Письма из прошлого

Весна в Пусане всегда пахла морем и цветущими деревьями. Университет, стоящий на холме, наполнялся смехом студентов, звонким эхо голосов в коридорах, и казался целым городом, где у каждого была своя история. Мин Юнги учился на факультете фотографии. Вечно с камерой на плече, он умел ловить мгновения так, будто мир складывался в кадры только для него. Его фотографии всегда были честными — иногда до боли. Чимин учился на факультете бальных танцев. Его дни были наполнены музыкой, репетициями и звонким стуком каблуков о паркет. Он легко зажигал зал, но когда гас свет, оставался обычным парнем, вечно ищущим, куда деть слишком много чувств. С так же их университетские друзья: Ким Сокджин — на факультете философии, старший, заботливый, всегда с улыбкой, которая могла согреть кого угодно. Ким Намджун — на 2 курсе медицинского, высокий, серьёзный, с вечно растрёпанными тетрадями стихов и тайной слабостью к Сокджину. Чон Чонгук и Ким Тэхён — младшие,на факультете истории Кореи.Чонгук всегда держался ближе к Тэхёну, а тот смотрел на него так, будто вокруг не существовало никого больше. Ребята как обычно после пар,направились в столовую университета. — Ромашка, передай соль, — неожиданно сказал Намджун. Сокджин чуть не поперхнулся. — Ты опять? Намджун, хватит! — А что такого? — пожал плечами тот. — Ты же правда пахнешь ромашками. — Я пахну шампунем! — возмутился Сокджин, но улыбку спрятать не смог. Тэхён прыснул. — Если Намджун будет называть тебя «ромашкой» ещё хоть неделю,то я точно повешусь а ты точно влюбишься. — А если уже?— подлил масла в огонь Чонгук. Сокджин вспыхнул, а Намджун смутившись уткнулся глубже в книгу. Юнги закатил глаза: — Господи, ну и детсад. Серьёзно, у меня в объективе даже голуби выглядят умнее, чем вы. — Зато голуби не шутят так ядовито,как некоторые — буркнул Чимин, но в его голосе было больше тепла, чем упрёка. Юнги только усмехнулся: — Ещё бы. Голуби хотя бы умеют держать клюв закрытым. Все рассмеялись, и столовая снова наполнилась шумом. Через несколько часов после обеда,Юнги поймал Чимина у выхода из аудитории, схватил за руку и, не давая ни слова сказать, тихо бросил: — Ты опять так танцевал, будто у тебя экзамен на жизнь, — хмыкнул он. — Осторожнее, а то вдруг кто-то решит дать тебе «Оскар за драму на паркете». — Я просто стараюсь как могу,ты же знаешь, — засмеялся Чимин. — А тебе не нравится, когда я выкладываюсь? — Мне нравится, когда ты не падаешь в обморок, — отрезал Юнги и кивнул в сторону выхода. — Пошли. — Куда? У меня ещё пара! — На пары ходят те, кому нравится страдать. Я не из них. — Юнги ухмыльнулся. — И ты тоже нет. Прежде чем Чимин успел возразить, Юнги уже тянул его за руку прочь из здания. — Ты неисправим, — проворчал Чимин, но не вырывался. — Я предпочитаю термин гениально свободный. — Ты хотел сказать безответственный? — Очень смешно. Они сбежали через боковую дверь и пошли по узкой тропинке вниз с холма. Весенний воздух был свежим, пахло землёй после дождя. — И куда мы идём? — спросил Чимин, улыбаясь. — К озеру. Там красиво. И тихо. В отличие от твоих балеток в зале, — фыркнул Юнги. — Перестань издеваться! — Нет, я вдохновляюсь. Каждый твой шаг — как землетрясение. Чимин рассмеялся и толкнул его плечом. Юнги, конечно, сделал вид, что ему всё равно, но уголки губ дрогнули. Озеро встретило их тишиной. Вода блестела на солнце, лёгкий ветер качал траву, и ни одного человека вокруг. — Красиво, — сказал Чимин, присаживаясь на траву. — Хм. — Юнги устроился рядом и достал камеру. — Красиво - это когда ты перестаёшь болтать и даёшь мне поймать момент. — Ты опять? — Ага. Юнги сфотографировал его, пока тот пытался прикрыть лицо рукой. — Эй! Я же не готовился! — И слава богу. Когда ты готовишься — ты похож на рекламный буклет. А когда нет — ты настоящий. — Ты невозможный. — Это моя суперсила. Чимин рассмеялся, положив руки на колени. Юнги снова поднял камеру. — Улыбнись. — Я уже улыбаюсь. — Ещё сильнее. Сделай вид, что я сказал что-то гениальное. — Тогда тебе придётся долго