хороший мальчик

       Он облажался. Он так чертовски сильно облажался. Баки должен был знать лучше. Он должен был сдерживать себя. Он не должен был быть таким самоуверенным. Его убеждение в том, что он может загнать Елену в угол, привело к тому, что загнаны в угол оказались они оба. И ещё Елена трогает его член. И даже не через ткань форменных штанов. Контакт её ладони с его плотью заставляет возбуждение взрываться шаровой молнией у него под кожей. Это неправильно. Это ужасно. Он обязан прекратить это сейчас же. Баки хрипло надрывно стонет, когда кулак Елены с нажимом проходится по всей длине его напряжённого члена. Он давит новый жалобный звук и зажмуривается. Откидывает голову, лишь бы не напороться на её лукавый взгляд снизу вверх. Его тело настоящий предатель. Иначе не объяснить, почему его бёдра толкаются навстречу её движениям, ища больше трения. Белова бормочет ему под подбородок, коротко кусая кожу над адамовым яблоком: — Вот так, Солдат... Да... Она виновата. Во всём она виновата. Их задание не было сложным, пока она не решила действовать вопреки его приказам. Задача была зачистить склады, но никто не говорил, что их нужно взрывать. Они планировали выполнить эту миссию тихо. Это не требовало больших усилий — в конце концов, Валентина даже не посчитала нужным привлекать остальную команду. Баки думал, что убьёт Елену на месте, когда позади них раздался взрыв. Они уже на полпути к точке сбора. Это заброшенное здание с широкими бетонными колоннами и недостроенными этажами. Джет должен забрать в скором времени. В миле от них всё полыхает огнём. Это не случайность. Барнс в первую очередь хватает Елену, чтобы оттащить её в безопасное место. Он беспокоится о ней больше, чем следует. Это что-то на уровне условного рефлекса. Они разделяют лидерство над командой, но иногда случается... это. Всё его негодование Белова принимает со скучающим видом. Кажется, его злость только забавляет её. Они за одним из широких столбов, это тёмный угол и безопасное место. Даже если привлечётся слишком много внимания, их не должны заметить. Не так скоро. Джет заберёт их раньше. Очевидно, она считает, что нет причин для такой острой реакции. И всё же Баки не в состоянии остановиться. Особенно когда в чужих зелёных глаза — совершенно, совершенно бесстыжих глазах — так и читается убеждение, что он всегда только лает и никогда не кусает. Ещё раз: Баки должен был знать лучше. Его счастье, что Елена не сломала ему нос в ту же секунду, когда он ударил вибраниумной рукой в стену позади неё. Так сильно, что пошли трещины и посыпалась крошка. Он навалился вперёд, тяжело дыша и зло смотря на неё сквозь тёмные пряди. Это очень непрофессионально с его стороны. Не лишним будет потом извиниться. Белова удерживает его взгляд одну секунду, две, три... Она даже не вздрогнула. А потом она опускает взгляд на его губы и всё становится совсем запутанным. Как будто взорвались не только склады, но и их терпение. Баки не помнит, кто первый потянулся к другому. Казалось, будто они оба одновременно врезались друг в друга с неотвратимостью пушечного ядра. Кипевший адреналин прочищает мозги и оголяет желания. И не даёт времени на раздумья. Целоваться с Еленой до головокружения классно. Это неряшливо и жадно. Их зубы стукаются, слюна размазывается по подбородкам, но от этого Баки хочет ещё сильнее. Они оба пыльные и потные после миссии, их кости гудят от напряжения, а оставшаяся энергия рвётся наружу. Белова кусается первой. Её руки оказываются в его волосах. Она тянет так сильно, будто хочет содрать с него скальп. Барнс тихо стонет. Он пытается схватить Елену за бедро, но она умудряется вывернуться и положить его руку на свою грудь. Их супергеройская форма слишком