Лето 1992

      Уже больше месяца о Ки Хуне — ни слуху ни духу. Мальчишка пропал в тот же день, как они с Сан Ву познали прелести любви друг к другу, а после разошлись. Чхо пытался дозвониться до друга детства и пару раз прогуливался до его дома, но так и не встретил Сона; тогда Сан Ву принял решение больше не навязываться, решив, что его игнорируют намеренно. Наверняка Ки Хун пришёл домой, всё обдумал, испугался собственных чувств и чувств Сан Ву, решив избегать общения… или же Ин Хо приложил руку, запретив общаться друзьям детства. Ки Хун-то послушный: он сделает всё, как скажут, лишь бы не разочаровать. Стоило подумать об Ин Хо, как Сан Ву заскрипел зубами; недаром к чужакам всегда относятся плохо и с подозрением: ведь с появлением Хвана нарушился привычный уклад жизни. Интересно, как эти двое смогут избегать Сан Ву в школе? Совсем скоро начнётся второй семестр. Игнорировать полностью не получится. Конечно, Чхо, как и все учащиеся, не хотел, чтобы начиналась учёба, но именно мысли о ней теплили надежду на то, что получится увидеть Ки Хуна и зажать где-нибудь в туалете, чтобы поговорить.       Одним вечером Сан Ву выбирается в магазин, желая купить сигареты и что-нибудь перекусить. Как бы Чхо ни пытался отвлечься, Ки Хун всё равно занимал все мысли. Внутри разлилась смесь обиды, страха и сожаления. Сан Ву корил себя за то, что за все эти годы не действовал по отношению к Ки Хуну, боясь нарушить грань… если бы он сделал это, то Ки Хун уже давно бы стал его. Ки Хун бы не дал шанса Ин Хо, даже если бы этот тип всё равно появился в их жизни. Грустно от этого. Обидно за то, что Сан Ву дали показать свои чувства, и даже исполнили самые давние и сокровенные желания, связанные с Ки Хуном, и почти тут же отобрали его. А мысли о том, что Сон мог по собственной воле отказаться от Сан Ву… вдруг ему стало от него мерзко, и дело даже не в манипуляциях Ин Хо? Такие предположения только дурили голову, ухудшая моральное состояние Сан Ву. А страшно было за то, что с Ки Хуном могло что-то случиться, и, возможно, уже поздно действовать. От такого варианта Чхо отмахивался до последнего, решая не развивать тревогу и паранойю. Правда, в последние дни именно такое предположение начало маячить в голове всё чаще; и когда Сан Ву видит перед магазином мать Ки Хуна и Чон Бэ с бледными лицами и обеспокоенными взглядами, Чхо тут же подбегает к ним.       — Сан Ву! — Чон Бэ оживляется, завидев друга, и бросается его обнимать; обычно такая тактильность со стороны Чон Бэ бесила, но сейчас Сан Ву обнимает друга в ответ, ощущая что-то родное. — Сан Ву, у нас беда! Ки Хун… он… — Чон Бэ не может договорить, переводя взгляд на матушку Ки Хуна. Та не сдерживается и даёт волю слезам, руками сжимая и перебирая носовой платок. Чон Бэ отлипает от друга и спешит успокоить госпожу Сон. — Когда ты его последний раз видел?       — Почти месяц назад. Он приходил ко мне, и мы… мы хорошо провели время, а под вечер он ушёл, обещая, что заглянет ко мне на следующий день после уроков. — Сан Ву затрясло. Точно, дело в Ин Хо! Тогда оставались последние деньки первого семестра, и после ухода Ки Хуна из гостей на следующий день в школу ни он не пришёл, ни Хван. — Что с ним? Он пропал?! — Сан Ву повысил тон и пронзительно глядел на госпожу Сон, из которой доносились только плачь и всхлипы. Чхо быстро выходит из себя, что на него совсем не похоже. Юноша ударяет кулаком по стоящему рядом дереву, и на лбу выступает жила. — Я так и знал, что надо было тогда его проводить. — Сан Ву начинает винить во всём самого себя.       — Он тогда так и не вернулся… — Госпожа Сон, немного успокоившись, решает заговорить. — Тогда я подумала, что он мог обидеться на меня и сбежать, но в последнее время мы не ссорились! А когда прошла неделя, как он не отвечал на мои звонки и не возвращался, я забила тревогу. Я уже ходила в полицию и писала заявление о пропаже, но, кажется, им особо неинтересно это дело. — Госпожа Сон в обиде и злости поджимает губы, вспоминая, как полиция несерьёзно отнеслась к её беспокойству, уверяя, что молодой мальчишка нагуляется и вернётся. Она-то знала, что Ки Хун не такой! Что он бы предупредил… хоть раз бы ответил… Сан Ву начинает закипать ещё больше, слушая историю о том, как те, кто должен защищать народ, только разводят руками, сидя на жопе ровно.       — И я… я его не видел. Тоже звонил, писал, — Чон Бэ решил вставить свою лепту, успокаивающе поглаживая матушку Ки Хуна по спине. — Но я особо не переживал; думал, что они с Ин Хо просто хотят побыть вместе, игнорируя меня. Так в последнее время и было… обидно, между прочим!       — Ин Хо… — Женщина зацепилась за услышанное имя, повторяя его. Наверняка, Ки Хун о нём рассказывал. — Мы должны с ним связаться! Вдруг он знает, где мой мальчик… — Госпожа Сон снова всплакнула.       «Он-то точно знает», — язвительно про себя отметил Сан Ву. Кажется, он один здесь понимает, что к чему.       — Я… я и его не видел, — добавил Чон Бэ. Госпожа Сон ужаснулась, думая, что ещё и Хвана похитили.       — Послушайте, — Сан Ву аккуратно берёт женщину за руки и внимательно смотрит ей в глаза, — всё будет хорошо. Знаю, это звучит нелепо, но мы найдём вашего сына и нашего друга. Мы с Чон Бэ отправимся на поиски, и всё будет хорошо.       — Вы что, не вздумайте! — Мать Ки Хуна перешла на повышенный тон. — Это работа полиции, а не ваша! Вдруг у нас тут маньяк завёлся, ещё и вы пострадаете! — Сан Ву не боялся, понимая, что никакого маньяка нет… хотя этого психопата Хвана можно было так назвать. Чхо рассчитывал, что вместе с Чон Бэ, найдя Ки Хуна, они запросто вдвоём смогут отобрать его у Ин Хо, если тот будет противиться. Да, Ин Хо был спортивным и слабым не выглядел, но двоих вряд ли уработает; Сан Ву тоже далеко не слабак, Чон Бэ — тем более.       — Всё нормально, Госпожа. Мы просто прочешем места, по которым мы гуляли с Ки Хуном, и если не найдём, то все вместе пойдём в полицию, — в глазах Госпожи всё ещё виднелись сомнения и беспокойство.       — Я всё равно против! Что я скажу твоей матери, если ты пострадаешь из-за моего сына?! Как я буду ей в глаза смотреть?!       — Хорошо, — Сан Ву устало вздохнул. — тогда завтра все вместе идём в полицию. А сейчас мы вас проводим. Темнеет уже.       Госпожа Сон и ребята отправились к дому женщины. По дороге она ещё несколько раз убеждала мальчишек, чтоб те даже не вздумали сами искать, а лучше вообще чтоб домой тут же шли. Сан Ву и Чон Бэ согласно кивали, обещая ей, что не будут лезть на рожон. Мать Ки Хуна кое-как успокоилась. Доведя женщину до дома, та попросила парней быть на связи и договорилась к завтрашнему утру собраться перед участком. Парни пообещали ей и это.       — Чон Бэ, мы никуда не уходим, — дожидаясь, когда Госпожа закроет дверь, а парни отойдут на внушительное расстояние, Сан Ву останавливает друга, который уже собрался домой. — Мы должны начать поиски Ки Хуна сегодня же. И так много времени прошло с его пропажи. Ки Хун нуждается в нас сейчас так сильно, как никогда до этого.       — Ты серьёзно? — Чон Бэ опешил. Никогда бы не подумал, что Сан Ву действительно согласится на такую опасную вылазку. — Мама Ки Хуна права: нам не стоит с этим разбираться в одиночку. Да и поздно уже…       — Чон Бэ, — Сан Ву устало потёр переносицу, — нет никакого маньяка. Ин Хо… это из-за Ин Хо пропал Ки Хун, я уверен!       — Ин Хо? Почему из-за него? Думаешь, он его похитил? Они же отлично ладили… — Чон Бэ погрузился в раздумья, не понимая, как новенький может быть причастен к пропаже друга. — Денег получить? Так с этого дурня ни воны не сотрясти… — Чон Бэ был в замешательстве.       — Любовь, — задумчиво произнёс Сан Ву, чувствуя, как мерзкие ощущения разливаются по телу, когда приходится думать об отношениях Ин Хо и Ки Хуна. — Дело в любви. — Чхо ещё раз закрепляет своё предположение.       — Любовь… — повторяет товарищ, пребывая в замешательстве; совсем не понимает — причём тут любовь? Затупив на пару секунд и испытав весь спектр эмоций и все выражения лица, Чон Бэ глупо хлопает глазами, а после вскрикивает: — Ты хочешь сказать, что Ин Хо… он… в Ки Хуна… гей, что ли?! — У Пака глаза готовы были вылезти из орбит. — Да быть не может! Не верю!       — Как бы то ни было, такое предположение больше всего похоже на правду.       — Ладно, я с тобой согласен, — Чон Бэ, на удивление, передумал быстро. — Это объясняет, почему они оставили меня и предпочитали гулять вдвоём. Но… я всё ещё не понимаю, зачем похищать Ки Хуна?       — Желание обладать. Спрятать, чтобы ни с кем не делить, — Чхо усмехается; иногда и у него возникали такие мысли и желания по отношению к Ки Хуну, но в отличие от Хвана, Сан Ву никогда бы не перенёс свои фантазии на реальность. Он же не псих. И на что Ин Хо только рассчитывает? Думает, что Ки Хуна не будут искать? Может, полиция и не занимается сейчас этим делом, но когда начнётся учёба, и о пропаже Сона затрубят больше народу… Сан Ву быстро всем объяснит, в ком дело, и вся деревня обернётся против Ин Хо. В конце концов, все жители были большой дружной семьёй, а Хван — залетевшей пташкой. Чужой. Он никогда не станет своим.       — Всё ещё не могу понять, — Чон Бэ продолжает недоумевать. — Ладно, подумаю об этом на досуге. Ну что, идём искать?       