонам: смотрел на порванный холст и его лоскуты, разрезанные чем-то острым, словно когти... Хотя, Невилл утешал себя, что по следам, это скорее нож. Что не сильно успокаивало. И ещё Пивз видел пса. Была какая-то связь, но она как тонкая нить ускользала от Невилла, как бы он за ней не гнался. Тревога в груди цеплялась за рёбра, пытаясь вырваться наружу. — Что случилось? — подошла Джинни; она даже не взглянула на Невилла и отошла подальше. Все расступились, прижимая Лонгботтома к перилам. — Профессор Макгонагалл… — Невилл узнал голос Дамблдора, но сам он не смотрел на директора: вдавленный в перила, Лонгботтом взирал вниз атриума, пытаясь сфокусироваться хоть на чём-то. — Пусть он немедленно осмотрит все портреты в замке. Надо найти Полную даму. — Найдёте, непременно найдёте! — на этом ещё более знакомом голосе Невилла наконец выбило из мыслей, и он пригнулся, а затем шмыгнул за спины старшекурсников, не желая лишний раз напоминать о своём существовании. Пивз кувыркнулся над портретами, невероятно радостный чужой беде. — Она спряталась от стыда, ваше директорское величество, — елейно пропел Пивз. — У неё неописуемый вид, — он скорчил гримасу — что-то между скорбью и насмешкой. — Бедняжка. Невилла аж передёрнуло. — Она не сказала, кто это сделал? — невозмутимо спросил Дамблдор. — Сказала, школьный голова, сказала! — Пивз не спешил с ответом. — Она отказалась пропустить его без пароля, а он очень разозлился. — Пивз сделал кувырок и взглянул на Дамблдора, зажав лицо коленями. — Ох, и вредный же характер у Сириуса Блэка! Аханье и ужас пронеслись по учащимся волной, как на стадионе. Словно в тумане Невилл слышал, как Дамблдор велел всем немедленно вернуться в Большой зал. И как единый организм толпа ринулась к залу. Ближе к холлу к ним присоединились недоуменные рейвенкловцы, и только в самом зале — оставшиеся факультеты. Невилл видел, как Парвати бежит к сестре, шепчет ей на ухо, и вот уже цепная реакция бежит по факультетам. Каждый, как спичка, зажигает следующего: Хаффлпафф, Слизерин. Но спичек столько, что невозможно уловить, какая по итогу зажгла Малфоя. Тот изменился в лице, выражение искривила злоба — так он и уставился в затылок директора. Невилл нервно сглотнул. Видимо, профессора не рвались что-то объяснить другим учащимся. — Мы тщательно обыщем весь замок, — объявил Дамблдор, пока МакГонагалл и Флитвик запирали все входы в Большой зал. — Боюсь, всем вам эту ночь безопасности ради придётся провести здесь. Старосты факультетов будут по очереди охранять дверь в холл. Если эти слова сказал бы кто угодно, кроме Дамблдора, зал бы давно взорвали возмущения, но это был он, поэтому все, включая Невилла, терпеливо молчали. И не то чтобы Лонгботтом рвался переночевать за пределами зала, но и атмосфера внутри уже порядком накалялась. — Да вам ещё вот что нужно, — добавил Дамблдор, легонько взмахнул палочкой, и длинные столы, взмыв в воздух, выстроились у стен, а весь пол устлали пухлые спальные мешки. — Спокойной ночи, — пожелал директор, запирая за собой входную дверь. Стоило Дамблдору выйти — начались беспорядки.Ученики стаскивали в кучу мешки, возбуждённо перекрикивали друг друга, выясняя подробности. И всё это произошло гораздо быстрее, чем Невилл осознал, что сам свободен. Нервно кусая щёки изнутри, Невилл обдумывал произошедшее. Пивз видел Грима. Сюда проник Сириус Блэк. Это не совпадение. Просто не может им быть. Нужно было как-то выбраться из ступора, и, трепя особо длинный заусенец, Невилл дёрнул за него — и тут же ринулся с места. Не может быть совпадением. Невилл начал судорожно выискивать глазами Гарри и нашёл — в компании Рона и Гермионы у противоположной стены. Мысли отставали от действий, но, следуя короткому порыву, Лонгботтом решительно направился к Гарри. Где-то на середине зала путь ему преградил почти весь факультет Хаффлпаффа, который, видимо, решил разделить пространство на двое. — Седрик, ты слышал? Невилл не мог объяснить, но после сегодняшнего дня Грим казался ему реальнее, чем этот зал и собственные руки. — Простите, можно пройти? — судорожно обращался Лонгботтом хоть к кому-то из толпы жёлтых мантий. Тут же раздался голос Перси, диктующий разойтись по спальным мешкам. А Невилл замер, снова впадая в ступор, из которого только что вышел. — Никаких разговоров. Через десять минут гашу свет. — Перси остановился у Лонгботтома. — Невилл, мешок. — Да, — машинально ответил он, глядя на Гарри сквозь толпу. — Да… Лонгботтом потихоньку приходил в себя, медленно взял спальный мешок и побрёл к двери, где было не занято. А что он, вообще, хотел сказать Гарри? Поделиться догадками? На такое ему в лучшем случае покрутят пальцем у виска — и спасибо, если не в его присутствии. Но Невилл не знал, как объяснить, что это вовсе не предчувствие, и уверенность в этом была уже сродни убеждению. Он огляделся, на какой половине зала оказался. Компания была, мягко сказать, примечательной: пара рейвенкловцев и почти весь факультет Слизерина целиком, а по бокам — лишь вход с одной стороны и авторы новой границы с другой. Лонгботтом постелил мешок вплотную к двери, и спальное место напомнило ему, что им так и не дали заглянуть в гостиную. А как же фамильяры? Многие могли остаться там — где сейчас Тревор, Невилл даже представить боялся. Живоглота же на жабу было мало! И вот теперь… Он аккуратно опустился коленями на спальный мешок и подумал, что точно не простит себя, если с Тревором что-то случится. Но стоило ему присесть, как мешок квакнул. Невилл вскочил и тут же пожалел: лодыжку прострелило, но он всё же поднял спальник — под мешком был только пол. Лонгботтом, с трудом сохраняя равновесие, встряхнул спальный мешок, и из него вывалилась сбитая с толку жаба. — Тревор! — он вцепился в жабу и обнял на руках. — Как ты умудрился? Наверное, за последние пару часов это был единственный момент, когда Невилл искренне обрадовался. Он устроился в спальном мешке, стараясь быть как можно осторожнее, укладывая