Камбэк

В голове у Санни назревало нечто волнительное. А вдруг Келу станет скучно с ним? — Эй, что ты такой молчаливый сегодня? — как специально спросил его Кел. Будто он и не был молчаливым вчера! — кстати, не хочу тебя обидеть, но мне кажется, что с разговорчивостью у тебя за этот год, ну… лучше не стало. Надо это как-то исправлять, не так ли? Санни едва заметно поник. Кел, как всегда, прав, но он, наверное, не представляет, как трудно для Санни было бы измениться. Может быть, это невозможно, кто его знает? — Ладно, ладно, ладно, не унывай. Я же не говорил, что не помогу тебе? Я тебя быстренько всему научу, честное слово, и ты станешь таким же общительным, как я! Обещаю. — Правда? — Правда. Ты же мой самый лучший друг, я никогда тебя не оставлю в таком, эм, нехорошем состоянии. Такое чувство благодарности и восхищения Келом прямо окутало Санька, так что даже в своих мыслях он не мог выразить его словами, а уж сказать вслух тем более был бы неспособен. Он очень хотел, но не знал, как вознаградить шатена за все те старания, что тот постоянно прилагал, чтобы Санни был счастлив, и он был бы счастлив, если бы не чувствовал себя непомерно обязанным Келу. Не в первый раз у Санни задерживались в уме убеждения о том, что он — обуза. Он — потребитель. Ему нечего предложить Келу за его усилия. В тягость ли баскетболисту вечно вытаскивать друга из болота собственной ущербности, или же он делает это безвозмездно и без обременения самого себя, этого Санни не знал. Учитывая характер Кела, можно сделать вывод, что он делает это по собственной воле, но ведь это происходило уже так много раз. Вся их дружба с самого начала завязана на этом одностороннем обмене заботой. Никто же не станет без конца терпеть такое нахлебничество, верно? Даже Кел. Может, ему просто пока это не мешает. Санни с неестественной для самого себя смелостью подошёл очень близко к баскетболисту и обхватил своими ручонками его тело. Его голова теперь лежала на широкой груди Кела. Ещё секунду назад он хотел что-то сказать, но решил выражаться действиями. Так ему было проще. — Оу… эм… Санни? Всё окей? Санни сделал что-то вроде кивка, насколько он мог, и зарылся лицом в Кела. Как же он был счастлив иметь такого друга, как Кел. Ему очень повезло с ним, даже слишком повезло, ведь у скольки таких же молчунов может быть такой же безукоризненно преданный и поддерживающий друг? Санни такой, должно быть, один на сотню. И, опять же, помимо счастья, он чувствовал уже упомянутое чувство обязанности за него, и сейчас желал проявить хоть чуточку взаимной заботы, показать хоть немного положительных эмоций. Лишь бы не бездействовать. Бездействие всегда погружало его в печаль, хотя в большинстве случаев это было единственное, на что он был способен. — Э-эй, может, сходим к тебе в гости, а? Я бы, знаешь, посмотрел твой новый дом. Если ты разрешишь, — мягко предложил Кел. Стоит признать, его смутила выходка Санни. Напротив, если бы она была с его стороны, что вполне возможно, то он бы вообще никак не смущался. — Да, — коротко согласился Санни и отпустил Кела в смятении от того, что только что сделал. — Мама не будет против, хех? — Н-наверное, нет. — Ай как хорошо! Пойдём. *** — Эй, у тебя есть ключ? — Нет… — Как же так? Ты же вроде ничего не забываешь, не так ли? А, ладно… — без насмешки сказал Кел, но это всё равно уязвило Санни. Когда они подошли к новому месту жительства Санька, спортсмен постучался в дверь, пока его друг придумывал сам себе оправдания, почему он забыл ключ. — Здравствуйте! Это я, Кел, лучший друг Санни! Он вчера был у меня, вы помните? А сегодня взял с собой в гости, — представился шатен, долго не слыша ответа на стук. Наконец мама Санни отворила дверь. — О, здравствуй, Кел, — медленно проговорила она после нескольки мгновений колебания. — Так… можно мне войти? Я ненадолго. Если вам неудобно сейчас… — Да-да, конечно, проходите. Всё нормально, — ответила женщина и более не показывала робости. Она отошла внутрь, пропуская Кела, а тот в свою очередь отступил и пропустил вперёд Санни. — После тебя, дружище. Только после тебя. — Ну, сынуля, всё