Сан Ву одобрительно кивает, и друзья отправляются на поиски, решив начать с осмотра спальных районов и окраин. Первым делом ребята пробежались по излюбленным местам Ки Хуна — небольшому футбольному полю возле старых, заброшенных домов и современной детской площадки, расположившейся напротив небольшой кафешки, в которой Сон любил брать приторную газировку. Первым, куда они забрели, было футбольное поле. В детстве мальчишки до чёртиков боялись ходить к этому полю, остерегаясь прогнивших, скосившихся и умирающих домов; выбитые окна и облезлая краска которых только придавали жуткого вида, нервируя детскую фантазию, вынуждая придумывать всякие байки. В домах уже давно никто не жил, но ребята были уверены, что в самом жутком доме проживала обезумевшая ведьма, которая тут же нападёт и украдёт детей, сделав из них ужин, если долго ошиваться у окон. Обычно мальчики приходили сюда, тестируя себя на смелость, но их испытания проваливались в самом начале — наступит кто на сухую ветку, и хрустящий звук заставлял детей кричать и убегать в страхе. Симпатизировать местечко начало только тогда, когда ребята подросли. Подростки наконец поняли, что ничего страшного нет, и что место довольно уютное — тихое и нелюдимое. С тех пор они приходили сюда, чтобы погонять в мяч или просто отдохнуть, насладиться хорошей погодой.       Подрастающему поколению место тоже приглянулось, и сейчас на футбольном поле ошивалась небольшая компания младшеклассников. Сан Ву и Чон Бэ быстро опросили ребят, и те отрицательно мотали головами, заверяя, что ни разу в жизни не видели ни Ки Хуна, ни парней, похожих на него. Чхо и Пак осмотрели каждый куст и заглянули в дома, которых так в детстве трусились. Ничего, кроме пыли и темноты, они не встретили. Парни отправились к кафе. Оглядев площадку и пробежавшись по самому кафе, Сона не нашли и там. Тогда товарищи уходят, и Чон Бэ пытается вспомнить любимые места Ин Хо; по крайней мере те, на которые Хван чаще всего заводил одноклассников во время прогулок. Сан Ву и Чон Бэ прошлись и там. Ки Хуна не было. Ребята заглядывали под мост, под которым любили сидеть после уроков. Ки Хуна и там не было. Тогда парни ошивались у школы. Соседских домов. Возле железной дороги. На выезде из деревни. На главной площади. Нигде не было намёка на Ки Хуна. Словно… словно его никогда и не существовало. Сан Ву казалось, что он потихоньку начинает сходить с ума.       — Сан Ву, дружище, уже темно! — Солнце уже село за горизонт, градус понизился, и Чон Бэ с Сан Ву стояли под светом фонаря, коих в деревне маловато. Пак уже устал и не видел смысла искать в такой темноте. — Пойдём домой. Завтра всё решим.       — Мы должны найти его! Мы нужны ему! — Чхо и сам ощущал дикую усталость, грузом нависающую на плечи и шею. Ещё и в ногах гудело. Сан Ву старался игнорировать то, что батарейка его тела стремительно садится, и продолжает играть в сыщиков. Сан Ву не может сдаться, пока не найдёт хотя бы одну зацепку о Ки Хуне.       — Мы уже везде посмотрели! — Уже и Чон Бэ начинает огрызаться, желая быстрее оказаться в тёплой кровати и отдохнуть. — Его нет дома. Нет нигде в деревне. Где он ещё может быть?       — Мы ещё не смотрели лес… и… он может быть у кого-то в гостях. У Ин Хо… точно… — Сан Ву хватает друга за грудки и грубо приподнимает его, чёрными глазами прожигая глаза напротив. Чхо выглядел безумно. Чон Бэ становится страшно; прежде он не видел друга таким. — Ты знаешь, где живёт Хван? Знаешь, с кем он ещё может общаться?       — Я… я не знаю… — Чон Бэ от нервов обливается потом. Сан Ву, почуяв неприятный запах, немного приходит в себя, понимая, что пугает друга. Чхо опускает руки.       — Тогда осмотрим лес. Пожалуйста. Лес — последнее на сегодня, — Сан Ву резко отходит от Чон Бэ, проделывает пару шагов, а после останавливается, не оборачиваясь, но обращаясь к другу: — Прости. Я перегибаю. Не думал, что могу так сильно нервничать. Ты можешь идти; думаю, я справлюсь и один.       — Я не оставлю тебя одного, — Чон Бэ догоняет Сан Ву и даже немного опережает, ведя за собой друга. — Ха, а я-то думал, что это я буду тем, кто предложит ночью сходить в лес! А ты будешь нудеть и умничать, как там опасно…       Сан Ву немного отвлекается, по-тёплому улыбаясь. Впервые за последний месяц.       