толстая, чтобы почувствовать её кожу, но Баки всё равно вздрагивает. И хмурится, когда слышит насмешливое хмыканье. Её это всё забавляет? Что она хочет? Он пытается отстраниться, разрывая поцелуй, но его тут же за затылок тянут обратно. Он бормочет что-то неразборчивое о том, что им следует остановиться, но Елена только настойчивее просовывает свой язык ему в рот. А потом он чувствует её ладонь на своём паху. Ему удаётся поймать взгляд Беловой и будь он проклят — она ни о чём не жалеет и явно не планирует отступать. Выражение решительности на её лице такое, что Джеймсу становится не по себе. Она сжимает его член через ткань штанов и он непроизвольно дёргается ей навстречу. Баки не понимает, что у неё в голове. Он, чёрт возьми, уже не в том возрасте для таких авантюр. И, может быть, по этой же причине он упускает момент, когда Елена расстёгивает молнию, стягивает ткань ниже и наконец-то поглаживает возбуждённую плоть. Проклятье, он уже твёрд. — Ох, чёрт, Лена... Прекрати. Прекрати сейчас же. Это приказ. Она несогласно мычит и снова кусает его шею. Её зубы оставляют след. К моменту, когда они вернутся на базу, его кожа будет выглядеть нетронутой из-за регенерации суперсолдата. Кажется, это побуждает её стараться вдвойне сильнее. Баки сильнее наваливается на стену, опираясь двумя руками. Он закрывает Белову в клетке своих конечностей, но ей так даже больше нравится. Словно быть прижатой к бетону телом суперсолдата, пока он гнётся и хнычет от её прикосновений, — это именно то место, где она хочет быть. Её поцелуи влажные на его коже. Одной рукой она держится за его настоящее плечо, а другой поглаживает его член. На ней перчатки и касания получаются шершавые и сухие. Баки почти ненавидит себя за то, что от такого он возбуждается ещё больше. Он как-то... абсолютно бессилен. Парализован. Слаб. Это какое-то воздействие Чёрной Вдовы или личные чары Елены Беловой, что он позволяет подобные непотребства сразу после того, как орал на неё за неосторожность и безрассудство во время миссии? Баки не может не обвинить её, шумно втягивая воздух сквозь зубы: — Ты не слушаешься. — Нет, — подтверждает она с хитрым смешком. И целует его в ямочку на подбородке, — Совсем нет. Её большой палец смахивает жирную каплю предэякулята, размазывая по всей длине твёрдой горячей плоти. Её кулак начинает двигаться легче. Она намеренно сильнее задевает головку, её ногти царапающе проводят по выступающим вдоль ствола венам. От резкой вспышки боли Баки крупно вздрагивает и шипит. Он наклоняет голову и утыкается Елене в плечо, часто дыша. Он чувствует, как она кусает мочку его уха и шепчет: — Вот так, Солдат, да-а, именно так... Сумасшедшая женщина. Что ещё она может сделать? Что он хочет, чтобы она сделала? Баки с пугающей ясностью может представить, как она опустится перед ним на колени и вместо её ладони на его члене окажется влажный тесный рот. Он позволяет себе ненадолго потеряться в этой фантазии. Он представляет, как её губы обхватывают головку его члена, посасывая, как он толкается глубже в её глотку, преследуя своё собственное удовольствие. Как его пальцы находят своё место в её волосах, удерживая её голову. Как Елена хрипло стонет вокруг него, когда его толчки становятся неряшливыми и хлюпающими от её слюны и его семени. Баки думает, что потом он бы поднял её на ноги и развернул к себе спиной. Он бы хотел посмотреть, как Белова покажет свой характер, когда он будет вжимать её лицо в свои подушки, пока он трахает её сзади в грубом диком темпе. Ей бы это понравилось. У него нет доказательств, но и сомнений тоже нет. А потом, после того, как её кости превратятся в желе от удовольствия, а на теле не останется места, которого он бы не коснулся своими зубами, Баки