Лепет колыбели

Солнце в тот день сияло особенно ярко — будто стараясь стереть следы недавней бури. Но память о ней всё ещё жила в мелочах: пляжные зонты, когда-то стоявшие прочно, теперь валялись на песке, словно павшие воины, дожидаясь, пока кто-то поднимет их. Старик-охранник медленно обходил территорию, один за другим возвращая зонты на место. Шляпы туристов, улетевшие во время шторма, застряли на деревьях, листья которых всё ещё трепетали под упорным ветром, стараясь удержаться на ветках. Некоторые вещи из ближайших домов тоже не выдержали стихии — и лежали теперь на земле, как немые свидетели прошедшей битвы. Среди этих домов выделялся один, особенный. На первый взгляд — интерьер ничем не отличался от других: та же простая мебель, те же привычные мелочи быта. Но его фасад жил своей жизнью: голубые стены были расписаны крупными розово-фиолетовыми лилиями с длинными стеблями, и это придавало дому оттенок странной мечтательности. Внутри царил уют — немного старомодный, местами перегруженный мебелью, но настоящий. В воздухе витал запах домашней пиццы, смешанный с прохладной сладостью фанты. За столом завтракала семья. Бомгю сидел тише обычного, и эта его тишина казалась непривычной, даже тревожной. Афелия, едва проснувшаяся, всё ещё медленно приходила в себя, пытаясь отогнать остатки тяжёлых снов и воспоминаний о вчерашнем море. Рядом с ней, как ни странно, расположилась Миранда. Почему она пошла с ними и что заставило её остаться — Афелия не могла понять, да и не стремилась. Мама, с беспокойством в глазах, украдкой следила за дочерью, и это заставляло Афелию самой невольно тревожиться за себя ещё больше. — Афелия, как ты себя чувствуешь? Это была её мама. Она могла сказать тысячи слов, но из всех выбрала лишь одно, зная, что это единственное имеет значение. — Я в порядке, но, наверное, мне лучше больше не плавать без баллона. — Да, верно. Миранда слегка усмехнулась, ненароком поглядывая на Афелию. Мама Афелии переметнулась взглядом на новую знакомую, желая узнать о ней больше. — Миранда, да? Как давно ты знакома с Афелией? — О, я её новая работница. Вместе продаём мороженое. — Правда? Почему я не знала об этом?.. — Ну, я только недавно работаю, второй день. Но теперь вы знаете. — Да какая ты красавица всё-таки! Не местная, да? — Да, я из Исландии. — Вау... И так их короткий разговор закончился. Дабы избавиться от гнетущей тишины, которая, однако, дала больше комфорта, Бомгю посмотрел на Афелию, погладил её по плечу и продолжил кушать пиццу, запивая сладкой «Фантой». Они вышли на улицу погулять, пока солнце ярко освещало весь край. Сегодня можно было отдыхать — ведь было воскресенье. Афелия надела тонкий сшитый джемпер, под него голубую футболку и джинсы до колен. Похоже, ей было лучше. Миранда пошла за компанию. Афелия посмотрела на неё: — Почему ты идёшь с нами? Мы вроде не становились друзьями. — Ах, да? Ой, прости. — Ладно, сядь... Как-то неловко уже прогонять тебя. Но учти, больше так не делай. Ты не капибара. — Что?.. Не ответив, Афелия быстро села за руль. Бомгю, одетый просто и по-летнему, устроился на соседнее сиденье, а Миранда — хвостиком, на пассажирское сзади. Они ехали в боксёрский зал, куда Афелия приходила каждый вторник и пятницу, чтобы привести своё тело в порядок. Этим она отличалась от многих девушек — ей не нужно было объяснять, зачем она это делает, ведь рядом всегда был брат, который шёл туда вместе с ней. Бедная Миранда не знала, куда они направляются. Когда машина тронулась с места, Афелия ухмыльнулась в ожидании её реакции. Раз удар, другой удар по груше. На Афелии были перчатки и спортивная одежда. Миранда сидела и наблюдала — и за ней, и за Бомгю, который так же охотно бил по боксёрской груше, легко отвечая на приближения, пинал с быстрой скоростью. Звуки ударов доносились по всему залу. Здесь было многолюдно и душно, все делали паузы, чтобы отдышаться и выпить воды. А Афелия выглядела особенно красивой — в этой позе, в этом состоянии, так что Миранда краснела, чувствуя себя ещё более неловко. Она думала, что они едут в кафе или куда-то отдыхать, но точно не в боксёрский зал! Она выглядела дурацки, особенно в одежде Афелии, потому что осталась на ночь, переживая за её состояние. Но вот — Афелия уже вовсю пинает грушу, будто по мужчине-дзюдоисту. Боксерки держали удары, не позволяя поверхности груши разорваться. Пот скатывался по её лбу. Она остановилась, тяжело выдыхая, с учащённым сердцебиением, и присела рядом с Мирандой, заставив ту съёжиться. — Ты что, не хочешь бить? — Я не особо знаю, как это делать. — Я могу научить тебя. — Правда? — Devenir fort et ne pas naître. ... Миранда замерла, подошла ближе, и Афелия, отступая, даже упала — забавно, по-своему мило. Миранда глупо хихикнула и, присев на корточки, протянула полотенце, вытирая пот со лба Афелии. — Афелия, ты привлекательная девушка... и такая другая. — Ха, что с тобой? Не надо было нанимать работниц. Она резко встала, убрав руку Миранды. Старший брат наблюдал за ними, усмехнулся и сделал глоток воды из бутылки. В следующую минуту Бомгю медленно подошёл к сестрёнке. — Хочешь один на один? — Нет. — Да ладно, боишься проиграть? Он игриво упрашивал, улыбаясь невинно, заставляя Афелию искривиться и усомниться в собственной жизни.