Густой и зелёный лес ночью казался жутким. Птицы не пели; вместо них щебетали сверчки, а вдалеке, ближе к водоёмам, слышалось урчание жаб. Время близилось к двенадцати. Чон Бэ уже клевал носом, засыпая прямо на ходу. Сан Ву же не терял настрой, проверяя каждый куст и склон. Ребята добираются до излюбленного озера, на котором купались каждое лето, и, тщательно осмотрев пляж, устало падают на песок, решив отдохнуть. Пока Чон Бэ валялся на земле, готовясь уснуть, Сан Ву внимательно изучал противоположный берег; был ли он там когда-нибудь? Есть ли обходы, или только переплыть можно? Уж очень завлекал этот берег. И Сан Ву казалось, что не просто так.       — Пойдём туда, — Сан Ву тормошит друга и указывает на землю по ту сторону озера.       — А как туда попасть…? — Сонным голосом спрашивает Чон Бэ, но быстро взбадривается, когда Сан Ву подрывается с места и несётся вперёд, и Паку в срочном режиме нужно догнать друга. Чхо находит окольные пути и, собрав все ямы и пару раз получая по лицу тонкой веткой, ребята добираются до нужного пейзажа минут за десять. Сан Ву снова, как сыщик, которому не хватает лупы и стильного плаща, осматривает каждый куст, изучая ещё и следы на песке. — А тут красиво… — Чон Бэ занимается любованием природы вместо поисков Ки Хуна. Перед Паком открылась лесная опушка, разделённая ручьём, а по бокам, на полях, растут цветы. Ещё и ночь сегодня безоблачная: луна вместе со звёздами ярко освещает округу.       — Что это? — Сан Ву игнорирует природную красоту, обращая внимание на наклонившийся, выдохшийся сарай. Сан Ву тут же двинулся к нему, минуя старые лавочки и дремучие кусты. Чхо пытается разглядеть внутренности сарая через небольшие щели, но всё тщетно. Окон не было, так что оставалось одно — открыть дверь. Сан Ву недовольно морщится от прикосновения к грязной ручке и дёргает её, пытаясь открыть вход в сарай. Закрыто. Естественно.       — Дай, я попробую, — Чон Бэ оказывается рядом, чуть толкая друга назад, а сам цепляется за ручку двери, пытаясь запугать её физической силой, надеясь, что та подумает сдаться и отступит, давая парням открыть дверь и попасть внутрь. Всё тщетно. Тогда Чон Бэ со всей дури бьёт по старой, облезлой двери ногой, и та отлетает после третьего удара. Чон Бэ медленно, опасливо заходит внутрь. Кромешная тьма.       — Сзади! — Сан Ву кричит. Пак перед криком оборачивался, желая взглянуть на друга, и это стало ошибкой. Из темноты сарая вылезла рука, в которой крепко был зажат металлический лом, и, зарядив им по голове Чон Бэ, тот моментально теряет сознание и с грохотом падает. Чхо застывает, с ужасом наблюдая, как перед ним появляется Ин Хо.       Секунда — и Сан Ву бросается в бега. У Чхо нет цели бросить друзей; ему просто нужно попасть в удобное ему положение, чтобы ударить первым. Под ногами слышался шелест травы и чавканье грязи. Сан Ву затылком чувствовал, как Ин Хо прожигал его взглядом и догонял; всё же, Сан Ву не был шибко спортивным и тренированным, да и дыхалка из-за курения ослабла. Но, несмотря на проигрышное положение, Сан Ву удаётся оторваться; правда, беда настигла сразу же — парнишка не замечает торчащую из-под земли скрягу и спотыкается об неё. Ин Хо воспользовался моментом: догнал, несколько раз зарядив ломом по затылку жертвы. Звонкие удары раздались по всей опушке; в глазах посыпались звёзды, а после потемнело. Сан Ву первый раз в жизни теряет сознание.

***

      Вернувшись в реальность, голова Сан Ву сразу же начала раскалываться, вызывая недомогание в затылке. Сдавленно зашипев от периодических спазмов, Чхо щурится и облизывает пересохшие губы, чувствуя металлический привкус засохшей крови. Откуда она на лице? Кажется, Ин Хо ещё пару ударов подарил Сан Ву, когда тот уже был в отрубе. Сан Ву саркастично усмехается. Живот и ноги сдавливало так, что дышать было тяжело; так ещё верёвка больно впилась в кожу. Откуда-то снизу дуло. Глянув вниз, Сан Ву подтверждает свои догадки, промелькнувшие в мыслях. Его привязали к стулу. Как раз там, где сдавливало, там и был связан. Ноги плотно прижаты друг к другу; живот — к спинке стула, а руки покоились позади и, кажется, были привязаны уже к чему-то другому, а не стулу. Обернувшись, краем глаза Сан Ву замечает столярный стол и предполагает, что руки привязаны к одной из его ножек.       Сан Ву пробегается взглядом дальше: слева от него покоился Чон Бэ. Бедняга всё ещё не пришёл в себя, так и связан был иначе, более извращённо: Пак лежал на животе, а руки и ноги были зафиксированы над ним, привязанные друг к другу. Ещё и в рот тряпку запихали; Чон Бэ невольно напоминал поросёнка на праздничном столе, у которого в пасти покоится сочное яблоко. Сан Ву мысленно обматерил Ин Хо, обозвав самыми страшными словами. Повернув голову дальше, прямо перед собой, Сан Ву встречает своего главного обидчика, врага. Чхо и Хван пересекаются взглядами. Гляделки продолжались до тех пор, пока Сан Ву не сдаётся и не отводит взгляд в сторону — прямо к Ки Хуну. Чхо теряется, когда замечает друга, смотревшего на него своими покрасневшими, воспалёнными глазами, часто-часто моргающими. Ки Хун сидел на полу, благо на пледе, и выглядел уставшим и очень исхудавшим. Одна из его ног была прикована к цепи, так что парень мог перемещаться только там, где был плед. Заметив бинты на ногах Ки Хуна, у Сан Ву сердце кровью обливается начинает, и Чхо скрипит зубами от злости, смотря на Ин Хо ненавистным взглядом. А тот только смеётся, забавляясь с чужого отчаяния и злости.       — Смотри, Ки Хун, твои друзья решили тебя навестить. Это очень мило! — Ин Хо первый прерывает затянувшуюся тишину. Дикий взгляд Хвана был направлен только на Сан Ву, хоть тот и обращался к Ки Хуну. Сон тоже смотрел на Сан Ву. Мальчишку трясло; ему было холодно, голодно и страшно. Смотря на то, как Ки Хун нервничает, Чхо хотелось сорваться с места, согреть друга своими объятиями и увести подальше от этого жуткого места и от этого маньяка. Сан Ву дёргается, но бесполезно — привязан юноша был крепко, а любое неверное движение только сильнее сдавливало тело, вызывая волну боли.       — Ин Хо… — Ки Хун, наконец, подаёт голос. Сан Ву уже начал переживать, что Сону отрезали язык. Ки Хун подползает к Ин Хо и обнимает его за ногу, обхватывая чужую конечность обеими руками, прислоняя голову и потираясь щекой. Сан Ву больно смотреть на такую картину, но головой Чхо понимал, что, скорее всего, это всё спектакль. Ин Хо пьянеет от прикосновений Ки Хуна, а когда видит, как бесится Сан Ву — ещё больше теряет бдительности. — Пожалуйста… пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, отпусти ребят! Я… с ними поговорю, и они больше не будут нас беспокоить! И в полицию не пойдут; только отпусти их! Прошу… — Ки Хун, как по щелчку пальцев, пускает в ход слёзы, успев понять, что они — рычаг управления Ин Хо. И вправду, у Хвана глаза счастливо светятся начинают, когда Сон, такой ручной, валяется в ногах, обнимает ногу своего хозяина и умоляет о пощаде своих друзей. То, что всё зависит только от Ин Хо — так дурманит голову!       — Я не могу, любимый, не могу, — Ин Хо грубо дёргает ногой, отцепляя от себя Ки Хуна. Приседает на корточки, оказавшись наравне с Соном, и с двух сторон руками обвивает его щёки. Вдвоём они смотрят на Сан Ву. Один — с виной, печалью, сожалением. Второй — с безумием, с садистским наслаждением, с чувством победы. — Я не могу им верить! Они… они пытались меня убить, Ки Хун… — И Ки Хун, и Сан Ву смотрят на Ин Хо с шоком. Чхо мельком глядит на Ки Хуна — тот весь бледный и растерянный; неужели верит? Нет. Не верит. Играет. — Вот, смотри: это раны, которые нанёс мне Сан Ву, — Ин Хо демонстрирует свои руки, на которых красовались гематомы и царапины. Завидев их, Ки Хун бледнеет ещё больше, с шоком уже смотря на Сан Ву. Сука, неужели реально верит ему?! — Как я могу их отпустить? Они тут же убьют меня!       — Ублюдок! Не ври! — Неважно, откуда эта тварь получила эти синяки; сейчас главное — не дать окончательно запутать Ки Хуна. — Отпусти хотя бы Чон Бэ! — Сан Ву трясло, и от тряски его вечно прилизанная причёска растрепалась, падая локонами на покрасневшее от злости лицо.       — Отпущу. Когда изобью его так, что он самостоятельно в туалет ходить не сможет. Сделаю дурачком, — мерзкий, заливистый смех Ин Хо раздался по всему сараю, отскакивая от стенок. Сан Ву злился всё сильнее, а Ки Хун предпочёл забиться в угол, скрыв лицо за ладонями. Ин Хо достаёт пачку сигарет, прокручивает её в руках несколько раз, а потом лицевой стороной демонстрирует Сан Ву: — Твои любимые? — Видимо, Хван у Чхо сигареты и спёр; когда Ин Хо достаёт зажигалку — догадка подтверждается, ведь в руках была именно зажигалка Сан Ву. Ин Хо подпаляет сигарету и втягивается, всё ближе становясь к Сан Ву, наклоняясь и с довольной лыбой выпускает своему сопернику дым в лицо. Сан Ву неприятно жмурит глаза, но продолжает терпеть, отворачивая голову. Ин Хо такой расклад не нравится — он тушит сигарету об щёку Сан Ву. Чхо молчит первые секунды — первое, что зацепилось за сознание, это шипящий и резкий звук, говорящий о том, что сигарета потушена. Место ожога начинает пульсировать и жечь, и Сан Ву рычит сквозь зубы, терпя боль из последних сил.       — Смотри на меня, тварь! — Властный тон и глухой звук удара сливаются в одно целое. Тяжёлый кулак Ин Хо врезается в место ожога. Потом был ещё один удар. И ещё. Очки Сан Ву слетают с лица и падают на пол прямо к ногам Ин Хо; тот сразу же наступает на них, раздавливая. Было уже не просто больно, а невыносимо. Ки Хун вскрикивал от ужаса, наблюдая за тем, как избивают его друга детства. Сон забылся и бросился вперёд, надеясь, что цепь порвётся и Ки Хун сможет прикрыть собой Сан Ву, остановив насилие. Нытьё Ки Хуна и его отчаянная борьба с цепью только сильнее давили на моральное состояние Сан Ву, успешно присоединяясь к физической боли из-за побоев. Чхо чувствовал себя отвратительно: избитый и униженный. Сан Ву загнали в положение, в котором он не может защитить ни себя, ни других. Остаётся только терпеть и продолжать думать, как лучше всего действовать.       Лицо Сан Ву быстро превратилось в помятую боксёрскую грушу, на которой одни вмятины и следы от побоев; и когда Ин Хо заносит кулак для новой серии ударов, Сан Ву не сдерживается — смачно харкает обидчику в лицо. Кулак останавливается. Хван застывает. Ки Хун скулит на фоне. Чхо не гордился собой: поступок глупый, импульсивный и принесёт неприятные последствия, но задетая гордость дала о себе знать. Сан Ву хотелось показать и доказать, что из него не получится сделать тряпку, которая будет умолять о пощаде.       — Я убью тебя. Слышишь? Убью. Прямо сейчас. Это — твои последние секунды жизни, — Ин Хо не кричит, не стирает плевок с лица; он говорит спокойно, смотря на Сан Ву мёртвым взглядом. Глаза у Хвана стеклянные, будто кукольные. Ин Хо хватает тот же ножик, которым перерезал сухожилия Ки Хуна.       — Тогда, — Сан Ву бесстрашно усмехается, — встретимся в аду.       — Обязательно встретимся. Главный вопрос — когда? — Ин Хо медленно подходит к Сан Ву, крепко держа нож, и резко наносит первый удар — вонзает лезвие в живот, тут же его вытаскивая. Сан Ву кряхтит и закашливается, и тогда Ин Хо наносит ещё один удар — в бок. Кровь тут же выступает, окрашивая одежду красными цветами и при ударах каплями попадая на лицо Ин Хо. Хван продолжает тыкать ножом, всё меньше оставляя живого места на Сан Ву, выбивая из него болезненные стоны и крики, которые только так грели уши Хвана.       — Пожалуйста, прекрати! Прекрати, умоляю! — Ки Хун отчаянно кричит, прыгает вперёд, как нервный пёс, на глазах которого обижают хозяина. Сон рыдает в три ручья, постоянно валится, размазывая сопли и слюни по лицу, телу и пледу. — Оставь его! ОСТАВЬ! — Крик болезненный, громкий. — УБЕЙ МЕНЯ, ТОЛЬКО ОТПУСТИ САН ВУ! — От нервов Ки Хун готов рвать на себе волосы, завывая.       — Ки… Х… — Сан Ву пытается прошептать имя друга, но Ин Хо не даёт закончить, вонзая нож в ногу, вынуждая Чхо снова орать и истекать кровью.       В глазах стремительно темнело, а шум окружающей обстановки становился менее разборчивым, будто Сан Ву находился под водой. Жизнь вместе с кровью покидали парня. Сан Ву никогда не боялся смерти; единственное, что сейчас волнует, — это дальнейшая судьба Ки Хуна и Чон Бэ. Смогут ли они сбежать? Поможет ли им кто? А если они умрут следом за Чхо? Ин Хо вряд ли их отпустит. Сан Ву поднимает взгляд на Ки Хуна: тот кричит, вырывается, истерично плачет и валяется. Сан Ву уже даже друга не слышал. Напоследок хочется признаться в своих чувствах, рассказать в подробностях все ощущения, охраняемые под увесистым замком все эти годы. Хотелось кричать о своей любви, но на деле даже банальное признание прокряхтеть не получится. Остаётся только смотреть на Ки Хуна, надеясь, что тот разглядит все чувства и эмоции, которые испытывает друг детства.       Сан Ву уже даже не кричит от пронзающей боли — атрофировался, будто весь кошмар происходит не с ним. Ин Хо бездумно резал куда глаза глядят, искалечивая живот, пах, ноги. Удары Хвана хаотичные и быстрые; он и сам не знает, куда придётся следующий удар. Истерзав член и низ живота, Ин Хо берёт выше, протыкая ножом лёгкие. Из пасти Сан Ву тут же доносится булькающий звук, и в следующий миг образуется кровавая пена. Ещё не конец. Тогда Ин Хо снова берёт выше — нож вонзают в яремную вену. Сан Ву окончательно теряет сознание, а кровь бьёт фонтаном, заливая Ин Хо и всё, что было поблизости. Ки Хун, яростно кричащий, замолкает; и когда финальный удар выпускает салют крови и убивает Чхо — Сон блюёт на свой пледик, издавая истошные звуки, смешивая слёзы, слюни, сопли и частички рвоты в одно месиво.       