Тревора и ногу. Лонгботтом знал, что жабе не очень нравилось, когда ту тискали, но сдержаться Невилл просто был не в состоянии. Он гладил явно недовольного Тревора, пытаясь представить, что сейчас происходило за дверью. Старосты патрулировали между учениками, а призраки кружили прямо над ними. Высокая слизеринка со сверкающим значком «С» на груди проходила между устроившимися учениками и, прошествовав мимо Невилла, цокнула и закатила глаза. Лонгботтом непонимающе моргнул, но после понял, что лежит совсем вплотную к слизеринцам, которые, тем не менее, были слишком увлечены разговорами, чтобы обратить на это хоть какое-то внимание. По большей части Невилл видел только спины, помимо пары человек, на которых и было внимание всей группы. — Ай! — тихо взвизгнул Невилл, когда Тревор сжал челюсть на пальцах. И пусть без зубов — но было немного больно… И до ужаса обидно! Он же со всей любовью гладил. Невилл поджал губы и устроил голову на согнутом локте. — Да ничего не в порядке! — Лонгботтом вскинул голову. — Старик спятил! Отец всегда мне говорил, — промолвил Малфой и окинул Гойла злобным взглядом. Неприятные слова повисли в воздухе, и Невилл, который лежал совсем недалеко, стал невольным свидетелем чужой беседы. И теперь, когда его внимание не забирали мысли, лодыжка всё больше заявляла о себе и, судя по распирающей боли, — опухала. — … сколько раз повторять! Невилл поморщился, задев ногу, и взглянул на Малфоя ещё раз; тот с секунду вобрал воздух и вернул лицу невозмутимый вид. Лонгботтом так не мог и чувствовал, что если кто-то на него посмотрит, недвусмысленно найдёт в нём отвращение. — И как забавно получается, — наигранно произнёс Драко. — Когда из подземелья вышел тролль, нас всех отправили в гостиную. Которая, напомню, где находится? — Малфой состроил задумчивый вид. — Ах да! Точно! Но стоило Блэку только сунуться к гриффиндорской башне — так все четыре факультета вывели! Невилл прилёг, положив кончик носа на Тревора, и всё ещё наблюдал. Малфой уронил лицо на руку и брезгливо стряхнул со спальника несуществующую пыль. — Ещё и спать на этом убожестве. — Но, Малфой… — Гойлу явно было не по себе не соглашаться с Драко. Лонгботтом шумно выдохнул, и Тревор прыгнул из под носа. Такое угодничество к Малфою показалось ему мерзким и забавным одновременно. — Это же не тролль, — робко продолжил Гойл, — а… ну… убийца! — И что с того? — невозмутимо бросил Малфой. — Так уж мы нужны ему! И ради общей безопасности, по-моему, стоит, если не сдать Поттера, то хотя бы исключить из школы. Из-за него мы и так с начала года терпим министерских прихвостней, а сейчас — докатились! Поттер подвергает нас опасности одним своим присутствием! Невилл вырисовывал пальцем узоры на спальнике и уже не находил ни сил, ни эмоций на реакции. Хотя и чувствовал, как мысли будто повторялись. Но чьи? Невилла? — Его следовало вышвырнуть уже давно, — подхалимничала Пэнси. — Ещё на втором курсе. — Первом! — отрезал Малфой, громко фыркнув. Невилл чуть сдвинул брови. Смысл сказанного поигрывал на ушах, но не давался. А если убрать оскорбления? — Гашу свет! — объявил Перси из середины зала. И Невилла вдруг осенило, точно щелчок алохоморы на замке. — Всем забраться в мешки и не разговаривать. Свечи погасил. А от кого Невилл узнал, что Блэк неравнодушен к жизни Гарри? Лонгботтом опустился на локтях и замер, уставившись в одну-единственную точку. Веки становились тяжелее, и в тусклом свете, пробивавшемся сквозь сон, глаза ловили очертания. Острое лицо складывалось из теней, в кусочки пазла. Теперь Невилл смотрел на него так, точно перед ним лежала книга таинств: открой — и все ответы сами выскользнут наружу. Так близко. И всё же — не достать. Сон прервал день, но не закончил историю с Полной дамой и Сириусом Блэком. — Пожалуйста, впустите, — жалобно тянул Лонгботтом у портретного проёма, — полчаса назад вы приняли этот пароль у Симуса. — Э-хэй! Много воды утекло с тех пор! — крикнул упитанный рыцарь на пони. И, пожалуй, впервые в жизни, когда Лонгботтом подбирал пароль, ученики за спиной не ругались и не торопили его — лишь лениво скучали на лестнице; от скуки пускали самолётики и бумажных журавлей, которые частенько приземлялись Невиллу на голову. А он из раза в раз снимал их, стараясь не помять. Гриффиндорцы переговаривались, но, на удивление, своего имени Лонгботтом там не слышал. И всё это совсем не свойственное ученикам терпение казалось Невиллу настолько неестественным, что хотелось от него укрыться. — Сэр Кэдоган, — он постарался придать голосу немного требовательности, но получился писк, — я вас очень прошу, примите пароль. Пожалуйста, — взмолился Невилл. — Мерзавец! Вам не вернуть моё доверие! Невилл тихо уронил лицо в ладони. А он ещё жаловался на Полную даму. Нога болела нещадно. А требовалось всего-то забрать палочку. И последнее, что ему сейчас хотелось, — выслушивать свихнувшийся портрет. Лонгботтом зажмурился. Нет. Нельзя ни о ком так думать. Бабушка права. Просто сэр Кэдоган... Невилл тоже странный. Не надо никого оскорблять. — Ну есть и какие-то несомненные плюсы, — сказал один старшекурсник за спиной, — ещё чуть-чуть, и мы тоже узнаем, каково спать у входа. Да, Лонгботтом? Невилл ничего не ответил. А сэр Кэдоган вновь завопил: — Подлецам и трусам не пройти во владения Гриффиндора! Это Невилл уже понял. И, тяжело вздохнув, отошёл, или, скорее, отполз от портретного проёма, впервые абсолютно отчаявшись за последние двадцать минут. Ему уже казалось, что теперь он будет жить без палочки. Волшебник без рук — цирковое представление. Невилл помотал головой и потихоньку продвинулся к лестнице, чтобы опереться на перила. Журавлик полетел за ним, но магия в нём увядала, и он всё с большим трудом поднимался ввысь, а затем и вовсе упал замертво. И теперь на неподвижном крыле читался вырванный из учебника абзац: «Оборотни и как их обнаружить». Невилл скрипнул зубами, неудачно двинув ногой, и поднял птичку. Флитвик — это