бы её вылизал. Заставил бы её кричать во всё горло, которое и без того охрипло от движений его члена. Он бы превратил Елену в настоящий беспорядок. О, он так отчаянно хочет этого. Но пока в беспорядок превращается только он сам. От этих глупых грязных фантазий его бёдра начинают двигаться хаотично. Он ударяется пахом между ног Елены и сходит с ума, когда она ругается на русском. Кажется, его толчок пришёлся прямо в её клитор даже через слои одежды. Баки хочет потереть её киску хотя бы так, чтобы немного облегчить это сумасшествие. Белова задевает его ухо прерывистым выдохом, когда говорит: — Хороший мальчик. Это что-то делает с ним в ту же секунду. Движение его вибраниумной руки ошеломлённое и резкое, он царапает бетон и тот крошится под его пальцами от такой силы. Баки раздражённо рычит и, чтобы хоть немного вернуть себе контроль, поворачивает голову и чувственно кусает Елену в место между шеей и плечом. Она довольно смеётся. — Собираешься кончить для меня, Солдат? — Чёрт возьми, Лена... Он хочет возразить. Или возмутиться. Может быть, отругать её за такие бессовестные выражения. Их тела прижаты друг другу слишком плотно. Баки кажется, что он может почувствовать, как ему в грудь бьётся чужое сердце. Из-за слишком тесного контакта Елене становится неудобно ласкать его. Она сосредоточенно пыхтит и немного отталкивает его бёдра, давая себе пространство. Когда Барнс строптиво снова наваливается на неё, пытаясь притереться к её одетой киске, она раздражённо шипит. Он затыкает её поцелуем. Это всё ещё очень неуклюже. У Баки кружится голова от того, как это хорошо. И, проклятье, он действительно близко. Это даже как-то немного позорно. Обычно ему нужно дольше времени, больше стимуляции и, откровенно говоря, лучше атмосфера. Кулак Елены Беловой на его члене посреди грязного заброшенного здания, когда их в любой момент могут обнаружить, не звучит как его тайная фантазия или предел мечтаний. И всё же за сомкнутыми веками рассыпаются звёзды, когда Елена начинает ускорять свои движения, трогая его более интенсивно. Чёрт, возможно он даже хлюпает. Этого не слышно за их шумным жарким дыханием в полной мере, но Барнс не хочет думать об этом дважды. Как минимум потому что тогда придётся признать, что он ведёт себя как возбуждённый подросток, что совершенно не делает ему чести. Он утыкается в висок Елены и стонет, беспорядочно двигая бёдрами и сбивая установленный ею ритм. Она ворчит на него и снова кусает в шею. Её тело напротив него такое маленькое. Он мог бы сжать её в объятиях так, что затрещат кости. Вместо этого Барнс продолжает с остервенением дикого животного царапать стену, кроша бетон. Он просто надеется, что потолок второго недостроенного этажа не обвалится на них из-за таких его усилий. Елена оставляет дорожку мелких поцелуев от уголка его рта и вдоль линии челюсти. Когда её губы касаются его щеки, это почему-то получается слишком нежно и интимно для того, что между ними происходит. Не давая никому из них времени опомниться, она жарко выдыхает ему в ухо: — Давай, Бак, будь хорошим мальчиком. Кончи для меня. Будь хорошим мальчиком. Это что-то делает с ним. Снова. Похвала бьёт электрическими импульсами в загривок, жалит искрами внизу живота. Баки никогда в этом не признается. Он унесёт этот секрет с собой в могилу. Он бессильно громко хнычет, это скрипучий протяжный звук, совершенно недостойный и жалкий. Кажется, Лена в восторге. Она притягивает его голову ближе, почёсывая ногтями затылок. Её бешено стучащий вдоль горла пульс, который Барнс ловит губами, становится последней соломинкой на спине верблюда. Баки отпускает себя, зажмуривается до цветных разводов перед глазами и кончает так, что на какое-то мгновение у него