Умирающий мозг Сан Ву, словно киноплёнка, беспорядочно мелькал, показывая различные фрагменты жизни, озаряя темноту последними, яркими вспышками. Сан Ву видел мать: она сидела на деревянном крыльце их дома, а маленький Чхо лежал у неё на коленях. Женщина тепло улыбалась, смотря на сына, и вместе с ним любовалась красочным закатом. На фоне проносились обрывки голосов и смеха. Искрит, как от молнии, и теперь перед Сан Ву была не мать, а его первая сигарета. Чхо тайком попробовал её вместе с Чон Бэ и Ки Хуном, прячась под излюбленным мостом; сначала не понравилось, но Сан Ву быстро впал в зависимость. Слышится заливистый смех Чон Бэ, когда Ки Хун пробует и закашливается. Следующий фрагмент показывает одну из ночёвок с Ки Хуном. Парни часто собирались вдвоём с самого детства — это уже было обыденностью, но именно тогда Сан Ву впервые взглянул на Ки Хуна по-другому. Про себя Сан Ву отметил красоту друга и, заостряя внимание на губах, в голове промелькнули мысли о том, что Ки Хуна хотелось поцеловать. Чхо отмахнулся от своих чувств — и зря, ведь начинать действовать нужно было ещё тогда. Сейчас уже жалеть смысла не было.       — Всё… — Ин Хо тяжёло дышал, наблюдая за тем, как умирал Сан Ву. Полный взгляд безразличия сменяется на садистское наслаждение; чужая кровь на лице и одежде ещё больше придавала жуткого вида, делая из Хвана не человека, а монстра. Ин Хо поворачивается к Ки Хуну. Сон замер, просто завис, как компьютер, не сводя глаз с бездыханного тела Сан Ву. Ин Хо подходит ближе и присаживается на корточки, пальцами поддевая парня за подбородок, переводя внимание Ки Хуна на себя; Ин Хо рукавом стирает остатки рвоты с чужого рта. Безумные глаза Ин Хо пронзали прямо в душу Ки Хуна, морально насилуя её. Уголки рта тут же растягиваются в звериный оскал, обнажая зубы. — Сан Ву умер! Его больше нет! — Голос Ин Хо был радостным, как у ребёнка, получившего конфету. — Он нам больше не помешает! Ну же, вытри слёзки.       Ин Хо тянется за поцелуем. Игнорирует сопли, слюни, кровь на своём лице, привкус рвоты. Поцелуй получается нежным, невинным, как когда-то давно, когда Ки Хун и Ин Хо начали встречаться. Хван отрывается от поцелуев и шепчет слова о любви, о том, что Ки Хун только его, о том, что они вместе навсегда. Сон никак не реагирует — он всё ещё не может поверить, что Сан Ву больше нет… Ки Хун был как игрушка, которая не могла двигаться сама, зато Ин Хо мог вертеть им, как хотел. Благо, Хван пока не цепляется за бездействие Ки Хуна и развлекается сам, целуя и облизывая чужое тело. А у Ки Хуна даже сил не было уже плакать; хотелось одного — лечь рядом с Сан Ву и отправиться за ним. Последняя, одинокая слеза скатывается по щеке, и Ин Хо её тут же замечает, проводя скользким языком по коже, слизывая эту несчастную слезинку. Хван шептал слова утешения, но для Ки Хуна всё было пустым звуком; тот продолжал смотреть в одну точку. Тогда Ин Хо залезает рукой под футболку, щупая горячую кожу и стремясь снять с возлюбленного одежду. Идиллию Ин Хо нарушает громкий звук со стороны двери.       — Ни с места! Полиция! — Деревянная дверь с грохотом ударяется об стену, а на пороге стоял молодой полицейский — видно, что тот был ещё зелёным — и с дрожащими руками смотрел на парочку, держа в руках пистолет.       Ин Хо тут же оказывается позади Ки Хуна, и холодное, окровавленное лезвие перевалочного ножика угрожающе оказывается прямо у горла. Тогда Ки Хун хоть немного, но оживился, с тихим ужасом наблюдая, как близко находилось лезвие.       — Я убью его, если подойдёшь! — Ин Хо в бешенстве. Откуда здесь полиция вообще?! Неужели эти два придурка додумались заранее предупредить копов?! Или дело их мамаш? Хвану плевать — единственное, что волнует, это то, что у него могут и хотят отобрать Ки Хуна. Нет. Он не позволит. Ин Хо только-только избавился от главной проблемы, но тут же возникла новая. Ин Хо не даст себя поймать. — Я не шучу! — Лезвие впивается в кожу, но для начала просто царапает, вызывая жжение на шее Ки Хуна. Сон обрывисто дышит, пытаясь игнорировать боль, и мельком глядит на Ин Хо; кажется, на его глазах образовались слёзы.       — Чего ты стоишь? Не жалей его, стреляй! — Рядом появляется мужчина постарше, явно начальник забежавшего мальца. Вдвоём они перегородили путь, а позади виднеется свет от мигалки. Скорее всего, оглушить этих двоих и сбежать — вариант так себе: кто знает, одни они приехали или там весь отдел?       Ин Хо рычит сквозь зубы, слёзы усиливаются, как и хватка на Ки Хуне. Нет… он не отдаст его. Ин Хо не хочет в тюрьму, подальше от Ки Хуна; не хочет, чтоб тот был на свободе и на него смотрели другие мужчины, женщины. Хватка становится крепче, и Ки Хун кряхтит, показывая, что ему тяжело дышать. Всё было идеально… нужно было просто больше времени. Сейчас бы Ин Хо спрятал труп Сан Ву, позже расправился бы с Чон Бэ, и тогда вместе с Ки Хуном они перебрались в другое место! Зажили бы счастливо и полноценно, всецело принадлежа друг другу.       — Стреляй! — Полицейский следует команде и нажимает на курок. Пуля со свистом вылетает и разрезает собой воздух, предупредительно попадая в ногу.       