одно, наверное, сегодня он даже не удивился, а Макгонагалл... Ничего же, что он не принесёт палочку на практический урок? Что на это может сказать Бабушка? Бестолочь? Растяпа? А вот нога... Хотя нет, это вызовет вопрос, а почему он не попытался забрать палочку перед уроком Флитвика? Где был, пока сэра Кэдогана общими усилиями смогли разговорить? В больнице? Нет-нет-нет! К этому всё и ведёт. Где же он был? Сказать про ногу… Или показаться ещё более безответственным, чем о нём думают? Хотя он определённо уже более безответственный, чем кто-либо мог себе представить. С таким же успехом мог просто провести всю перемену в лазарете, а не карабкаться сюда. Задумавшись, он случайно согнул клюв журавлику и тут же расправил его неловкими пальцами. Помятый, но живой. Сколько ещё ждать? Минут десять? Невилл пошевелил ногой и сощурился, мазь ещё ощущалась, но совсем невесомо. Он посмотрел на ручные часы младшекурсника рядом и, к удивлению, неплохо угадал. Как раз за это время либо откроют гостиную, либо весь его план и беготня на своей одной окажутся напрасными. Невилл взглянул на тесный отступ. Никто после него даже не попытался подойти к сэру Кэдогану, и мальчик, что задел Лонгботтома, что-то тоже не изъявил желания попробовать. Снизу послышались шаги, и, как только Невилл понял, кто это, его будто озарило лучами надежды, из-за света которых показался староста. — Перси! — вскочил Дин. — Он меняет пароль пятый раз за сутки! — Да-да, — хмуро ответил Перси и потёр переносицу. — Я разберусь. Выглядел он крайне нервно; прошёл мимо Лонгботтома, остановился у проёма и начал полупламенную, на попало с раздражением, речь: — Сэр Кэдоган, как староста школы и человек с соответствующими полномочиями, я настоятельно попрошу использовать только пароль, который давался вам сегодня утром. Невилл облокотился о перила, пока слушал череду оскорбления не в свой адрес. И даже выучил пару новых слов. — По распоряжению профессора Макгонагалл... — пытался перекричать портрет Перси. И, учитывая, что за сегодня это длилось уже трижды, больше никого не веселило. Однако, по словам Колина Криви, в последний раз у Перси получилось. Может, не стоило идти в лазарет тогда, но... с той драконьей опухолью, которая маскировалась под его лодыжку, Невилл, наверное, бы скончался быстрее, чем докарабкался до следующего этажа после больницы. А ведь ещё идти обратно... спасибо, что хотя бы вниз. Мазь убрала отёк, но к боли это мало относилось. Невилл однозначно не жалел, что пошёл на заклинания. И пусть между Бабушкой и Флитвиком связь не настолько тесная, как с Макгонагалл — перестраховаться всё же не мешало. Хотя, конечно, то, с какой доблестью он вскочил утром со своей кушетки, чуть не кривясь от боли, но с твёрдым заверением, что всё прекрасно, — Невилл сейчас бы вряд ли повторил. Очевидно, мадам Помфри не поверила. Ему вообще никто не верит! Но... — Невилл поджал губы, — как будто бы для этого имелись основания. Никто не вспомнил о пропаже, и Невилл положил журавлика в карман. А часы младшекурсника пробили установленную Лонгботтомом мысленную метку, и гриффиндорец похромал в сторону спуска. Но Помфри всё же разрешила Невиллу уйти. Пусть только на время, но позволила! И Лонгботтом очень понадеялся, что остальное лечение продлится ровно столько, чтобы он успел к Макгонагалл. Шаг — и на первой ступеньке у него чуть в глазах не потемнело. И Лонгботтом очень сомневался, что подниматься было проще, — скорее всего, он израсходовал все силы на сегодня. — Бедняжка, — сочувственно произнесла Лаванда, поднимаясь Невиллу навстречу. — Хромаешь... — сказала она тоном, с которым обычно обращаются к болеющим котятам, и погрустнела взглядом. — Привет, — робко произнёс Лонгботтом. Он был не уверен, что сказать на утверждение. Но она же не ушла. Значит ли это начало разговора? Или нет? А он с ней поздоровался. Это выглядело глупо? Надо было просто угукнуть... Но это же был не вопрос. — Ходил в больничное крыло? — вдруг поинтересовалась Браун. — А, да... — А что тогда здесь делаешь? — обеспокоенно спросила гриффиндорка. По меркам Невилла, разговор лился как ручей. Возможно, даже с перебором. — Мадам Помфри, — Невилл чуть припрыгал на одной ноге к Лаванде, — сказала, что надо было прийти к ней сразу после травмы — она бы в два счёта управилась. А за ночь всё... распухло и... — Ясненько, — заключила Лаванда, — но мазь уже подействовала? Невилл угукнул. — Отёк спал... — вдруг он замялся, — подожди, а откуда ты... А... Извини. Лаванда театрально фыркнула. — Да ты-то что? — она пожала плечами. — Вот от Флинта извинений бы дождаться. Видите ли, декан Слизерина не поверил, что он влетел в меня нарочно, — сказала она своим высоким голосом и обиженно отвесила губу. Невилл не нашёлся, что ответить. Этого конца истории он не знал, но не особо удивился. Лонгботтом помнил, как повернул голову на вскрик, — лицо Лаванды разбухало, заливаясь цветом сливы. Она закрыла голову руками и кричала всем, чтобы не смотрели. Браун так долго не давала никому взглянуть, что нос распух не хуже, чем его нога за целый вечер. Он слабо помнил первый курс, но, кажется, мадам Трюк уговорила её пойти в больничное крыло только под руку с Парвати. В то, что старшекурсники помогут им освоиться в полёте, Невилл больше никогда не верил, как и не садился на метлу с тех пор. Лаванда снова поймала его взгляд и сама стала такой скорбной, что это выбило Лонгботтома из колеи. У него на лице явно умирающий хорёк и не иначе. — Знаешь, я попрошу кого-нибудь тебя довести. — Не надо! — сорвалось с его губ так громко, что половина учеников точно обернулись на него. Невилл обратился к ним с извиняющимся жестом, а затем снова повернулся к Лаванде. — Пожалуйста, — добавил он ей уже тише. — Хорошо... — немного удивлённо ответила Лаванда, — но ты разве не в больничное крыло? Он кивнул. — И в таком виде? Невилл не совсем понял, в каком именно, но повторил свой предыдущий жест. Она бросила взгляд на Перси, который