закладывает уши. Он совершает несколько неровных толчков, преследуя прикосновения ладони Елены, а потом вжимается в её тело, и она сдавленно закашливается, но позволяет. Она разрешает ему находиться вплотную к ней и небрежно целовать шею, пока всё его тело крупно содрогается в оргазме. Разгорячённая кровь шумит, как морские волны во время шторма. Разморенный накрывшим удовольствием, Джеймс опускает свою настоящую руку и лениво хватает бедро Елены. С нажимом ведёт ниже, подхватывает под колено и тянет на себя, заставляя обнять его бок. Её пятка ударяет его по пояснице. Он шумно выдыхает и, всё ещё не решаясь открыть глаза, ищет её губы для поцелуя. Белова коротко смеётся и довольно кусает его нижнюю губу, следом тут же проходясь языком. Её рука в его волосах чуть сильнее сжимает пряди и Баки протестующе мычит, встряхивая головой. Он отстраняется и первым делом смотрит вниз, на весь тот беспорядок, что он устроил. Их животы испачканы, и он очень надеется, что форма Новых Мстителей хорошо отстирывается. Должно быть, он выглядит комично сосредоточенным, потому что Елена снова усмехается. Она отпускает его член и собирает часть влажного беспорядка. Поднимает ладонь на уровень их глаз и расставляет шире пальцы, демонстрируя толстые белёсые верёвки взякой жидкости на них. Удерживает неотрывно его взгляд и слизывает, даже не скрывая вызова. Баки легко шлёпает её по запястью и цокает языком: — Руки же грязные, Лена... Он тут же краснеет, понимая, как глупо это звучит со стороны. Белова смотрит на него с самой греховной и сытой улыбкой в мире. Он хочет зацеловать её до смерти. Рация на её бедре вдруг оживает. Через шорох помех прорывается голос Алексея: — Елена, дочка, где вы?! Баки чувствует себя енотом, которого окатили холодной водой из шланга. Он отпускает ногу Елены и отступает так быстро, как будто её отец может их увидеть прямо сейчас. Он чувствует, как у него начинают гореть уши и щёки. Белова, сдерживая веселье, называет отцу их координаты и отключает рацию после подтверждения. До приземления джета остаётся три минуты. Они наскоро приводят себя в порядок, избавляясь от последствий незапланированных ласк на открытом пространстве. Барнс заправляет член обратно в штаны и хмурится, когда понимает, что на одежде всё равно остались разводы. Он надеется, что Алексей не будет задавать вопросов. Что Баки тогда должен будет сказать? Как смотреть ему в глаза? "Эй, Красный Страж, сэр, надеюсь, вы не против, что ваша дочь подрочила мне перед тем, как мы сели в джет? Не волнуйтесь, мы оба получили от этого удовольствие". Просто кошмар. Алексей не рискнёт убивать его, но вполне может ударить. И будет абсолютно прав. — Полегчало? Елена догоняет его, когда он уже выходит из здания, и игриво толкает в вибраниумное плечо. Барнс косится на неё и фыркает, признавая: — Может быть. И что, ты теперь всегда будешь хвататься за мой член, когда я начну повышать на тебя голос? Это не должно звучать с надеждой, но ему кажется, что всё равно звучит. Избегая смотреть на Белову, он поднимает лицо к небу. Вдалеке поблёскивает бок стремительно приближающегося самолёта. Он всё ещё должен отчитать Елену за угрозу срыва миссии. И обсудить ограничение применений взрывов в качестве решения проблем. Баки чертыхается, когда его шлёпают по заднице. Елена деловито заявляет, наблюдая, как её отец начинает снижение: — Полагаю, не стоит подвергать сомнению методы, если они приводят к нужным результатам, конгрессмен Барнс. Он хочет возмутиться. Всё заготовленное негодование встаёт комом в горле на вдохе. Как будто Елена его и правда послушает. Не здесь уж точно. Баки пытается быть ворчливым, но не может. Не полностью. Не с ней. Не после такого оргазма. — Дома поговорим.