ждать,гениальный наш, — поддел Чимин. Юнги прищурился: — Ах так? Ладно, будет кадр, где ты выглядишь как злой щенок. Щёлк. — Юнги-хён! — Тише. Щенки не должны кричать. Чимин засмеялся и положил ладонь на траву между ними. Юнги заметил — и осторожно, почти не касаясь, накрыл её своей. — Знаешь… — сказал он негромко. — Иногда мне кажется, что ты светишься. И я просто хочу успеть это снять. Чимин посмотрел на него, глаза блестели в закатном свете. — А я просто хочу, чтобы ты рядом был. Не только с камерой. Они замолчали. Вечерное небо стало золотым, вода заискрилась. И в тот момент всё казалось простым: двое студентов у озера, смех и тёплое прикосновение. Они ещё не знали, что будет дальше. Но именно этот вечер останется в их памяти навсегда. Спустя час ребята уже уходили с столь прекрасного места, обещая мысленно вернуться сюда с тем, кто навсегда останется в их воспоминаниях. Они направлялись в кафе, возле которого их ждали друзья. Кафе располагалось в узкой улочке неподалёку от университетского кампуса. Снаружи оно выглядело неприметным: низкая дверь, старая вывеска с облупившейся краской, но внутри всё было по-другому — уютный свет гирлянд, мягкая музыка и запах свежесваренного кофе вперемешку с острым ароматом рамена. — Вот здесь хотя бы не чувствуется, что мы бедные студенты, — заметил Сокджин, входя первым и поправляя волосы. — Атмосфера будто мы успешные молодые люди, а не те, кто экономит на обедах. — Ты успешный уже просто потому, что сияешь как.. — Намджун чуть не споткнулся о порог и замолчал. — …как ромашка? — догадался Тэхён и прыснул со смеху. — Я не это хотел сказать! — в панике заторопился Намджун, краснея так, что даже Юнги не удержался от ухмылки. — Конечно, не хотел, — хмыкнул Юнги. — Но мы все запишем это в протокол. Чимин лёгким движением толкнул его в плечо: — Не будь таким злым. Это же мило. — Милота — это твоя работа, Пак, — лениво парировал Юнги и сел ближе к окну. Они заняли длинный деревянный столик. Чонгук сразу уселся рядом с Тэхёном, но тут же нахмурился, заметив, что тот слишком оживлённо переговаривается с одногруппникам за соседним столиком. — Тэ, перестань! — буркнул он, нахмурив брови. — Ты что, ревнуешь? — протянул Тэхён, облокотившись о Чимина. — Ну да, как же без этого? Чонгук резко потянул его за рукав к себе: — Просто сиди здесь. — Ох, какая страсть, — фальшиво вздохнул Сокджин. — Намджун, ты почему не такой? — Я… я… — Намджун запнулся и чуть не уронил стакан с водой. — Просто не хочу, чтобы ты думал, что я собственник. — А я бы не обиделся, — мягко улыбнулся Сокджин и поправил очки.Порой он любил смущать Намджуна ради забавы. Чимин засмеялся и хлопнул в ладоши: — Всё, кажется, сегодня будет шоу «Кто кого приревнует». — Тогда ставлю на Чонгука, — вставил Юнги. — Он проиграет первый раунд, но потом вернёт всё с лихвой. — Хватит! — возмутился Чонгук. Официантка принесла меню. Все заговорили разом, заказывая разные блюда. Сокджин, как старший, попытался навести порядок, но в итоге вышло ещё громче. — Юнги-хён, ты что будешь? — спросил Чимин, склоняясь к нему. — Тишину и спокойствие, — сухо отозвался тот, но уголок губ предательски дёрнулся. — Хорошо, я закажу тебе рамен, — улыбнулся Чимин. — Я сказал… — начал Юнги, но не стал спорить, только бросил короткий взгляд: слишком мягкий, чтобы его заметил кто-то кроме Чимина. Пока ждали заказ, разговоры текли сами собой. Намджун время от времени бросал на Сокджина такие взгляды, что Чонгук не выдержал: — Хён,ещё немного и, я всерьёз подумаю, что у тебя аллергия на здравый смысл. — Сокджин лишь хмыкнул. Чимин рассмеялся так заразительно, что даже Юнги невольно улыбнулся. — Ты смеёшься слишком громко, — сказал он, но голос звучал мягче, чем обычно. — И тебе это нравится, — тут же ответил Чимин, чуть наклонившись ближе. Мгновение повисло напряжение: только их двоих, только этот взгляд. — Самоуверенно — пробормотал Юнги, но не отвернулся. Когда еду принесли, в кафе стало ещё теплее и уютнее. Шутки не прекращались: кто-то пролил соус, кто-то перепутал