всё ещё спорил с сэром Кэдоганом. А Лонгботтом уже не видел этому ни конца ни края. Надежда забрать палочку таяла так стремительно, что могла утечь сквозь пальцы. Лаванда грустно надула губы. Её что-то встревожило? Невилл должен спросить что? Время поджимало, он и так заговорился, но уйти сейчас, наверное, было бы невежливо. — А Парвати с Симусом уже ушли занять места, — бормотала под нос Браун. Невилл непонимающе моргал, но время правда уже подводило. — Я, наверное, пойду, мне очень жаль, но я... Мне надо. — Ой, нет! Тебе нельзя. Невилл удивлённо произнёс «что». Но, кажется, абсолютно беззвучно, — тем не менее остался понят. — Ну мы с Парвати думаем, и пару хаффлпаффцев с нами согласились, что Сириус Блэк, — она перешла на громкий шёпот, — может быть ещё в Хогвартсе. Невилл немного помолчал. — Профессор Дамблдор сказал... — Да многое он понимает! Профессор Трелони ему постоянно говорила про то, что должно произойти — он не послушал. Вот тебе и последствия. Ещё... Помнишь моего кролика? Он покивал. Лаванда сморгнула примкнувшую влагу. — В общем... предсказаниями нельзя пренебрегать, понимаешь? Один — плохая цифра. Если Блэк здесь, будет очень нехорошо, если вы, ну… встретитесь. — Но ты сама пришла одна. — И вовсе нет, мы с Парвати разминулись только что. Лаванда вдруг замолчала, будто усиленно на что-то решалась. — Знаешь... — наконец выдала она, всё ещё с полузадумчивым видом, — Да! Я... я тебя провожу! Идём. — А... — попытался что-то возразить Лонгботтом, но передумал. Лаванда так вопросительно на него посмотрела, что Невилл просто потупил взгляд и опустил голову. — Хорошо, — заключил он. Ну что ж. На урок он, может, ещё и не опаздывает, а вот к мадам Помфри... И сколько будут лечить ногу, он тоже не знал. По идее, недолго, но не хотелось бы играть со случаем. У Лонгботтома это отвратно получалось. Если всё ровно так, как говорила Лаванда, Невилл сильно сомневался, что она сможет как-то изменить его судьбу. Разве что Сириус Блэк умрёт со смеху, завидев полубезоружных третьекурсников, один из которых хромой. Вот это была бы дуэль. Не на жизнь, а на смех. Но Невилл уже истратил все силы, и на препирательства их тоже не осталось. Хотя он в целом не особо любил спорить. Если Лаванде будет так спокойнее, то пускай. Ему не сложно. В конце концов, уйдёт по своим делам. Она ещё не в курсе, насколько долго Невилл «ходит». Он опирался на перила и перескакивал ступени на одной ноге, то и дело спотыкаясь о больную ногу. Но Лаванда казалась совсем невозмутимой, и из всех эмоций, как и прежде, Невилл неизменно мог прочитать лишь сочувствие. Но смотреть на это он вовсе не желал. Через ступенек семь подобных приключений, быстрее, чем он сам успел понять, она взяла его под руку. Невилл только через миг опешил, запоздало ощущая, что весь его вес теперь балансировал на них обоих. Они прошли целый этаж, и в три ноги лестница уже не ощущалась ужасным испытанием, однако же... — Тебе не тяжело? — смущённо спросил Невилл, уши страшно щипало. — Ты бы знал, сколько весит чемодан со всей моей одеждой, — непринуждённо ответила Лаванда, сдувая прядь со своего лица, — как понести тебя два раза. Невилл, конечно, видел в словах Лаванды признаки лукавства: мышцы на её лице заметно дёргались, плечи напряжены, дыхание сбито. Лонгботтому было так легко и так стыдно одновременно, что каждый раз неловкость чередовалась с облегчением, словно его шаги. — А что предсказывала профессор Трелони? Она увидела, что Сириус Блэк ворвётся в замок? — спросил Лаванду Невилл. Она перевела тяжёлое дыхание и ответила: — Ну... она не совсем так сказала. Не надо воспринимать пророчества уж так буквально. Но профессор Трелони сказала, что подбитому один — плохая цифра. — М, Ясно... Наверное, стоило ожидать нечто подобное в ответе. Но если даже это Лаванда как-то связала с Невиллом и Сириусом Блэком, может она может что-то... ещё? — А ты, допустим, можешь их расшифровывать? — поинтересовался Невилл? Лаванда самодовольно улыбнулась. — Я? А как же! — Когда мы гадали на чае, помнишь? Эм... Моё предсказание разбилось, но, я думаю, м... понимаешь, это сложно объяснить, но там точно было что-то важное. Невилл уже сам сомневаясь в своих словах, когда те были озвучены. И если его засмеёт даже Лаванда, можно на стену лезть. — А ты не подходил с этим к профессору Трелони? — Она сказала, что судьба не хочет, чтоб я это знал. — Может, и так. Или... — Я просто неуклюжий? Лаванда неловко улыбнулась. — Ну если проблема во мне, а не в предсказании, разве не могу я всё равно узнать, о чём оно было? — Ну, — задумалась Лаванда, — ты, конечно, можешь описать или зарисовать его, но предсказание ведь видел только ты. Поэтому вряд ли тебе в этом кто-нибудь поможет. Я думаю, всё в твоих руках. Невилл понимал, к чему клонила Лаванда, но... — А если всё же его описать? Невилл так резко затормозил, что, если бы не перила, перелетел бы через лестницу на пару с Лавандой. — Мерлин, это вы чего? — спросила причина торможения. На Лонгботтома она всё так же не смотрела. — Гостиная закрыта, — просто бросила Лаванда Джинни, — надеюсь, что не навсегда. Но на сегодня уже и не рассчитываю. — Я про Невилла спрашивала. — А, — Лаванда снова скорбно посмотрела в сторону Лонгботтома, — он лапку поранил. Да... Его определённо понизили до уровня дурашливого фамильяра, — подумал Невилл. — Ногу, — быстро перевёл Лонгботтом и заалел. — Да вижу, — со вздохом ответила Джинни, наконец посмотрев на него. — Ну что ж, тогда увидимся, — сказала ей Лаванда и под руку с Лонгботтомом начала спускаться вниз. Он же, красный как рак, помахал Уизли вслед, а та ничего не ответила. В секунду Лаванда повернулась к Джинни, насколько это было возможно в их с Невиллом ситуации, и добавила: — И не ходи одна. — Профессор Дамблдор сказал, что... — Предосторожность! Джинни будто собиралась что-то ей ответить, но в последний момент передумала и примирительно произнесла: — Ну если только так. Они с Браун