хорошо? — спросила мама вошедшего сына и погладила его по голове. — Угу. — Да, мы определённо прекрасно провели время, не так ли? — усмехнулся Кел. Войдя внутрь и разувшись, он бегло осмотрел новое место. Санни быстро отвёл его в свою комнату. — А у тебя тут прикольно, Сан. И комната своя, личная! Как и в прошлом доме. А у меня, эх… Брюнет кивнул и тоже вздохнул в знак солидарности. — Кстати, у вас случайно здесь нет чего-то типа туалета? «Нет, наверное, без него живём. Как в доме не может быть этого места?» — подумал Санни, но вслух, естественно, не стал выражаться, а просто без единого слова взял Кела за руку и снова повёл его за собой. Он приоткрыл светлую деревянную дверь туалета, хлопнул по кнопке переключателя, включив там свет, а потом сунул шатену в руки рулон туалетной бумаги. — Ух ты, какой хозяйственный! Я надеюсь, дальше ты мне позволишь самому разобраться? — Иди уже, — Санни подтолкнул Кела, и тот наконец зашёл в помещение полностью. — Не скучай без меня! Я быстренько! И закрыть дверь за Келом Санни тоже пришлось самому. Всё это проходило настолько не очень быстренько, что Санёк как никак успел заскучать. Хотя, однако, хорошая передышка для него. Можно без угрызений совести помолчать. Он обернулся и посмотрел на картины в стиле импрессионизма на противоположной стене, переводя взгляд с одной на другую. «Хочу так же рисовать,» подумал Санни. Он снова развернулся и попялился в дверь. Вдруг она открылась достаточно резко, чтобы, обогнав реакцию Санни, с глухим стуком ударить его прямо в лоб. Он не издал ни единого звука, лишь тихо прошипев от боли. — Эй, Сан- Ой, прости меня пожалуйста! Я не хотел! Выйдя в коридор, Кел оперативно взял лицо Санни в свои руки и осмотрел его лоб. «До свадьбы заживёт, — подумал шатен, — лес рубят — щепки летят. А, ой, нет, это же другое…» — Всё… — сказал брюнет и высвободил своё лицо из чужих рук, — пошли, тут не очень стоять. И помой руки. Келу ничего не оставалось делать, кроме как зайти в ванную, находившуюся здесь же, за соседней дверью, и провести необходимые гигиенические мероприятия. Ох, он же до этого схватил брюнета грязными руками… Вернувшись в комнату Санни, парни присели на его тщательно заправленную кровать серо-голубых цветов. Здесь ещё никто даже не спал. — Эй, хочу спросить… — шёпотом начал брюнет. — А? — ответил шатен. — Где у тебя родинка? — Чё? Что за родинка? — Про которую ты говорил. — Стоп, я про неё говорил? — Угу. Которая на твоей… чём-то. — Э-э, подожди… какая ещё родинка? Да нет у меня никаких родинок, слушай… — Есть. Я знаю, что есть. — Н-нет! — Да. Кел поражался настойчивости Санни. И как он так раскусил его… За болтливость приходится расхлёбывать; даже если ляпнул что-то буквально годы назад, это всё ещё может обернуться против тебя. — Н-ну всё, слушай, это вообще не имеет значения! Зачем тебе знать про какие-то родинки? Бесполезная информация, не так ли? — Кел… — Ну что-о-о? — протянул баскетболист, готовясь к очередному вопросу про какую-нибудь родинку или ещё чего похуже. — Тебе не кажется, что ты слишком часто говоришь «не так ли?» — Да ну, нет, мне так не кажется… С чего ты взял? — Ты четыре раза сказал это за последние десять минут. — Да ты что, ещё и считаешь мои слова?! Экстрасенс! — Я просто помню, что ты говорил. — Ну и какая разница? Сказал я и сказал, что с этого-то? — Признайся, тебе понравилась эта фраза, и теперь ты думаешь, что звучишь круто? — Хорошо, ладно, она мне понравилась. Но что в этом плохого? — Это как-то странно… не знаю… — Слушай, тебе реально не надо об этом заботиться. Волноваться о всяких мелочах — лишние трудности. Ну, например, надену ли я завтра куртку или выйду на улицу в одних трусах — вот это меня заботит, потому что это во-первых может быть плохо для самого меня, а во-вторых такое действительно посчитают «странным», как ты говоришь. Я имею в виду, э-э, про трусы. Конечно, если одену куртку, это будет самое нестранное, что можно сделать… Короче, вот это вот всё важно. А сколько раз я сказал «не так ли?» — совсем не важно. Ну, ты же не будешь волноваться из-за каждого слова? К тому