заказ, и в итоге все смеялись до слёз. — Знаете, что я понял? — сказал Юнги, когда все немного успокоились. — Если мы продолжим собираться так же часто, я стану человеком. — А разве ты им и не являешься? — подколол его Тэхён. — Иногда я сомневаюсь в данном факте, — серьёзно ответил Юнги, и все снова рассмеялись. Но Чимин в этот момент только смотрел на него и думал, что под всей этой саркастичной бронёй скрывается кто-то другой. И ему всё сильнее хотелось узнать, какой он - настоящий. Когда они вышли из кафе, Пусан уже утонул в мягком свете фонарей. Воздух был прохладным, пахло морем и чем-то сладким из ближайшей булочной. Гирлянды над улицей дрожали от лёгкого ветра, и всё вокруг казалось будто из фильма про юность. — Ну что, — протянул Тэхён, — предлагаю всем разойтись, пока Чонгук не приревновал даже к официантке. — Я не ревную! — взорвался Чонгук, но рука его всё ещё крепко держала Тэ. — Конечно, нет, — с усмешкой ответил Юнги. — У тебя просто хронический синдром охранника. — Вот именно, — поддержал Сокджин, — он как собачка, только вместо «гав» бурчит «Тэхён, стой здесь». Намджун, который шёл рядом, рассмеялся, но тут же смущённо поправил очки, когда Сокджин посмотрел на него слишком тепло. — Ладно, вы сами как-нибудь дойдёте, — заключил Юнги, и вся компания постепенно разошлась: Тэхён с Чонгуком свернули в сторону станции метро, Намджун с Сокджином — к кампусу. В итоге на тихой улочке остались только Юнги и Чимин. Чимин закутался в куртку и улыбнулся: — Ну что, мы тоже в разные стороны? — Я провожу, — коротко сказал он. — А если я не хочу, чтобы меня провожали? — хитро прищурился Чимин. — Тогда мне придётся идти за тобой на расстоянии, как подозрительный тип, — парировал Юнги. Чимин засмеялся, и эхо разнеслось по пустой улочке. Они пошли рядом. Фонари освещали их фигуры пятнами жёлтого света, а вдали слышался шум моря. — Знаешь, — начал Чимин, глядя вперёд, — ты совсем не такой, каким хочешь казаться. — Это ещё что значит? — фыркнул Юнги. — Все думают, что ты вечно ворчишь, шутишь саркастично и вообще ненавидишь весь мир. Но… — он на секунду замялся и посмотрел на Юнги. — Ты же на самом деле заботишься о том что тебя окружает. Просто прячешь это. — Хм, — протянул Юнги. — Может, я просто хорошо играю роль. — Тогда у тебя плохая роль, — мягко улыбнулся Чимин. — Мне больше нравится другая версия тебя. Юнги остановился, глядя на него в свете фонаря. — Ты слишком самоуверенный, Пак. — Нет, я просто умею читать людей, — шутливо ответил Чимин. — Особенно тебя. Он пошёл дальше, и Юнги догнал его, сунув руки в карманы. — Так, значит, ты думаешь, что знаешь обо мне всё? — Конечно, нет. — Чимин пожал плечами. — Но мне интересно узнать больше. Юнги усмехнулся, качнув головой. Тишина повисла между ними. Только звук шагов по асфальту и далёкий шум моря. — Ты быстро сдаёшь позиции, — наконец сказал Юнги, но голос был мягче обычного. — А ты медленно, — парировал Чимин и посмотрел на него с тем самым сияющим взглядом, от которого у Юнги внутри что-то дрогнуло. Они свернули к набережной. Воздух стал солёным и свежим, луна отражалась в волнах. Чимин раскинул руки, как будто обнимая весь город. — Обожаю Пусан ночью, — сказал он. — Тут всё кажется возможным. — Даже невозможное? — с лёгкой усмешкой спросил Юнги. — Даже то, что ты когда-нибудь перестанешь ворчать. — Ха. — Юнги посмотрел на него и добавил тише: — Может, ради кого-то конкретного и перестану. Чимин замер, а потом улыбнулся так широко, что глаза превратились в лунные серпы. — Я правильно понял, что это намёк? — Это был сарказм, — отрезал Юнги. — Конечно-конечно, — Чимин сделал шаг ближе и тихо добавил: — Но я всё равно услышал то, что хотел. И прежде чем Юнги успел что-то ответить, Чимин слегка толкнул его плечом, засмеялся и побежал вперёд по набережной. — Эй, ты ребёнок что ли? — закричал Юнги, но всё же побежал за ним. Смех Чимина звенел в ночи, а Юнги думал только об одном: возможно, именно этот мальчишка и был той причиной, ради которой он готов менять свои правила.