уже прошли пару ступенек, ни на одну из которых Невиллу не пришлось наступать больной ногой полностью. Наверное, за сегодня он ещё не был никому настолько благодарен, как Лаванде. И уже готов был клясться, что за всю жизнь... Секунда — и их двоих догнали с резким отрывистым топотом. Джинни протиснулась под свободной рукой Невилла, фиксируя её у себя на плечах. — Пошлите, — фыркнула она из под его руки и тихо добавила только для Невилла, — лапка у него болит. — Я так не говорил! Втроём идти было намного проще. Иногда Невиллу вообще казалось, что приятельницы сейчас просто понесут его. Их волосы трепались о лицо Лонгботтома, прикрывая робкую улыбку. Невилл очень поспешно назвал день плохим. Теперь он таким вовсе не казался. В коридорах было пусто со вчерашнего дня. Если кто-то и попадался на пути — то ходили небольшими группами, так что Лонгботтом с гриффиндорками ничем не выделялись. И в таком одиноком пространстве было особенно заметно и иное присутствие. Стёкла замка леденели с какой-то странной избирательностью, будто составляя из окон Хогвартса огромную шахматную доску. И Невиллу было очень легко вообразить, что, проходя мимо очередного поля, по ним шествовали слоны, кони и пешки. — Подожди-подожди. И ты так на урок ходил? — вопрошала Джинни, впервые со вчерашнего утра обращаясь к нему напрямую, от чего Лонгботтому стало несказанно легче. — Ну это же только заклинания, не думаю, что стоит... М-м, пропускать их, — слукавил Невилл. — Чтобы сидеть там без палочки? — Ну... она мне всё равно не особо помогает. — Зато никому не спалил волосы, — искренне заявила Лаванда. — Простите, — он опустил голову. — Да ничего. Думаю, Рон тебя простит, — произнесла Лаванда. — Когда-нибудь. — А я думаю, что ты не так уж плох, — вклинилась Джинни. — Над Снейпом даже на нашем курсе до сих пор посмеиваются. Такой фурор перед зельеварением еще никто не производил. Даже Гарри. Невилл покраснел и фыркнул в плечо. — Ну и достижение, конечно. Над Снейпом хотя бы боятся смеяться в лицо. — Да ладно, ты такое зрелище устроил, — хихикнула Лаванда. — И, к слову, был там очень храбрый. Невилл опустил глаза на туфли. Он не выходил на улицу, но отчего-то они были жутко грязными. — Спасибо. — Даже несмотря на то, что наши старшекурсники смеются над тобой, — продолжила Лаванда. — И одногруппники. Немного. Вся команда Слизерина... Сестра Парвати. Мой друг с Хаффлпаффа, его друг... — Спасибо, Лаванда, — перебила её Джинни. — Мы поняли, — она дежурно улыбнулась и продолжила шаг. Невилл не поднимал взгляда от пола. Чем ближе они подходили к лазарету, тем становилось холодней, кажется, дементоры особенно любили это место. — Но, чтоб ты знал, — обратилась Джинни уже к Невиллу, — это правда так. Правда, что он храбрый или правда, что над ним смеются? — подумал Невилл и не смог сдержать смешок. Кажется, Джинни тоже поняла, что только что сказала, и громко фыркнула в ладошку. — Нет, я имею в виду. — Спасибо. — Да. Идти вместе было хорошо, никто в жизни его так долго не тащил, но всяким силам есть предел. Невилл очень устал, и нога заболела с новой силой, мазь убрала весь отёк, но теперь казалось, что сделала только хуже. Да и девочки — видно было, что уже немного выдохлись и начали горкой прогибаться под Лонгботтомом. Слегка запыхавшись, Джинни мотнула макушкой с волосами, стряхивая их с лица, и добавила: — Тем более — не худший страх, — пролепетала она. — Представляю, что у Крэбба с Гойлом. У одного — пустая тарелка, у второго, наверное, — мозги. Невилл с Лавандой рассмеялись. — А у тебя был бы какой? — воодушевлённо спросил Невилл. Джинни отвернулась и не ответила. Близилось больничное крыло. Они шагали по коридору, когда Лаванда остановилась в моменте, из-за чего Невилл чуть не упал, потянув за собой Джинни, — и произнесла тихое и раздосадованное: — Ох... Невилл с Джинни непонимающе глядели на неё, а затем перевели взгляд на распахнутые двери лазарета... — Ох, — непроизвольно повторил он за Лавандой. Она попятилась и потянула Невилла и Джинни за собой, видимо так, чтоб их нельзя было увидеть из больничного крыла. — Отвратительный, — шёпотом выплюнула Браун. — Утром начал оскорблять меня, когда все уходили из Большого зала. Да только Крэбба с Гойлом поблизости не оказалось. Но он, видимо, подумал, что я хорошая мишень. А вот Падма вступилась за меня, — она оторвала взгляд от двери и повернулась к ним с улыбкой. — А что он без своих телохранителей? Если не в его пользу — два на одного, по-видимому, слишком много. Вот он и сбежал. Трус, — фыркнула Лаванда. Невилл не часто видел её такой радостной отдельно от Парвати. Или злорадной... Ему не всегда просто определить эмоцию, но всё это определённо поражало новизной. Лаванда кивнула на проход и пригласила слушать. Джинни подвинулась к ней, оставляя Невилла в шатком положении. Облокотиться, кроме плеч приятельниц, здесь Лонгботтом ни на что не мог. Но он старался не злоупотреблять и этим. Наверное, сейчас они подслушивали, но когда совесть разделялась на компанию, своей третью было очень просто пренебречь. По коридору, зигзагами отражаясь от стен, доносились слова из лазарета. Хотя начало Невилл с гриффиндорками определённо пропустили. — Мои родители, кажется, уже должны были поставить вас в известность, — произнёс Малфой с подчёркнутой вежливостью. — Они очень обеспокоены моим тяжёлым состоянием. Джинни чуть не подавилась смешком. — ... говорит, что, вероятно, мне придётся временно покинуть школу для должного лечения или же, — он сделал паузу, — Хогвартс так или иначе будет вынужден пересмотреть уровень оказываемой здесь помощи. Невилл даже отсюда смог увидеть, что мадам Помфри и не подумала поднять глаз от тары на столе, содержимое которой медленно размешивала. — Мистер Малфой, — спокойно произнесла она, — если ваша рука до сих пор причиняет вам неудобства, я, безусловно, осмотрю её ещё раз. Хотя уже как две недели я лично не могу найти серьёзных повреждений. А вот бестактность