же, то, что я часто говорю одно и то же, никому не повредит. Санни больше не стал переубеждать собеседника. А Кел, однако, не почувствовал себя победителем. Да и плевать, им обоим по барабану уже. — А ты заметил, Санни, каким ты уверенным был, когда спорил со мной? То-то же! Не сомневайся в себе! Брюнет удивился. И как он этого не обнаружил? Может, просто не хотел в это поверить? — Я считаю, мы прекрасно друг друга дополняем. Ты что-то уловил, на что я не обращал внимания, поправил меня; а я подметил то, что прошло мимо тебя, — заявил Кел. — Угу… — согласился Санёк. Шатен поподробнее осмотрел комнату, в которой они находились. Наполнение её было скромным, поскольку Санни много вещей не взял с собой, да и не было в том никакой необходимости. На письменном столе лежали только блокнот, в котором он рисовал (выходило это у него жутко некрасиво, но тем не менее он пытался как-то улучшить свои навыки), ручки и карандаши, пара каких-то книжек, баночка с таблетками неизвестного назначения и забытые ключи. Рядом стоял стационарный телефон. На табуретке в углу комнаты, противоположном кровати, были аккуратно сложены шорты, футболки, носки и другая одежда. Санни бы и не брал все эти шмотки, если бы его мама не заставила. Он готов был не переодеваться хоть неделями подряд. — Эй, классные у тебя часы! Нечасто такие вижу, — похвалил Кел наручные часы, которые только что заметил на запястье друга. Раньше они были скрыты под длинным рукавом его толстовки. — Откуда они у тебя? — Это… это папины, — с заметной задержкой тихо промолвил Санни. — О… А, твой отец, который… ах да… — стал мямлить Кел, слишком поздно осознав, что ступил на тонкий лёд. — Это он из-за меня… — сокрушённым тоном сказал брюнет. — Что-что из-за тебя? — Ушёл… — Нет-нет, Санни! Откуда тебе знать? — Он ушёл, когда я убил Мари… — Это ни о чём не говорит! Мы не знаем настоящей причины, так ведь? Никто не знает, кроме него… Может, так совпало, что… Кел встретился взглядом с щенячьими глазками Санни, который, по всей видимости, не верил ни единому опровержению его вины. Его нижняя губа едва заметно дрожала. «Становится только хуже! Что мне делать? Что ему сказать? — как пули носились мысли в голове у шатена, — ну, раз уж он сам осмелился меня обнять, то, наверное, не будет против, если это сделаю я.» И он с осторожностью и нежностью взял Санни за плечи и притянул его к себе. Брюнет не сопротивлялся и полностью опёрся на Кела. — Папа никогда не любил меня так же, как Мари… — прошептал он. — Поэтому ты не виноват. Ты в полной мере заслуживаешь любви и заботы, и то, что он отказался от тебя… это просто подло. Не бери на себя вину за это, хорошо? Санни в ответ лишь промычал что-то невнятное, перемешанное с влажными всхлипами. Но было похоже на согласие. Успокоившись через пару минут, он отстранился от Кела, на баскетбольной майке которого осталось мокрое пятнышко от слёз. Шатен погладил его по голове. Ещё десяток-другой минут они провели в расслабленном молчании. Если говорить честно, такой досуг не очень нравился Келу, но он был готов предоставлять Санни своё присутствие и часами, чтобы ему было хорошо. Однако сейчас время было уже довольно позднее. Оно близилось к ужину, если быть точнее. — Т-ты останешься на вечер? — тихим голосом спросил Санни, свернувшийся калачиком, как котёнок, на кровати рядом с Келом. — Э-э, нет, прости, я обещал вернуться домой не слишком поздно… Ну, конечно, я бы хотел ещё посидеть с тобой, но меня родители уже ждут, понимаешь? Санни отвернулся. — Ну что ты… Я обязательно зайду за тобой завтра утром, лады? Мы снова сможем погулять, всё такое… — произнёс обнадёживающим тоном Кел, чертя пальцем круги на постели. И не то чтобы это обидело Санни, нет, конечно нет… Но печаль и разочарование имели место быть. — Ладно, я пошёл. Спокойной ночи, Санни! Не грусти! — сказал на прощание Кел, похлопав брюнета по спине. — До свиданья! Было очень приятно у вас побывать, — попрощался он уже с мамой друга на выходе из дома. Санни перевернулся на кровати в более естественное положение, на спину, и заложил руки под голову. «Ещё. Хочу ещё.»