Ин Хо яростно шипит, стараясь игнорировать боль. Сейчас копы лишат его возможности бежать, а после схватят, разделив с Ки Хуном; одна только эта мысль приводила в ярость больше, чем тот факт, что его посадят в тюрьму, перед этим покалечив. Ки Хун в страхе прикрывает глаза, понимая, что Ин Хо не шутил, и молится, чтоб всё закончилось быстро.       Резкое движение рукой и ножом — и Ин Хо перерезает Ки Хуну горло.       Из ровной, тонкой линии пореза хлынула алая струя. Кровь лилась хаотичными толчками, заливая всё поблизости: одежду, тело, пол, Ин Хо. Глаза Ки Хуна были широко раскрыты, и жизненный блеск, отражавшийся в них, быстро помутнел и исчез, остекленев взгляд. Тело билось в конвульсиях и судорогах, и движения с каждой секундой становились слабее, пока окончательно не замерло.       — Мой мальчик… — Шепчет Ин Хо, нежно целуя Ки Хуна в макушку, ещё крепче сжимая уже мёртвое тело. Слёзы продолжали собой омывать щеки, становясь интенсивнее.       — Ликвидируй его! — Кричит офицер своему молодому сотруднику, и полицейские вдвоём начали стрелять, одарив Ин Хо градом пуль. Запах пороха и оглушающий свист заполнили собой сарай. Пули впивались в грудь, живот, ноги, руки. Всё происходило так быстро, что Хван и пискнуть не успел, теряя жизнь молча, как и Ки Хун. Снаряды добивали, рвали собой плоть и дробили кости. Ин Хо уже не чувствовал боли, лишь всепоглощающую тяжесть. Взгляд затуманился, а ноги подкосились, и Хван падает на пол вместе с телом Ки Хуна. Тело дёрнулось в последний раз и замерло. В сарае наступила тишина. Полицейские переждали и, подобрав нужный момент, подошли ближе. Мертвы. Оба. Как и Ки Хун, так и Ин Хо.       В ту ночь удалось спасти только Чон Бэ.       Как выяснилось позже, за дело действительно взялись матери. Мать Ки Хуна позвонила матери Сан Ву и Чон Бэ, желая узнать, вернулись их сыновья домой, ибо чувствовала неладное и не верила обещаниям мальчишек. Когда подруги ответили, что никто не вернулся, госпожа Сон рассказала всё происходящее вкратце, и тогда женщины штурмом отправились к полицейскому участку. Полиция отмахивалась и откладывала поиски и решение проблемы на потом, но мать Чон Бэ, самая разъярённая, никого ждать не собиралась, устроив истерику. Тогда, нехотя, в участке выделили двух сотрудников на поиски.       Случившееся разлетелось по всему посёлку за несколько часов; о произошедшем знала каждая собака. Чон Бэ долго не мог выйти на улицу, только на показания ходил, да и толку от него было мало, ведь всё время он был без сознания. Очнулся Пак уже в полицейском отделе, укрытый одеялом, а рядом лежали печенье и стояла кружка с горячим шоколадом. Чон Бэ не мог поверить, что его друзей больше нет… когда он слышал, как обсуждали ту ночь, когда его допрашивали, сознание отказывалось принимать, что это случилось с ним, его друзьями, а не с кем-то другим. Мать как курица-наседка носилась возле Чон Бэ и благодарила Бога, что всё обошлось в её случае. Спустя год, когда Чон Бэ заканчивает школу, семейство Пак покидает посёлок, перебираясь в Сеул.       Мать Ки Хуна во всём обвиняла полицию: если бы они зашевелились сразу, как женщина к ним обратилась, всё закончилось бы куда лучше! Если бы они тогда не сделали предупредительный выстрел в Ин Хо, тот бы не психанул и не убил бы её сына. Наверняка с ним можно было бы договориться, пойти другим путём… действие полиции было непрофессиональным и необдуманным, и госпожа Сон добивалась того, чтобы и полицейские понесли наказание.       Больнее всего пришлось матери Сан Ву — женщина долго не могла принять то, что её любимый, единственный сын, мёртв. Госпожа Чхо перестала гулять, общаться с подругами, и её повседневность сократилась до «дом–работа–дом». А потом она и на работу ходить перестала. Коллеги забили тревогу и, вскрыв замок и попав к ней домой, полиция обнаруживает госпожу Чхо в петле. Так и не приняла смерть сына.       О родителях Ин Хо так и не было известно; не удалось их найти и выйти на связь. О Хване было мало информации, и многие жители так и не поняли, кто он на самом деле и откуда. Словно пришедшее проклятье, решившее обрушиться на их посёлок, внося хаос, ужас и панику.       Только через три года в посёлке решили избавиться от того сарая, снеся его, как и те старые лавочки рядом с ним. О произошедшем начали говорить меньше, но не забывали, и подрастающее поколение воспринимало историю как поучительную байку. Ведь как в их солнечном, дружелюбном посёлке могло произойти такое массовое и жёсткое убийство, вперемешку с нестандартной любовью?       Чушь, выдуманная от скуки.