я при всём желании вылечить не в состоянии, это ответственность ваших родителей. Малфой поджал тонкие губы, а Помфри наконец отвлеклась от разливания содержимого тары по склянкам. Малфой сильнее нахмурился, губа перекосила складку носа. Он совсем незаметно вдохнул, и вместе с выдохом пролилась новая речь: — По мнению моих родителей, после случая с животным... — Ваши родители, мистер Малфой, не изменят ни диагноза, ни срок восстановления. И напомню вам, — мадам Помфри перешла на шёпот, и Невилл подался вперёд, чтоб хоть что-то расслышать, теряя опору, — что попытка запугивать учителей, — она серьёзно посмотрела на него, — даже успешная, мистер Малфой, выставляет в плохом свете только вас. Лаванда и Джинни переглянулись, закрывая Невиллу обзор, и дёрнули плечами, от чего Невилл окончательно потерял равновесие. От резкости он поставил ногу, чтобы не упасть, и со вскриком опёрся на лодыжку. Девочки успели его поймать, но от боли у Лонгботтома потемнело в глазах. После такого шума ему даже глаз не нужно было открывать, чтобы знать, что на них все смотрят. Можно ли остаться в темноте? Пожалуйста. — Мистер Лонгботтом, — строго позвала его целительница. — Во-первых, — она посмотрела на ручные часы, — вы сильно опоздали, минимум на двадцать минут, не говоря уже о конце занятия, после которого вы сразу же должны были прийти ко мне. Во-вторых, посмотрите, как вы ходите. Вы вместо сидения за партой решили оббежать весь Хогвартс? — Нет, я... — А бедные девочки. Вам не стыдно? — Они меня... — Мы провожали, — в один голос ответили его приятельницы. — Очень верится. Малфой хмыкнул и брезгливо посмотрел на Лонгботтома и гриффиндорок, видно, очень радуясь, что теперь отчитывают не его. Лаванда и Джинни тоже пристыженные, как и Невилл, снова взяли его под руки и проводили до ближайшей койки. — Я надеюсь, мистер Малфой, у вас больше нет вопросов. — Пока нет, — язвительно ответил Малфой и зашторил свою койку со стороны вошедших. И сделал это... «больной» рукой! Невилл чуть не задохнулся возмущением. — Вот и славно, — заключила Помфри, не оглядываясь на Малфоя. — Провожающие могут не торопиться возвращаться. Назад мистер Лонгботтом сможет дойти сам. Это звучало очень хорошо ровно до момента, когда Помфри закончила: — Сегодня вечером. Нет-нет-нет! Кажется, он сказал это вслух, потому что тон мадам Помфри теперь стал сильно строже. Гриффиндорки подарили Невиллу по сочувственному взгляду и бегом ушли, пока Невилла отчитывали, как ребёнка. — Мистер Лонгботтом, я пошла вам на уступку лишь потому, что знала, что вы будете под присмотром преподавателя всё это время, а затем сразу же явитесь ко мне. Но только по одному вашему виду боюсь представить, где ещё вы успели побывать. Ну вспотевший, запыхавшийся, как будто редко такое можно увидеть, это ни о чём не говорит. И не так уж гостиная далеко от класса заклинаний... — И сказали ли профессору Флитвику о своём недуге, — она строго посмотрела на него, и уперла руки в бока, а потом продолжила порхать над Невиллом с разными лекарствами, — Допустим, вчера вы правда не могли попросить ни учителей, ни старост отвести вас в больничное крыло, хотя и это я считаю безответственным. Но сегодня, если бы я знала, что вашим планом было исследовать замок на хромой ноге, конечно, никуда бы не пустила. И впредь подобного не сделаю. Она ещё долго расписывала, как Невилл в полной красе сегодня показал своё наплевательское отношение к здоровью, что он не ценит ни себя, ни окружающих. Даже припомнила Тревора, которого, по её мнению, Лонгботтом таскает сюда без всякой на то причины, а когда есть «реальные» проблемы, он саботирует лечению. Но Тревор же не может сам сказать, что ему плохо! Невилл просто реагирует на то, что видит. И как замечательно, что девочки ушли. Выслушивать это ещё при них он бы точно не выдержал. А Малфой вообще пользовался своей «больной» рукой как здоровой! Почему его не вывели отсюда? Почему Невилл всё это выслушивает, а Драко нет? Даже если Малфоя ругали до того, как Лонгботтома приволокли, всё равно это казалось недостаточным! Он кипел, но согреть себя возмущениями не получалось. Окна в лазарете стали почти матово-белыми, и Невиллу было очень холодно, даже под одеялом. Ещё один отвар сначала согрел ногу, а потом вновь пробрало до дрожи. Обеззараживающее зелье было горьким и с какими-то комочками, которые оставались на корне языка, как бы Невилл ни пытался их запить. Ему наказали отдыхать и абсолютно запретили уходить без спроса. Сама мадам Помфри ушла в кабинет с какими-то травами в руках. А больничное крыло ощущалось теперь невыносимо пусто. Невилл, его нога и задёрнутая занавеска. Вот и все присутствующие. Он лежал, уставившись в стену, и теребил заусенцы на пальцах. Ну не специально Лонгботтом получает эти травмы! Вот в чём его вина? Что он растяпа? Или в том, что не хотел прогуливать уроки? Ну даже если по другой причине. Так ли это важно? Да, мадам Помфри взрослая, но неужели у неё никогда не было Бабушки? Мамы... Неужели она не поймёт его? Невилл закусил губу, в носу немного защипало. Он посмотрел на большие часы и слушал их раздражающее тиканье. Каждая секунда, проведённая не на уроке, сталкивала его с последствиями своих действий. Интересно, сможет ли Макгонагалл рассказать всё Бабушке ещё до конца трансфигурации? Это был бы рекорд. По крайней мере, его декан уже увидела, что он не на уроке. А вопросы почему и где довольно скоро перестанут быть риторическими. Наверное, ему стоит написать Бабушке первым. Лучшая защита... Да только до совятни он сейчас разве что доползёт. Ещё и ослушается Помфри. Снова. Невилл взглянул на задёрнутую с его стороны занавеску. Вот у кого точно совесть не взыграет за пропущенный урок, какой бы он у него ни был. Невилл нащупал в кармане круглое стекло. Чтож оно не напомнило палочку-то взять? Лонгботтом поджал губы. Хотя вчера он думал, что забыл платок. Но и тот сейчас бы очень пригодился. Но платочком послужили руки. Невилл лежал с мазью на ноге, и ему так сильно норовилось встать. Не важно для чего. Сказал бы, что ему нужно в туалет и... Да почему он так себя ведёт? Бабушка была бы очень недовольна. Слёзы тихо стекали по щекам, и Невилл, может, тоже бы хотел задёрнуть ширму, да только палочки и ног не доставало. Он злобно пялился на ширму Малфоя, тот торчал тут абсолютно без причины. Невилл уже вообще не верил в его травму. Даже разорванная в мясо плоть уже казалась чем-то выдуманным. И неважно, сколько раз сам Лонгботтом это видел. Хотя конкретно Невиллу Драко вообще-то ничего не говорил и не лукавил. А вот Лонгботтом с три короба наплёл уже, кажется, что абсолютно всем. Хотя... Ещё не всем. По ощущениям он пролежал так полтора часа и последнюю половину точно пялился только на эту проклятую ширму. Невилл вдруг понял своё положение. Он прокрутил все события последних двух дней. И ощутил себя слепым котёнком в пещере сокровищ. То, что отделяло вчера Невилла от знания десятками учеников, теперь преграждала лишь ширма. Солнце поднималось неохотно и вовсе не стремилось спасти Лонгботтома от холода. Вместо этого оно просвечивало ширму. Тихий зевок донёсся до его ушей, и, как на белой сцене, Невилл увидел представление. Тенью вырисовывалось очень долгое потягивание. И пока он так невыносимо думал, всё это время кто-то, видно, очень сладко спал. Тёмные ноги медленно свесились с такой же тёмной кушетки, и Невилл повторил этот жест. Тень села и лениво заболтала ногами, а Лонгботтом как можно тише сполз со своей койки, ступил на ноги и сунул руку в карман. Он нащупал прохладное стекло, и внезапная мысль показалась ему настолько осязаемой, что Невилл будто мог её коснуться. Достать. И тихо опустить на пол. Но не сделал. Ну, давай, — иронично пелось в голове, —Ты же такой храбрый… Он осторожно положил напоминалку на пол и аккуратно пнул её ногой за ширму — та, клацая стеклом, звонко покатилась, превращаясь в тень. Невилл подождал секунду и ринулся за шаром, хромая, оказался по ту сторону. Он схватил напоминалку, уже оставив Малфоя где-то позади, и примерно оттуда же сейчас донёсся голос: — Как только эта безделушка прожила так долго? Хотя я, признаться, ставил, что первой сдохнет всё же жаба. Невилл поднялся с напоминалкой в руках и злобно посмотрел на Малфоя, надеясь, что то, что Лонгботтом получит, стоит проглоченной обиды. Мысли бегали из стороны в сторону, не давая поймать хоть одну. Как бы продолжить? — Чего тебе, Малфой? — буркнул Невилл, выигрывая время, но уверенность по ту сторону ширмы явно поубавилась. Малфой с его перевязанной рукой, как знаменем, снова занял собой всё пространство, даже то, которого он не касался. И теперь Невилл подумал, что на зельеварении ему не показалось. Эта мерзкая патока липла к нему и даже к воздуху, не давая никому дышать. — Да так... — Драко посмотрел на напоминалку, и в его глазах мелькнул недобрый блеск, — ничего. Ты только аккуратней с толстыми пальцами — раздавишь, и все годы её сохранности будут зазря. Кажется, Невилл побагровел от злости, но это только придало желания выбить из Малфоя то, чего он хочет. Лонгботтому сегодня всё равно не отвертеться. Есть ли ему что терять? — А сохранность кубка Слизерина будет зазря, если её ловец выпрашивает липовую справку? Теперь уже Малфой разозлился и вскочил со своей койки, встав прямо перед Невиллом. Лонгботтом опешил и слегка отпрянул, чуть ли не споткнувшись. Нога, конечно, уже позволяла опереться, но ситуация становилась бесконтрольной. Интересно, злить Малфоя входило в план? Наверное, стоило сначала этот момент продумать. — И кто же, по твоему мнению, его собрался сохранить? А может даже выиграть? Гриффиндор? — большего презрения в свою сторону Невиллу ещё не доводилось видеть, патока вокруг сгущалась. — Выйдешь вместо Поттера, который абсолютно спятил? Разве не видно, что он саботирует турнир? Трусишки-гриффиндорцы сбежали из башни, в которой Блэка даже не было. Но кто-то поднял шум. Неудивительно, что Поттер. Невилл чуть не задохнулся от потока слов. И всё не мог решить, что поражало его больше: количество лжи на предложение или как вкрадчиво Драко это доносил. — Это не Гарри, — ошарашенно пытался возразить хоть что-то. — Мы все видели разорванный портрет. — И что же? Всё? На этом вы все строите свои догадки? Сорванная тряпка — ну, просто трагедия. Даже не представляю, что будет с гриффиндорцами, увидь они порванную форму — легли бы замертво. Лонгботтом даже слов не находил, как рыба глотал воздух. Даже к счастью, что Малфой обычно не обращает на него внимание. Если он так всегда — это же просто невозможно слушать. — Может, это вообще мы порвали. А гриффиндорцы разбежались в ужасе. Весь замок на уши подняли! — Да ты же сам говорил, что Блэк в замке! — не выдержал Невилл. Малфой остановил свой бессвязный поток и начал говорить громче и по слогам, как будто Невилл слабоумный. — Да ты не только тупой, как я погляжу, — он пощёлкал пальцами перед глазами Невилла, словно проверяя, здесь ли он. А в Лонгботтоме закипал гнев, — да ещё и глухой. Когда я такое говорил? — Вчера. В Большом зале! — вырвалось из Невилла паром, как из чайника. Малфой замер всего на секунду, будто не веря, а затем вновь приосанился. — Значит, подслушиваем, Лонгботтом? Так гриффиндорцы, помимо всего, ещё и крысы. Интересно узнать. Значит, там не только Поттер, а каждый гриффиндорец его стоит! Невилл разинул рот, не в силах сомкнуть обратно. Вот уж кого никогда не мучает совесть. Этим даже можно было извращённо восхититься. — Гарри всегда честен, — возмутился Лонгботтом. Хотя сложно было сказать, что возмущает его больше. И если Малфою можно так себя вести, неужели мир перевернётся, если и Невилл слегка перескочит на тему? Был ли это его шанс? — И никогда бы не стал ни врать, ни искать Сириуса Блэка. Драко посмотрел на Невилла с презрением. — Зато Сириус Блэк был бы не прочь найти мальчика, который никогда не врёт,— очень вкрадчиво произнёс Малфой. — Зачем бы? — А ты не знаешь? — Малфой словно просиял. Невилл посмотрел на него исподлобья, наверное, довольно неприятно, но Малфоя, похоже, это только раззадорило. И он воодушевлённо продолжил, будто обращаясь уже сам к себе: — А если ты не в курсе, стало быть... Поттер — тем более. Он сощурил глаза, на секунду задумавшись, а после снова воспылал энтузиазмом. — А знаешь, — Малфой, растягивая каждое слово, посмотрел на Невилла, — если тебе так интересно, я расскажу. Может, кое-кто тоже посчитает это… познавательным, — он опустил голову, скрывая от Невилла лицо, но в голосе слышалась ехидная усмешка, — Ты наверняка осведомлён о более ранних носителях фамилий Поттеров и Блэков. Невилл даже в какой-то степени был оскорблён. — Они не родственники, — почти с ходу ответил Лонгботтом. Малфой посмотрел на Невилла, как на идиота. — Да, — уже грубее ответил Драко, — но гуляет молва, что Сириус Блэк и Джеймс Поттер были друзьями в свои отроческие годы. Лонгботтом подумал, что это так себе секрет. Об этом знали многие. И что теперь? Гарри стоит выследить Блэка как бывшего друга своего отца? Невиллу виделось, что Драко переводит слова попусту. Он просто издевается, делая вид, что говорит Невиллу нечто стоящее. — И, как ты знаешь, в разгар войны кто-то предупредил Поттеров о покушении на их ребёнка, — рассказывал Драко с чересчур переигранным надрывом, что уже можно было воспринимать за насмешку. Хотя, вероятно, это она и была. — Как говорят, они решили скрыться чарами доверия, — Невилл уже еле сдержал разочарованный вздох: какая новость! Из семей членов Ордена о ней знали, наверное, только лишь все! — Понимаешь, к чему я клоню, Лонгботтом? К чепухе. Вдруг Малфой вырвал из рук Невилла напоминалку. — Эй! Неуклюжие руки Лонгботтома рвались за напоминалкой, как марионеточные, но Малфой вытянул ладошку с ней у них над головами. Невилл чуть ли не подпрыгивал, пытаясь её вырвать, от усердия высунул кончик языка. Но Малфой встал на цыпочки, видя, что Лонгботтому всего чуть-чуть не достаёт до сферы, — и, в сущности, без палочки — это правда поражение. Но Невилл не мог позволить так просто её забрать. Малфой дунул ему в лицо и попал воздухом в глаза. Лонгботтом зажмурился, а затем шокировано посмотрел на Малфоя. — Ты вообще умеешь слушать? — злобно возмутился Драко. Он явно старался говорить негромко, чтобы не поднимать лишнего шума. Невилл перестал тянуться за напоминалкой, но руку продолжил держать — вдруг Драко отпустит шар. — Это до тебя долго доходит, — всё ещё ругался Малфой, — а не я говорю очевидное. Какие можно сделать выводы из всего, что ты знаешь? — не унимался он. — И какие? Да, Малфой, очевидно, правда издевается. Невилл уже сам вновь начинал закипать и вернулся к прерванному занятию. — И причём тут Поттеры? Какие-то детские дружбы? — он подпрыгивал всё выше и уже цеплял стекло кончиками пальцев, тут бы палочку, конечно, или дать Малфою под дых. — Просто две трагедии, произошедшие в один день. Все об этом знают, — хмуря брови, сказал Невилл и вдруг дотянулся до напоминалки, но, как оказалось, только потому, что Малфой её опустил. Лонгботтому захотелось посмотреть на причину такой невиданной щедрости, но столкнулся он с таким непонимающим взглядом Малфоя, что впору запечатлеть это и в рамочку поставить. — Мерлин, — протянул Малфой, как будто абсолютно искренне искал признаки жизни, но не находил их, — да ты близок к умным мыслям так же, как маггловская сталь к гоблинской работе. Невилл пропустил оскорбление мимо ушей, среди пожеланий смерти Тревору не худшее, что он услышал от Малфоя за сегодня. Лонгботтом лишь попытался не упустить шанс и схватил напоминалку, но вырвать из цепких рук не получилось. Драко держал ту, как приклеенную, и Невилл подключил вторую ладонь. — Просто факультет тупиц, — упавшим голосом сказал Малфой. Кто бы говорил! Да, Мерлин, у чудовищной книги хватка послабее будет! Хотя Невилл же видит, что костяшки побелели, как Малфой это проворачивает? Или это что-то от ловца? А Гарри обойти что-то не помогло! Невилл услышал вздох. Он вообще не смотрел на Малфоя, только на эту хватку. Лонгботтом уже пытался залезть между пальцами Драко и стеклом, но руки Невилла гораздо толще, ещё и запотели, хвататься за стекло получалось всё хуже. Надежда оставалась только пережать Малфою артерию в руке — может, тогда отпустит. — Ещё раз, Лонгботтом. Что ты знаешь о Сириусе Блэке? И совмести это с той информацией, которую ты так великодушно подслушал вчера, и подумай. — И что тут знать? Невилл уже так злился. Да отпустит Малфой напоминалку или нет! Ну неужели за неё придётся драться? Этого сегодня точно уже не выдержит ни нога, ни Бабушка. — Он убийца, — Невилл вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Руки Малфоя аж покраснели от хватки, но он будто и не думал отпускать. Лонгботтом подумал и решил добавить к своей речи что-то ещё, — Друг Поттеров. Человек, которому они доверяли. Невилла пробрало, и он вдруг замер. Салазар тебя побрал... Руки обмякли, Невилл сам не заметил, как разжал ладони, и Малфой с весёлой ухмылкой тоже отпустил. Стекло со звоном соскользнуло с их рук, как с горки, и разлетелось, кажется, на тысячу частей, минуя их обоих только чудом. Ещё секунду — и на такой шум прибежит Помфри. Невилл точно слышал суетливые шаги. Хранитель тайны. Какой ценой Невилл узнал это? Драко оглядел то, что осталось от напоминалки, и казался удовлетворённым этим. — Ну что ж, кажется, я утолил твоё любопытство, Лонгботтом, — он обогнул Невилла и пошёл к выходу, — и я не расстроюсь, — кинул Драко, обернувшись, — если ты поделишься с друзьями. Малфой мерзко усмехнулся и ушёл, оставляя Невилла в холодном лазарете. Когда примчалась мадам Помфри, Лонгботтом уже был один. Нет, он не поранился. Он не смог внятно ответить, как оказался в другой части больничного крыла. Нет, он не знает, куда делся Малфой. Невилл стоял и думал, что всё же очень зря затеял эту викторину. Ужасно зря. Вот уж дилемма.